Глава 6

Мы не поехали в горы.

Я проснулась на рассвете от того, что Лира трясла меня за плечо. Её глаза были огромными, испуганными. В руках — планшет с рисунком.

Корабль, тонущий в чёрной воде.

— Что это? — спросила я спросонья.

Она показала на карту, которую Мэриус оставил на столе. На карте был отмечен путь к дому его матери — через пролив, который на рисунке Лиры был залит кровью.

— Мы не можем туда плыть, — поняла я. — Там смерть?

Лира кивнула и зачеркнула рисунок крест-накрест.

— А куда мы можем?

Она нарисовала остров. Тот самый, на котором мы сейчас находились — но другой. С руинами, пальмами, и маленькими фигурками людей, которые кланялись девочке с белыми волосами.

— Здесь, — сказала я. — Ты хочешь остаться здесь?

Лира кивнула и показала на сердце — «здесь безопасно».

— Но вчера голос из моря говорил, что здесь есть древняя магия. Ты не боишься?

Она покачала головой — «ты защитишь».

Я не была в себе так уверена.

Когда Мэриус проснулся, я показала ему рисунки Лиры. Он долго смотрел на них, хмурился, потом вздохнул.

— Значит, не судьба, — сказал он. — Остаёмся на острове.

— А голос из моря?

— Мы найдём его источник, — ответил он. — И либо запечатаем, либо уничтожим. Лира права — здесь безопаснее, чем в горах.

— Почему?

— Потому что в горах нас ждёт засада, — сказал он. — Я не знал, но её рисунок… корабль, тонущий в крови… это был бы конец.

Мы позавтракали в хижине — вяленым мясом, фруктами и пресными лепёшками, которые Мэриус испёк на углях. Лира ела молча, но иногда поглядывала на дверь, как будто ждала кого-то.

— Кто здесь живёт? — спросила я. — Ты говорил, остров необитаемый.

— Так и есть, — ответил Мэриус. — По крайней мере, три года назад здесь никого не было.

— А теперь?

Он пожал плечами.

— Проверим после завтрака.

Мы вышли из хижины и пошли вглубь острова. Розовый песок сменился зелёной травой, потом — пальмовой рощей. Воздух был влажным, тёплым, пах цветами и морем.

Лира бежала впереди, иногда останавливалась, нюхала цветы, собирала ракушки. Она выглядела счастливой — в первый раз с тех пор, как я её узнала.

— Ей здесь нравится, — заметила я.

— Она здесь родилась, — сказал Мэриус.

Я замерла.

— Что?

— Лира родилась на этом острове, — повторил он. — Мы с Серафиной приплыли сюда, когда она была на последнем месяце. Хотели, чтобы девочка появилась на свет в месте без магии — так безопаснее.

— А почему вы не остались?

— Потому что Кубок, — ответил он. — Он привязан к утёсу. Если бы мы остались, Кубок потерял бы связь с носителем и начал бы разрушать всё вокруг.

— Теперь он не разрушает?

— Теперь Лира достаточно сильна, чтобы контролировать его на расстоянии, — сказал Мэриус. — Надеюсь.

Мы вышли к руинам.

Они были древними — намного древнее, чем я думала. Каменные стены, покрытые мхом и лишайником, колонны, упавшие наземь, алтарь, расколотый на две части.

И надписи.

Не руны — что-то другое. Символы, которых я никогда не видела. Они не светились, не пульсировали, но от них исходило ощущение силы — тяжёлой, древней, опасной.

— Что это за место? — спросила я.

— Колыбель магии крови, — ответил Мэриус. — Здесь тысячи лет назад жили первые маги. Они не использовали дары — они использовали кровь. Свою, чужую, животных. Кровь давала им силу, но требовала жертв.

— И они исчезли?

— Вымерли, — сказал он. — Потому что магия крови пожирает душу. Каждое использование делает тебя всё более жестоким, всё более безжалостным. В конце концов, они начали убивать друг друга.

— А при чём здесь Лира?

— Её дар — тоже кровный, — сказал Мэриус тихо. — Она видит будущее не глазами — она чувствует его в крови. Именно поэтому у неё приступы, когда видения слишком яркие. Кровь закипает, и она теряет контроль.

— И здесь она может активировать артефакт?

— Да, — кивнул он. — Здесь, на этом алтаре, если Лира прольёт свою кровь, Кубок Перерождения активируется на полную мощность.

— И что тогда произойдёт?

