Глава 7

— Насть, я забыла, тебе сколько сахара класть?

Я шумно выдохнула, выбираясь из ворота водолазки, которая хоть и была обалденно мягкой и теплой, но весьма неудобно одевалась и снималась из-за узкого и длинного воротника.

— Одну, но с горкой, — ответила погромче, одновременно надевая рубашку от хирургического костюма, а затем так же споро запрыгивая в штаны. Костюм был новый, только вчера купленным — зашла после работы в торговый центр за новыми колготками и не смогла пройти мимо. Бордовый, с белыми вставками, он сидел на мне отлично, радуя глаз и душу.

С удовольствием проведя по груди и животу ладонями, наслаждаясь мягкой тканью обновки, я быстро сложила вещи и откинула шторку, направившись к шкафу.

— Все готово, — позвала Тома и махнула мне рукой, приглашая к накрытому столику. Запах кофе дразнящее поплыл по кабинету, заставляя сглотнуть слюну. Впрочем, несколько бутербродов с сыром, овсяное печенье и зефир в шоколаде в вазочке выглядели не менее аппетитно.

— А ты чего домой не торопишься? — Поинтересовалась я без задней мысли, а затем спохватилась, поняв, что это могло прозвучать двояко. — Нет, ты не подумай, я очень рада твоей компании! Но ты здесь уже сутки, а дома муж, поди, заждался.

Тома не обиделась — даже подмигнула с улыбкой.

— А что муж? Дома муж, на работе муж! А я, может, отдохнуть от мужа хочу, чисто с девочками пообщаться!

Я рассмеялась, оценив шутку. В то, что это правда, не поверила ни на миг. Слишком уж счастливыми выглядели Сергей с Томой, когда были рядом. Даже понимали друг друга с полуслова, что ж тут еще скажешь. Это был тот самый пример людей, который просто предназначены друг для друга судьбой.

— Ну, это мы всегда с удовольствием, — сделав преувеличенно серьезный вид, мы чокнулись кружками, а затем снова рассмеялись. — Извини, если вопрос прозвучит не скромно… а у вас дети есть?

— Не скромно, — пробубнила Тома, прожевывая кусок бутерброда, а затем отмахнулась, — насмешила! Да нас только ленивый об этом не спросил уже! Как же, двадцать семь лет, бла-бла-бла, поздно, почти грань пенсии, давно пора, чего тянете… поверь, ничего нового ты уже не спросишь.

— Извини, — смутилась я, отводя глаза и с преувеличенным вниманием начав выбирать зефир покрасивее. Не то, чтобы сильно любила конкретно эту сладость, но на что-то надо было срочно отвлечься.

— Да нет, все в порядке, Насть, не парься, — с присущим ей позитивом успокоила меня коллега, — мы не паримся, и ты не начинай! Все нормально, просто ипотеку выплачиваем. Год всего остался, стараемся быстрее, с работы не вылазим. А как только выплатим, так сразу и с потомством начнем решать вопрос.

— Звучит здраво, — расслабилась я, вновь улыбнувшись. Зефир так и не выбрала, остановившись на круглом ароматном печенье. С утра можно, за день так набегаюсь, что фигура не почувствует лишних калорий.

— А ты? — задала встречный вопрос Тома, цапнув еще один бутерброд.

Я только плечами пожала, сделав вид, что жую. Ответить ей что-то определенное не могла все равно. Все сложно, одним словом. А уж развернуто отвечать… сама разобраться не могу, чего уж других приплетать.

Тома, хвала небесам, настаивать не стала. Только проницательно глянула из-под красиво оформленных бровей и тут же сменила тему.

— Как продвигается ремонт?

— Продвигается, — тяжело выдохнула я, радуясь смене темы и, одновременно, чувствуя, как разом заныли все мышцы после вчерашнего забега по магазинам и поклейки двух рулонов обоев, — как на костылях в гололед он продвигается. Медленно и осторожно.

— Тише едешь, дальше будешь — подмигнула мне уже почти подруга, а я только хмыкнула.

— Такими темпами я его полгода делать буду, — попыталась пожаловаться, но Тома не оценила.

— Вот и замечательно, — с таким энтузиазмом откликнулась она, что у меня непроизвольно вытянулось лицо. Впрочем, мое недоумение разрешилось быстро, — значит, задержишься здесь подольше! Мы только рады будем!

