Глава 7

Я намеренно не уходила из кухни, ждала, чтобы объяснить все более нормальным языком, смягчить обрубки сказанной правды. Хотя что там смягчать? Если рассказать все подробности, возможно, станет даже хуже. Вот только все равно следовало объясниться. Гости шумели. Они толклись вокруг именинницы. Уже разливали горячительные напитки, задаривали подарками, осыпали поздравлениями. Я с удивлением наблюдала, как Иришка радуется в ответ, будто искренне. В какой-то момент даже начало казаться, что сыграть такое невозможно и ее не сильно задело мое признание. Вот только выяснить это до конца не удалось: рядом появился Никита, схватил меня за руку и потащил прочь. Я стала упираться. Хотела вернуться и дождаться своего часа, чтобы завершить начатое и сгладить созданные мною острые углы конфликта. Вот только мужчина взвалил меня к себе на плечо и попросту вынес из дома. – Верни на место! – Чтобы ты окончательно все испортила?! Что тебе нужно-то от меня? Черт тебя подери, зачем сказала? – Нечего было жене изменять! – пыталась я как-то скатиться с его плеча, но Золотарев держал крепко, быстро шагая вперед. Зазвенели ключи, пикнула машина. Никита забросил меня в большой джип, зло хлопнул дверью. Неужели собрался куда-то увезти и бросить на произвол судьбы? Нет, я не закончила начатое! Теперь все осознала и, конечно же, не стану лезть прямо сейчас, а тихо посижу наверху, дождусь наиболее подходящего момента, чтобы мирно и спокойно поговорить с подругой. Мне не нужны очередные конфликты. Я нажала на ручку, хотела уже выпрыгнуть, но мужчина быстро сел на водительское сиденье и затянул меня обратно. Вернул на место, пристегнул, потом еще и дверь заблокировал. – Не беси! – Куда уж больше, ты и так бешеный! – Золотце, прикрой, пожалуйста, рот, – сдержанно процедил он, до хруста кожи сжав руль. – Хорошо? Умничка, а теперь поехали. Он завел машину. Я прикусила губу, еще сомневаясь, стоит ли вот так просто сдаться и пустить случившееся на самотек. Нужно объясниться, нормально поговорить с Иришкой, чтобы грамотно расписать ситуацию, донести свою позицию и не потерять подругу. Очень хотелось верить, что наши отношения сохранятся и она меня простит. Вот только факт оставался фактом. Я оказалась любовницей ее мужа. Клеймо! На глаза набежали слезы. Стало до боли в груди обидно, ведь сейчас все снова может пойти наперекосяк. Я шмыгнула носом. Нельзя давать волю чувствам, не здесь, не при Никите. Я попыталась сдержаться, но порой это так сложно, особенно последнее время, а потому резко отвернулась к окну, только чтобы мужчина ничего не понял. И он вроде как не заметил… Ехал, скорее всего, злился. Мотор ревел. За окном проносились темные силуэты деревьев. У меня к горлу подступал тугой ком. Не плакать, не плакать. Сама виновата, сама выбрала такой путь. Это все дурная привычка рубить правду-матушку, не подготовив человека к главному. Теперь вот придется пожинать плоды. От таких мыслей стало еще обиднее. Из-за жалости к себе слезы полились градом, но мне даже удалось незаметно их вытереть. Или не удалось? Машина резко свернула на обочину, остановилась. Никита сжал пальцами мой подбородок и попытался повернуть к себе. Не далась. Щелкнул механизм ремня безопасности. Мужчина так дернул меня за руку, что пришлось повернуться к нему лицом. – Черт, – поморщился он и вдруг прижал к себе. Прошелся ладонью по волосам. В нос ударил его терпкий запах, которым два месяца назад была пропитана подушка на моей кровати. Каюсь, нюхала… Стало еще более горько. Захотелось не просто плакать – рыдать. Это дурное, это не нужно. Тихо, тихо. Ты стена, стена! Не помогло. Никита что-то нежно шептал, гладил мои волосы, обнимал. Было очень тепло и уютно, поэтому эмоции обрушились на меня, сорвав все защитные механизмы. Золотарев негромко бормотал о том, что не любит девичьи слезы, что в моей голове настоящая дурь. А я ведь не спорила. У кого ее нет? Просто плакала, оставляя мокрые пятна на белой футболке, сжимала в кулаке приятную ткань. – Зачем? – спросил он, подняв за подбородок мою голову. Вытер щеку, вторую. – Зачем, золотце? – почему-то мягко спрашивал он, или мне просто казалось? Никита гладил мою кожу, поправлял волосы. В какой-то момент наклонился и накрыл мои губы своими. Так бережно, будто боялся навредить. Я почувствовала себя нежным цветком, у которого осторожно открывают бутон, только чтобы сохранить всю его красоту. Это был не поцелуй, а исцеление. Мы сначала будто не верили самим себе, что снова решились на данную глупость. Сейчас не время, нужно возвращаться, исправлять свои ошибки, извиняться перед Иришкой… Проверяли, кто оттолкнет первым или просто отступит. Постепенно втягивались. А ведь нельзя, не надо, все это под запретом! Шагали по минному полю, где вот-вот полыхнет, но не