— Либо король умрёт, — сказал Мэриус. — Либо все маги на континенте потеряют свои дары. Зависит от того, что она выберет.

— А она может выбирать?

— Теоретически — да, — ответил он. — Практически… я не знаю. Никто никогда не активировал Кубок по-настоящему. Все предыдущие попытки заканчивались смертью активатора.

— Ты хочешь, чтобы Лира рискнула жизнью?

— Я хочу, чтобы Лира выжила, — сказал он. — Если король умрёт, охота прекратится. Если маги потеряют дары, король тоже потеряет свою силу, и мы сможем с ним сражаться на равных.

— А если умрёт Лира?

— Тогда я убью короля сам, — сказал он. — И умру следом. Но я не допущу этого.

Лира тем временем подбежала к алтарю, положила на него руки и закрыла глаза. Камень под её ладонями засветился — слабо, алым.

— Лира, убери руки, — сказал Мэриус.

Она не послушалась.

— Лира!

Она открыла глаза — пустые, белые, как у куклы.

— Она в трансе, — поняла я. — Она что-то видит.

— Что?

Я подошла к девочке, взяла её за плечи.

— Лира, — позвала я. — Вернись. Пожалуйста.

Она моргнула. Белые глаза стали серыми. Она посмотрела на меня, потом на отца, потом снова на алтарь.

И закричала.

Не словами — звуком. Высоким, пронзительным, как у раненой птицы.

— Что с ней? — испугалась я.

— Ей больно, — сказал Мэриус, оттаскивая дочь от алтаря. — Очень больно. Камень высасывает её силу.

Лира билась в его руках, царапалась, пиналась. Мэриус держал её, что-то шептал, гладил по голове.

Через минуту она затихла. По её лицу текли слёзы.

— Всё хорошо, — сказал Мэриус. — Всё хорошо, малышка. Я здесь. Я не отпущу тебя.

Лира обняла его за шею и заплакала — беззвучно, как всегда.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри шевелится Жница.

«Он использует её, — прошептала она. — Он приведёт её к алтарю. Он заставит её активировать Кубок. И она умрёт».

«Заткнись», — приказала я.

«Ты знаешь, что я права. Посмотри на него. Он не хочет её терять — но он готов рискнуть. Ради власти. Ради мести».

«Он рискует ради её спасения».

«Он врёт себе. И ты врёшь себе. Проснись, Сайфер».

Я зажмурилась, прогоняя голос.

Мы вернулись в хижину. Мэриус уложил Лиру на кровать, дал ей успокоительный отвар. Она закрыла глаза и мгновенно уснула — истощённая.

Мы вышли на крыльцо.

— Нужно уходить с острова, — сказала я.

— Нужно остаться, — возразил он. — Если Лира сможет контролировать алтарь, она станет достаточно сильной, чтобы противостоять королю.

— Она ребёнок, Мэриус. Она не может контролировать даже свои сны. А ты хочешь, чтобы она управляла древним артефактом?

— Я хочу, чтобы она выжила, — повторил он. — И если для этого нужно рискнуть — я рискну.

— А если она умрёт?

— Тогда я последую за ней, — сказал он. — Но сначала убью короля. Собственными руками.

Я посмотрела на него. В его глазах была та же пустота, что и у Лиры, когда она касалась алтаря.

— Ты не в себе, — сказала я. — Ты одержим местью.

— Ты права, — ответил он. — Я одержим. Но это не значит, что я ошибаюсь.

Он ушёл в хижину, оставив меня одну.

Я сидела на крыльце, смотрела на море и думала.

Остров был прекрасен — розовый песок, бирюзовая вода, пальмы, шум прибоя. Но под этой красотой таилась смерть. Древняя, как мир. И она ждала Лиру.

«Не дай ему использовать её, — вспомнила я свой сон. — Не дай ему использовать Лиру».

Сон был странным. Слишком ярким, слишком реальным. Как будто Серафина действительно стояла рядом и говорила со мной.

Но она была мертва. Мертвецы не говорят.

Или говорят — на этом острове, где магия крови смешивается с реальностью.

Я решила, что вечером осмотрю руины снова. Одна. Без Мэриуса и Лиры.

А пока — вернулась в хижину и села читать книгу, которую Мэриус взял с собой. «История магии крови». Пожелтевшие страницы, потрёпанный переплёт, запах старости.

Я читала и узнавала ужасные вещи.

Магия крови не просто пожирает душу. Она требует жертв. Каждое заклинание — капля крови. Каждое сильное заклинание — жизнь. Животного, человека, мага. Чем сильнее заклинание, тем больше жертва.