— Угу, — буркнула я, переваривая неожиданно двойственное ощущение к предыдущей фразе, — к сожалению или счастью, но только вы.

— Да ладно тебе, Насть, — улыбнулись мне, — я же вижу, что тебе здесь нравится. Или нет?

Пауза чуть затянулась, но ненадолго.

— Нравится, нравится, — сдалась я, доедая печенье и запивая его весьма и весьма неплохим кофе со сливками, — уговорила.

Тома только рассмеялась.

— Ну вот, что и требовалось доказать, — пожала она плечами, а затем резко посерьезнела. — А если серьезно, как дела на самом деле?

— В целом, терпимо, — ответила я, задумавшись, — начало положено, а дальше уж как-нибудь. Плохо, что приходится каждый раз по магазинам бегать, да на себе все таскать. Доставку мелкие магазины не оформляют, а в крупном — только на крупногабаритный груз, вроде окон, дверей и досок. На мелочевку типа моей не размениваются. Вот и получается, что у них дешевле и выгоднее, но ехать чуть ли не на другой конец города. Или подороже, но поближе. Выбор невелик. Ладно еще обои и краска, на себе перетаскать можно. А вот что делать с кафельной плиткой в санузел, ума пока не приложу.

— Так ты чего не сказала? — Всплеснула Тома руками с такой обидой в глазах, что мне стало смешно, стыдно и удивительно одновременно. — У нас с Сергеем машина есть! Старенькая, конечно, но уж всяко лучше, чем пешком топать! Выбирай день, свозим тебя, да затащим все, что нужно!

— Да ну, Том, — отвела я глаза, борясь со смущением и такой благодарностью, что пришлось сглотнуть комок в горле, — оно вам надо? Не хочу беспокоить…

— А ну отставить! — Скомандовала она таким тоном, что я непроизвольно выпрямила спину. — Абсолютно никакого беспокойства! Тем более, нам прогулка не повредит, не все же дома перед телевизором сериалы смотреть! А потом еще в бар какой-нибудь сходим, развлечемся!

— Только, если вам и правда не внапряг, — с сомнением и, что уж скрывать, затаенной надеждой протянула я, еле сдерживаясь, чтобы не обрадоваться раньше времени. Предложение Томы оказалось как нельзя вовремя. И решало кучу проблем, на самом деле, как бы я не пыталась сейчас это отрицать вслух.

— Абсолютно, — заверила меня она, допив одним махом кофе, — только день выбери, да заранее скажи, а потом…

Что потом, я так и не узнала.

Тихий, но отчетливый стук в дверь прервал нашу беседу.

— Настя, — послышался голос, от которого у меня внутри единственная печенька перевернулась вместе с кофе, — ты тут?

Я растерянно уставилась на Тому, боясь перевести взгляд на дверь. Секунда, не больше… и вдруг…

— Да, тут она, Владимир Евгеньевич, тут, — откликается подруга с хитрым прищуром, вводя меня в окончательный ступор, — проходите! Кофе будете?

— Да нет, спасибо, только что пил, — Вова тоже выглядел немного растерянным, но куда быстрее меня взял себя в руки, — не помешал?

Я все-таки оглянулась, встретив пристальный взгляд напротив и в недоумении приподняв бровь. Что его привело на этот раз?

Но Тома выяснять это, как оказалось, даже не собиралась.

— Ни в коем случае не помешаете, — позитив из подруги бьет таким фонтаном, что на мгновение мне становится страшно, — мы тут разговаривали, как тяжело Анастасии Аркадьевне одной делать ремонт. И помочь некому совсем! У вас же есть машина, я правильно помню?

Я впадаю в окончательный ступор. Внутри борются шок, неверие и желание придушить одну не в меру разговорчивую коллегу. Что она несет?

Попыталась взглядом дать понять, чтобы она замолчала, но Тома вдруг резко разучилась понимать намеки.

— Есть, — кивает Вова, переводя взгляд с меня на Тому и обратно. Все еще недоумевая, но куда меньше, чем полминуты назад.

— Отлично! — мне хочется смеяться и плакать одновременно, но цирк продолжается, не давая мне ни шанса на возражения. — Тогда вы же не откажете мне в одной небольшой просьбе?

— Да как я могу, Томочка, — ясно, еще один клоун. И улыбка такая, что тоже придушила бы! Еще бы руку ей поцеловал, гад догадливый! — Готов ради вас хоть на край света!