останавливались. Невозможно! Прихватывали губы друг друга, покусывали. Уже горели. Казалось, это просто игра или проверка на прочность. Я была уверена, что в любой момент отстранюсь. Это эмоции виноваты, ситуация сложная. И вообще… Никита начал притягивать меня к себе. Потом и вовсе пересадил на колени, откинул назад спинку и оказался лежащим снизу. Всмотрелся в глаза тем самым голодным взглядом, который вспоминался мне порой. Никаких слов. Голое желание! Прикасаться, целовать. Быть с этим человеком, сгорать в его руках, ощущать, как прижимает к себе, как сдавливает сильно, обещая сломать ребра. Как кусает нежную кожу плеча, как проводит языком по уху. Как у меня вибрирует внутри от запахов, звуков, от прикосновений. От его собственнических замашек, крупиц нежности, от звериного хрипа… Я врала себе и окружающим, когда говорила, что не запомнила ту ночь. Она снилась мне. Я просыпалась потом на мокрых простынях, прокручивая детали, приятные мгновения. И вот это все повторилось. Без угрызений совести и с пустотой в голове. С явным пониманием, что снова совершаю ошибку. Это на один раз, последний. Больше не встретимся, не увидимся, не поговорим. Получить все возможное и невозможное. Отдаться ему, раствориться, позволить себе насладиться волшебными мгновениями. Потому что до невозможности хорошо, как никогда и ни с кем. Здесь и сейчас, в этой машине. Пусть тесно, неудобно. Пусть мешал руль, затекло колено, я билась локтем о стекло двери. Мы переворачивались. Смеялись над неловкими моментами, а потом снова соединялись в поцелуе и продолжали безумие. Не могли оторваться друг от друга. Последний раз. Один-единственный! А цена… мы уже ее заплатили. Не знаю, сколько длилось это безумие, однако я очнулась на пассажирском сиденье, пытаясь отдышаться. Притом находилась на нем не одна: Никита лежал боком, прикрыв глаза, и накручивал на палец локон моих волос. Молчание. Тяжелое, тягучее. Возвращалось понимание ситуации, в голову лезли неприятные мысли. Теперь точно не удастся оправдаться перед Иришкой, потому что я сделала все осознанно, предала ее, совершила ужасное. Почему не остановилась, зачем позволила своей слабости взять надо мной верх? Все это можно списать на эмоции, гормоны, беременность, но ведь я разумный человек. Неужели настолько слабая?! Никита поцеловал меня в щеку, провел по ней носом. И вроде это была неуместная нежность: к нему тоже должно вернуться осознание совершенной ошибки, но нет. Он словно был полностью трезв, действовал осознанно. Намеренно поцеловал, потому что правда хотел, а не поддался сиюминутному желанию. Что за наивные мысли?! – Мне нужно домой, – завозилась я, и Золотарев подхватил эту идею, сразу зашевелился. Удалось кое-как привести себя в порядок, и все в тяжелой тишине. Он порой поглядывал в мою сторону, я поджимала губы. Завелся мотор, мы поехали. – Я тебе позвоню, – сказал Никита на подъезде к городу и даже положил ладонь на мою руку. Что это значило? Он ведь женат, женат на Иришке. Не разведется ведь с ней только ради меня. Глупо, очень глупо. Не бросит Золотарев такую эффектную блондинку, хотя и изменил ей. Возможно, они уладят этот вопрос, нормально поговорят, решат проблему. Правда, странно, что все это произошло почти сразу после свадьбы, они не успели друг другу надоесть, вряд ли исчезла страсть… Сложно, непонятно. Вдруг он просто такой человек и верность для него пустой звук? Скорее всего, так и есть, учитывая, что, вместо того чтобы успокаивать жену и поздравлять ее с днем рождения, он сейчас был со мной. Снова наивные мысли… Успокаивайся, Лиза! Это все последствия близости, ты просто влюбилась не в того, признайся хотя бы самой себе. Никита поинтересовался, каким транспортом мне лучше добираться до дома. Отвез на автовокзал, сам купил мне билет, посадил на автобус. И ведь это можно воспринять как обычное желание оградить себя от проблемы, словно он избавлялся от меня. Вот только в голове уже блуждали розовые мысли, это казалось романтичным… Дура ты, Лиза, ой дура! Прощальный поцелуй. Очередные слова о том, что он позвонит мне, но не сразу, нужно сначала уладить некоторые вопросы. Какие? Как долго? Я вслух ничего не спросила. Просто кивнула, отчетливо понимая, что все это лишнее. Он не уйдет от жены. Он не станет моим. И я не расскажу, что беременна… Или сказать? Вдруг для Золотарева это важная информация? Что, если он задумывался о детях, вот только хотел ли он их от меня? Кто я для него?.. Любовница! Мимолетная интрижка, после которой можно спокойно вернуться к жене. Наврать с три короба, пообещать золотые горы или вымолить прощение. А потом жить, горя не зная. Нет, не скажу. Это будет моя плата за измену… Я села в автобус. Завелся мотор, он тронулся в путь. Повез меня подальше от Золотарева и всего, что с ним связано.