Кубок Перерождения был создан из крови тысячи магов. Они отдали свои жизни, чтобы создать артефакт, способный перераспределять магию. Но они ошиблись — Кубок не перераспределял, он крал. И требовал новых жертв.

Сейчас Кубок спал. Но если его разбудить, он проснётся голодным. И первым, что он съест, будет активатор.

Лира.

Я закрыла книгу.

Мэриус знал это. Он знал, что Кубок убьёт дочь, если она активирует его. И всё равно был готов рискнуть.

«Потому что он одержим местью», — подумала я. — «Или потому, что он знает, что Кубок можно обмануть?»

Я пошла искать Мэриуса. Он сидел на пляже, смотрел на закат. Рядом лежал его кинжал — тот самый, длинный, с рукоятью из чёрного дерева.

— Кубок убьёт Лиру, — сказала я, садясь рядом. — Ты знаешь это.

— Знаю, — ответил он.

— И ты всё равно хочешь, чтобы она его активировала?

— Я хочу, чтобы у неё был выбор, — сказал он. — Если она решит не активировать — я не буду настаивать. Но если король припрёт нас к стенке, и единственный способ спасти её — это активация… тогда она должна быть готова.

— Ребёнок не может быть готов к смерти.

— Она не ребёнок, — возразил он. — По крайней мере, не обычный. Она видела смерть сотни раз в своих видениях. Она знает, что такое умирать.

— Это не значит, что она должна умереть по-настоящему.

— Я не допущу её смерти, — сказал Мэриус. — Даже если придётся отдать свою жизнь вместо неё.

— Кубок не принимает замену.

— Принимает, если жертва добровольная и сильная, — сказал он. — Я изучал этот вопрос. Если Лира активирует Кубок, а я вмешаюсь и перенаправлю поток крови на себя… тогда умру я. А она останется жива.

— Ты готов умереть ради неё?

— Я готов на всё ради неё, — ответил он. — Ты не представляешь, насколько.

Я смотрела на него и верила. В его глазах не было лжи. Была усталость, боль, отчаяние — но не ложь.

— А если я не позволю? — спросила я.

— Ты не сможешь меня остановить.

— Смогу, если разбужу Жницу.

Он усмехнулся.

— Жница не спасёт Лиру. Она убьёт всех нас. Ты не контролируешь её, Сайфер. Она контролирует тебя.

— Пока — нет.

— Пока — нет, — согласился он. — Но когда проснётся окончательно… ты станешь монстром. И тогда тебе будет всё равно, живёт Лира или нет.

— Ты так плохо обо мне думаешь?

— Я думаю о том, что видел раньше, — ответил он. — Я знал одну Жницу. Она была моей наставницей. Сильная, добрая, умная. А потом её дар проснулся, и она убила всех, кого любила. За один вечер.

— И ты боишься, что я повторю её судьбу?

— Я боюсь, что ты повторишь её судьбу, — сказал он. — И поэтому я не хочу, чтобы ты пробуждала дар. Лучше оставайся нулём и живи.

— А если я не хочу быть нулём?

— Тогда найди другой способ стать сильной, — сказал он. — Без магии. Как ты выживала в порту. Как ты выживала в Академии, когда потеряла дар. Ты сильная, Сайфер. Ты всегда была сильной. Магия только усиливала то, что уже в тебе есть.

— А Жница?

— Жница — не сила, — сказал он. — Жница — проклятие. Не путай.

Он встал, взял кинжал и ушёл в хижину.

Я осталась на пляже одна.

Закат был красивым — оранжево-розовым, как песок. Волны накатывали тихо, ласково. Чайки кричали где-то вдалеке.

«Он прав, — подумала я. — Жница — это смерть. Но и без неё я не смогу защитить Лиру. Король силён. Его маги сильны. У меня нет оружия, кроме кинжала и отчаяния».

«Тогда найди другое оружие, — ответила я себе. — То, что не связано с магией. Хитрость. Тактику. Обман. Ты была солдатом. Ты умеешь убивать не только магией».

Я вернулась в хижину, когда стемнело. Лира спала, Мэриус сидел у очага, подбрасывая дрова.

— Ложись спать, — сказал он. — Завтра трудный день.

— Что за день?

— Пойдём в руины снова, — ответил он. — Но на этот раз я возьму магические датчики. Нужно понять, можно ли безопасно использовать алтарь.

— А если нельзя?

— Тогда будем думать дальше.