— Но-но-но, — качает пальчиком Тома в притворном укоре, — я замужем, молодой человек! А вот Анастасия Аркадьевна крайне, просто катастрофически нуждается в помощи! Не будете ли вы столь любезны свозить ее по магазинам и доставить домой? Там плитка, краска — тяжелое все, девушке одной точно не справиться!

Одним глотком допиваю кофе, едва не закашлявшись.

Убью обоих. Позже.

— С удовольствием! — Откликается Вова, а Тома, зараза такая, легко поднимается на ноги, собираясь сбежать.

— Отлично! Тогда я, с вашего позволения, покину вас. Дежурство было тяжелое, спать хочу просто жутко.

— До свидания, Том, — кивает ей Вова, а я закусываю губу, чтобы не выматериться.

— Пока, Насть, — радостно произносит эта хитрая жопа, а потом, игнорируя мой злобный взгляд, наклоняется к уху, будто желая обнять на прощание, — и не надо делать вид, что ты против. Потом поблагодаришь.

Едва не рычу, а она, подмигнув мне напоследок, танцующей походкой быстро покидает кабинет.

А я протяжно вдыхаю и выдыхаю, пытаясь восстановить подобие душевного равновесия…

Да твою ж мать!

И что теперь мне со всем этим делать?

Понятия не имею… но точно знаю — я никуда с ним не поеду!

Хлопнула дверь и в кабинете воцарилась нервозная тишина. Было слышно, как этажом выше что-то бубнят медсестры, как гремит каталка этажом ниже, как тикают часы на стене над столом, и даже стук своего сердца я тоже слышала.

После всей этой авантюры, а по-другому выходку Томы я назвать не могла, на душе было сложно. Раздражение от постороннего вмешательства боролось с неприятием и совершенно неуместным предвкушением! И почему меня так волнует эта поездка? Почему меня вообще волнует, рядом Вова или за тысячу километров обнимает очередную бабу! У меня куча дел, гора планов, а я думаю только о том, насколько неравнодушна рядом с ним!

Кстати, туалетная вода у него все та же, что была шесть лет назад. И в сочетании именно с его кожей запах просто умопомрачительный…

Тьфу ты, да что ж за гадость!

В тон своим мыслям я резко вскочила и, аккуратно обойдя Вову по дуге, направилась к раковине, схватив в довесок к своей Томину кружку.

Взгляд мужчины чувствовала спиной…

— Когда поедем?

Так просто и непринужденно, словно мы сто лет вместе и на пикник собираемся.

— Не знаю, — немного резче, чем хотелось, — не думала еще. Да и вообще, Тома зря тебе это сказала — все в порядке, я справлюсь. На такси довезу, ничего страшного. Не беспокойся.

Вова так выразительно фыркнул, что я возмущенно обернулась, выставив перед собой мокрую посуду, словно собираясь защищаться. Да и почему «словно»? Вполне себе по-настоящему!

— Да, да, — кивнул головой Вова, не скрывая иронии, — минимум пять коробок плитки, мешок клея для нее же, попутно пару банок краски, хрен знает что еще. А потом мы будем тебя лечить всем коллективом от радикулита и дурости.

— Владимир Евгеньевич!

— Вова, — поправил он меня, перебив. Мое возмущение его ничуть не впечатлило, — я же просил, хотя бы наедине. Настя, ну что ты, на самом деле — свожу я тебя в этот магазин. Мне кажется, что это вполне вписывается в отношения коллег. Или я не прав?

Черт!

Вова, не знаю уж случайно или специально, загнал меня в ловушку. Согласиться? Так это означало еще одну встречу в неформальной обстановке. То есть то самое общение, которое я так хотела свести к минимуму. От одной мысли о котором все сладко сжималось внутри, несмотря на строгие окрики разума, не устающего напоминать о предательстве в прошлом.

Отказаться? Но тогда это то же самое, что признаться в том, что я считаю его куда ближе коллеги. И в том, что наши встречи даются мне совсем непросто. И в том, что…

Нет! Все похоронено и забыто!

И мне просто нужно закончить дела и уехать! Меня ждут, мне не нужен ни Вова, ни его признания и намеки!