Я легла на свою кровать, но не спала. Ждала, когда Мэриус уснёт.

Он уснул через час. Дыхание стало ровным, глубоким.

Я встала, надела тёмный плащ, сунула за пояс кинжал и вышла из хижины.

Луна светила ярко — почти полная. Дорожка из серебра лежала на воде, ведя к руинам.

Я пошла по ней.

Руины ночью выглядели иначе. Зловеще. Тени от колонн падали длинными пальцами, алтарь светился алым — так же, как Кубок в храме под домом.

Я подошла ближе.

На алтаре лежала книга. Не та, которую я читала — другая. Старая, в чёрном переплёте, с серебряными застёжками.

Я открыла её.

Страницы были пусты.

Только первая — с надписью, выведенной кровью:

«Ты — Жница. Ты можешь пить чужую силу. Но ты можешь и отдавать свою. Выбирай».

Я захлопнула книгу.

— Кто здесь? — спросила я в темноту.

Никто не ответил.

— Я знаю, что ты здесь, — сказала я. — Выходи.

Из-за колонны вышла женщина.

Красивая. Тёмные волосы, серые глаза, белое платье.

Серафина.

— Ты не настоящая, — сказала я. — Ты — отражение. Как портрет.

— Нет, — ответила она. — Я — настоящая. Точнее, моя душа. Кубок удерживает её здесь, на острове. Я не могу уйти, пока он не будет уничтожен.

— Зачем ты позвала меня?

— Чтобы предупредить, — сказала она. — Мэриус лжёт тебе. Он не хочет спасать Лиру. Он хочет использовать её, чтобы активировать Кубок и получить власть.

— Ты уже говорила это во сне, — сказала я. — Я не поверила.

— Поверь сейчас, — сказала она. — Посмотри на его руки. На перстень. Он не снимает его никогда. Потому что перстень — ключ. Когда Лира активирует Кубок, Мэриус вставит перстень в основание и заберёт всю силу себе. А Лира умрёт.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он уже делал это, — сказала Серафина. — С моей матерью. С моей сестрой. С десятками других. Он не просто маг, Сайфер. Он — потомок создателей Кубка. Его семья веками питалась чужими жизнями.

— А как же его слова? Что он любит Лиру?

— Он любит её, — кивнула Серафина. — Но любовь не остановит его. Он убедил себя, что жертва оправдана. Что одна смерть спасет тысячи. Но это ложь. Он просто хочет власти.

— Почему ты говоришь это мне? Почему не ему самому?

— Потому что он не слышит меня, — ответила она. — Он запечатал мой голос. А ты — слышишь. Потому что Жница может слышать мёртвых.

— Я не хочу слышать мёртвых.

— Ты уже слышишь. — Она улыбнулась — печально, устало. — И ты знаешь, что я права. Проверь. Найди череп предыдущей няни. Он в твоей комнате.

— В какой комнате? На утёсе?

— Здесь, — ответила она. — В хижине. Под твоей кроватью.

Она исчезла.

Я стояла у алтаря, дрожа. Ночь была тёплой, но меня бил озноб.

«Она лжёт, — сказал внутренний голос. — Мэриус не такой. Он не убийца».

«А портрет? А письма? А признание, что он нанял убийцу?»

«Он объяснил — это была ложь для врагов».

«А вдруг враги — мы?»

Я развернулась и побежала к хижине.

Внутри было тихо. Мэриус спал. Лира спала.

Я подошла к своей кровати, опустилась на колени, заглянула под неё.

Там лежал череп.

Человеческий. Женский. Маленький, с тонкими костями.

На лбу была вырезана надпись:

«Спроси его, кто я на самом деле».

Я вытащила череп, положила на стол. Села на стул, сжала голову руками.

— Что это? — раздался голос Мэриуса.

Я подняла голову. Он стоял в дверях, бледный, взъерошенный.

— Ты знаешь, — сказала я. — Это череп предыдущей няни. Которая исчезла. Которую ты якобы искал.

— Откуда он здесь?

— Ты положил его, — сказала я. — Ты хотел, чтобы я нашла его.

— Зачем?

— Чтобы напугать. Или чтобы проверить, насколько я смелая. Или… — я запнулась. — Или чтобы я узнала правду.

— Какую правду?

— Что ты — убийца, — сказала я. — Не только Серафины. Но и других женщин. И что Лира — не твоя дочь. Ты украл её. И теперь хочешь использовать как оружие.

Мэриус молчал. Его лицо было непроницаемым.

— Ты не отрицаешь?

— Я думал, что ты умнее, — сказал он наконец. — Думал, ты не поверишь призраку, который говорит то, что выгодно королю.

— Этот череп — не призрак, — сказала я. — Это кости. Реальные кости. И надпись реальная.

— Или подделка, — сказал он. — Король мог подбросить его сюда, когда мы спали. У него есть шпионы даже на этом острове.

— Ты сам говорил, что здесь нет магии.

— Нет магии, — согласился он. — Но есть люди. Обычные люди, которые за деньги сделают что угодно.

— Ты не ответил на вопрос, — сказала я. — Кто ты на самом деле?

Он подошёл к столу, взял череп, повертел в руках.

— Я — тот, кто пытается спасти дочь от безумного короля, — сказал он. — И если ты мне не веришь — уходи. Купола больше нет, корабль стоит у берега. Плыви обратно. Но Лиру я не отдам.

— Я не прошу отдавать Лиру, — сказала я. — Я прошу правды.

— Ты не готова к правде, — ответил он. — Ты думаешь, что готова, но это не так. Правда сломает тебя. Как она сломала всех, кто был до тебя.

— Попробуй.

Он положил череп на стол, сел напротив меня.

— Хорошо, — сказал он. — Слушай.

Мэриус рассказал мне историю, которая была страшнее всех предыдущих.

Он не был Мэриусом. Точнее, он был Мэриусом, но не тем, за кого себя выдавал. Его настоящее имя — Дамиан. Он был старшим сыном короля — того самого, который сейчас правит. Но он отказался от трона, потому что не хотел участвовать в ритуалах крови, которые его семья проводила веками.

— Я сбежал, — сказал он. — Взял новое имя, новую личину. Женился на Серафине, которая была обычной женщиной без дара. Думал, что сбежал от проклятия.

— Но проклятие настигло тебя?

— Оно всегда настигает, — ответил он. — Мой брат — нынешний король — узнал, где я. Он прислал убийц. Они убили Серафину, чтобы наказать меня. А Лиру похитили и хотели использовать для ритуала.

— Но ты спас её?

— Я убил всех, кто был в том отряде, — сказал он. — Двадцать три человека. Без магии — только кинжалом и голыми руками. И с тех пор я скрываюсь. Но брат не оставит нас. Он хочет Кубок. Он хочет мою кровь. Он хочет Лиру.

— А череп?

— Предыдущая няня — Дора — была его шпионкой, — сказал Мэриус. — Она притворялась доброй, но на самом деле собирала информацию о Кубке. Я нашёл её в подвале с магическим передатчиком в руке. Она пыталась сообщить брату координаты храма.

— И ты убил её? — спросила я.

— Она умерла, — ответил он. — Не от моей руки. У неё случился сердечный приступ, когда я её обнаружил. Я не трогал её. Но потом… я оставил череп здесь, на острове, чтобы напомнить себе, что нельзя доверять никому.

— Даже мне?

— Даже тебе, — сказал он. — Хотя ты пока не дала повода.

Я смотрела на череп. На вырезанную надпись. «Спроси его, кто я на самом деле».

— Кто вырезал это? — спросила я.

— Не знаю, — ответил он. — Возможно, Дора сама. Перед смертью. Возможно, кто-то другой. Я не проверял.

— Слабый ответ.

— Знаю. — Он вздохнул. — Но это правда.

Мы сидели в тишине. Луна светила в окно, освещая череп на столе.

— Что нам делать? — спросила я наконец.

— Завтра пойдём в руины и попробуем активировать алтарь без Лиры, — сказал Мэриус. — Если получится — мы сможем использовать Кубок дистанционно. Если нет…

— Если нет, то придётся рисковать Лирой.

— Да.

— Я не позволю.

— Посмотрим, — сказал он.

Он взял череп, завернул в тряпку и убрал в мешок.

— Я закопаю его завтра, — сказал он. — Ему место в земле, не на столе.

— А правда — место в свете, — ответила я. — Не во лжи.

— Ты права, — кивнул он. — Но не всякая правда спасает. Иногда она убивает.

Он лёг спать.

Я не спала.

Смотрела в потолок, думала о Серафине, о Мэриусе, о Лире, о черепе.

Кто был прав? Мэриус, который клялся, что хочет спасти дочь? Или Серафина, которая говорила, что он хочет власти?

«Череп не врёт, — подумала я. — Но его мог подбросить кто угодно».

«А сон? Серафина говорила тебе во сне. Мёртвые не лгут».