Вот только почему-то сейчас я сама себе не верила…

— Хорошо, если ты не занят, то можно завтра съездить, — выдохнула я с усилием, сдаваясь. Возвращаясь к столику и ставя чистые кружки на небольшое полотенце для сушки. Чтобы тут же добавить, словно оправдываясь за свое согласие, — за один раз все купим и привезем. И больше я тебя не побеспокою.

— Да я не против, — тихо пробормотали мне в спину, но я предпочла сделать вид, что не услышала.

— А ты зачем пришел? Что-то случилось? Посмотреть кого-то надо?

И вновь я собранна и серьезна. Строга и неприступна. Хоть картину пиши. Под названием «Моя первая учительница и причина проблем с психикой».

Но Вова снова мне не верит. Порой мне кажется, что он не видит меня сегодняшнюю. Будто смотрит глубже, подменяя настоящий образ той самой Асей, с которой познакомился так нелепо и давно. И, что самое противное, мне это тоже нравилось. Словно под его взглядом можно было почувствовать саму себя прежнюю…

Соберись, сопливое ты создание!

Атмосфера изменилась и Вова, хвала бонам, решает сменить тон беседы на деловой. Просит сделать УЗи тучной женщине после операции, которая почему-то продолжает температурить, хоть и на субфебрильных цифрах. И последнее, хоть и в большинстве случаев допустимое, лучше проконтролировать сразу, чем после разгребать последствия.

Я с готовностью соглашаюсь — работа есть работа. Быстро, но внимательно обследую пациентку, не обнаружив ничего криминального в итоге. Успокаиваю и ее и лечащего врача. Одновременно изо всех сил игнорируя присутствие последнего за спиной так близко, что его дыхание порой касается волос, заставляя мурашки разбегаться по голове и телу.

Но процедура длится всего двадцать минут, которых мне с лихвой хватает и на осмотр, и на заполнение бумажек. Все это время Вова находится в кабинете, жутко нервируя, но я отыгрываю свою роль до конца.

И с облегчением откидываюсь на спинку стула, когда он уходит, забрав историю и коротко поблагодарив.

А затем прикрываю глаза и позволяю себе погрузиться в собственные мысли. Вот зачем ему эта поездка и мои проблемы? Да, он хочет поговорить о том, что произошло тогда, шесть лет назад, но магазин — это плохой повод. И Вова не дурак, чтобы этого не понимать. Тем более, что я столько раз уже давала понять, насколько мне неприятен этот разговор. Да я скорее из машины на полном ходу выйду!

И все-таки, зачем…

Я представила завтрашнюю встречу. Как собираюсь, выхожу из подъезда и сажусь в его машину. Интересно, какая она у него? Наверняка не броская, но надежная и функциональная, под характер хозяина. Его запах, которым пропитался салон… его руки на руле… его улыбка мне…

Да что же это такое!

Я подскочила, как ужаленная. Закусив нижнюю губу до боли, подбежала к умывальнику, плеснув от души холодной водой в лицо. А потом еще. И еще. Не замечая капель, впитывающихся в тонкую ткань рубашки — халат я пока не надевала. Не думая о наверняка поплывшем макияже, хоть и легком…

И это реакция на одну только мысль оказаться с Вовой в замкнутом пространстве! А ведь еще ехать, выбирать с ним вместе материалы, а потом смотреть, как он заносит это все ко мне домой. Вновь впустить его в этот самый дом, где…

Несмотря на ледяную воду, лицо вспыхнуло таким жаром, что как вода не испарилась за секунду, честно говоря, не поняла. Да и не до нее мне было. Фантазия, вконец распоясавшись, подкинула такие образы, что впору было застрелиться! От того, что так и не забыла… от того, что до одури, до судороги в вцепившихся до боли в край раковины пальцах хотелось испытать все пережитое еще раз. Почувствовать, как тело сходит с ума от заполошных прикосновений, а разум плывет, не в силах сопротивляться странному наваждению…

Я сдернула старенькое махровое полотенце с крючка рядом с раковиной и глухо застонала, уткнувшись в него лицом.

А через десять минут, поправив макияж, накинув сверху халат и восстановив подобие спокойствия, я вышла из кабинета, направляясь в приемник. Там ждал пациент с подозрением на панкреатит.

А я шла и точно знала — никакой поездки не будет. И встреч свыше необходимых тоже не будет. И не надо мне ни помощи, ни участия.

Иначе я просто не выдержу...