«Мёртвые лгут, если их контролирует король».

Я запуталась.

На рассвете я вышла на пляж. Вода была спокойной, розовый песок переливался в лучах восходящего солнца.

Я разулась, зашла в воду по колено.

Холодная. Бодрящая.

«Ты — Жница, — прошептал голос из моря. — Ты можешь убить их обоих. Забрать их силу. Стать свободной».

«Я не хочу их убивать», — ответила я.

«Тогда они убьют тебя. Или друг друга. Или Лиру. Выбирай».

Я закрыла глаза и представила себе Лиру. Её улыбку, когда она надевала мне венок на голову. Её холодные пальцы, сжимающие мою руку.

«Я не поддамся», — сказала я.

«Ты не можешь не поддаться, — ответил голос. — Ты — Жница. Это твоя природа. Ты будешь пить чужую силу, пока не насытишься. И никогда не насытишься».

Я открыла глаза.

Море было спокойным. Никакого голоса. Только шум прибоя и крик чаек.

— Ты в порядке? — спросил Мэриус, подходя сзади.

— Нет, — ответила я. — Но это ничего не меняет.

— Что ты решила?

— Остаться, — сказала я. — Помочь тебе. Но если я увижу, что ты используешь Лиру — я убью тебя. Даже без магии. Кинжалом. Во сне. Ядом. У меня много способов.

— Знаю, — ответил он. — Поэтому я и взял тебя. Ты не боишься угрожать мне. Даже когда я сильнее.

— Сила — не главное, — сказала я. — Решимость — главное.

— Согласен.

Мы пошли завтракать. Лира уже проснулась и рисовала на полу хижины. Увидев нас, она улыбнулась и показала на рисунок.

Три фигуры. Я, Мэриус и она. Держимся за руки. Вокруг — солнце, цветы, птицы.

— Мир, — сказала я. — Ты рисуешь мир?

Лира кивнула и показала на небо — «скоро».

— Скоро будет мир? — спросил Мэриус.

Она снова кивнула, но её лицо стало серьёзным. Она написала на краю рисунка:

«НО НЕ ДЛЯ ВСЕХ».

— Кто-то умрёт, — поняла я.

Лира закрыла лицо руками и заплакала.

Я обняла её.

— Кто? — спросила я. — Кто умрёт, Лира?

Она показала на себя.

Мэриус побледнел.

— Нет, — сказал он. — Я не допущу.

Лира посмотрела на него с такой взрослой грустью, что у меня сжалось сердце.

Она написала:

«ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ОСТАНОВИТЬ. ЭТО МОЙ ВЫБОР».

— Какой выбор? — спросил Мэриус. — О чём ты?

Лира взяла мел и нарисовала алтарь. Себя, стоящую на алтаре. И Кубок в руках.

Потом нарисовала стрелку от Кубка к королю — и крест на его голове.

«ОН УМРЁТ», — написала она.

Потом нарисовала себя — падающую, с закрытыми глазами.

«И Я».

— Нет, — сказал Мэриус. — Нет, нет, нет. Мы найдём другой способ.

Лира покачала головой — «нет другого способа».

Я смотрела на рисунок и чувствовала, как Жница внутри меня просыпается окончательно. Голод. Жажда. Желание убить.

— Есть другой способ, — сказала я.

Они посмотрели на меня.

— Я активирую Кубок, — сказала я. — Я — Жница. Я могу пить чужую силу. Если я выпью силу Кубка, он уничтожит себя. И король умрёт без жертвы.

— Ты умрёшь, — сказал Мэриус.

— Возможно, — ответила я. — А возможно, я стану сильнее. У нас нет выбора.

Лира подбежала ко мне, обняла, заплакала.

— Прости, — сказала я. — Но ты не должна умирать. Ты ребёнок. А я — солдат. Солдаты умирают за детей. Это их работа.

— Я не отпущу тебя, — сказал Мэриус.

— Ты не сможешь меня остановить, — ответила я. — Как только Жница проснётся полностью, я стану сильнее тебя.

— Тогда я убью тебя раньше, — сказал он.

— Попробуй.

Он выхватил кинжал. Я выхватила свой.

Лира закричала. Беззвучно, но страшно.

Мы замерли.

— Не надо, — написала она на песке. — НИКОГО НЕ НАДО.

Мы опустили кинжалы.

— Что же делать? — спросил Мэриус.

Лира взяла мел и написала:

«ЖДАТЬ».

— Ждать чего?

«ЗНАКА».

И мы стали ждать.