Глава 9

Я стояла на мосту, где мы некогда прогуливались с Никитой, и опять ела шоколадный блинчик. Приехала сюда, чтобы окончательно расстаться с мыслью о возможности чего-то существенного с Золотаревым. Отец воспринял известие о моей беременности достаточно спокойно. Сразу же сказал, чтобы я паковала вещи, заканчивала свои дела, разбиралась с документами. В общем, он забирал меня к себе и не хотел слышать отказа. Вот и новая жизнь, только немного другая. В моем воображении я справилась бы с любыми трудностями собственными силами, но в реальности все оказалось иначе. Рядом кто-то встал боком, облокотился на перила. Я мельком глянула вниз, проверяя, не виден ли в моем безразмерном худи живот, и повернула голову. Никита. Все такой же высокий, стильный, красивый. Холодный и далекий, точно не мой – никогда им не был и не стал бы. Но сердце такое глупое, понапрасну разгоняет свой ритм. А мне мучиться. – Спасибо за запись, она пригодилась. – Пожалуйста, – пожала я плечами, ведь не могла поступить иначе, и посмотрела на струящуюся под нами реку. Откусила блинчик, запила чаем. Вкусно! И немного горько, потому что Золотарев здесь, ведет себя отчужденно, рассматривает придирчиво, словно я сделала ему что-то плохое. Именно я – не Ира! – Ладно, пойду, у меня неотложные дела, – сообщил мужчина, указав себе за спину. – Да, пока. Ну вот, снова набежали слезы. Сколько можно плакать, надоело уже. С этой беременностью они вообще перестали мне подчиняться, все текли и текли. Я поспешила спрятать нос в полупустом стаканчике, часто заморгала. Заметила краем глаза шевеление, но не стала смотреть на опустевшее место, где только что стоял Никита. Прощай! Вот и все. Теперь точно можно поставить точку. – Я одного понять не могу: зачем ты мне отправила запись, если была Ире чуть ли не лучшей подругой? – вернулся он. Интересное у него умозаключение, откуда такое взялось? Пришлось протяжно выдохнуть, чтобы хоть немного унять разворачивающиеся внутри эмоции, которые сразу всей толпой ожили от долгого сна. Оказывается, раньше бушевала их часть. А я ведь смирилась, приняла, отпустила. Еще вчера казалось, что справилась, смогла. Но нет, снова плохо, больно, тоскливо. Все хорошо, Лиза, нужно выдержать разговор, а потом это станет обычным прошлым, о котором можно порой вспоминать. – Меня не было на вашей свадьбе. – Знаю. Почему? – Потому что порой я слишком честная и говорю в лоб неприятную правду. Мы помирились с Ирой как раз в день ее «девичника», поскольку случайно встретились на улице. Она пригласила меня, а дальше просто поддерживала общение, – не стала я ничего утаивать и невольно задумалась, для чего все это было. Я-то полагала, что мы просто поняли друг друга и снова смогли стать близкими подругами. Готова была держаться за эти отношения, переживала по поводу того, как она воспримет мое «предательство», а все потому, что компания наших общих знакомых была на ее стороне. Даже Ульяна стала меньше со мной общаться, едва у нас с Ирой появились разногласия. Вот такая правда жизни. Хотя на самом деле меня попросту использовали. Точно! Кажется, именно Ира сообщила остальным, что я уехала с «девичника» в обществе какого-то мачо. Возможно, она тогда и придумала план с изменой своего мужа, а потому так упорно приглашала меня на свой день рождения, хотя я долго отказывалась из-за отсутствия денег. Вот только ничего из этого теперь не имело значения. Никите незачем все знать. – Что же такого правдивого ты ей сказала? – Ира села мне на шею во время сдачи экзаменов. Я помогала ей с практическими занятиями, и если сначала она просила что-то сделать, то вскоре уже принимала помощь за данность, даже не благодарила. И в последний раз, когда я не удосужилась подготовить для нее материал, в грубой форме высказалась: назвала меня зазнавшейся дрянью… В общем, мы пообщались на повышенных тонах. После этого очень долго не разговаривали. Я не следила за ней в соцсетях, переписывалась только с Ульяной. О тебе вообще ничего не знала и увидела лишь на той самой вечеринке в клубе. – Понятно, в ее стиле, – кивнул мужчина и собрался уйти, но сжал перила и снова приблизился. – Нет, несостыковка. – В каком смысле? – Ты писала, что давно за мной наблюдала и рада, что мы с тобой наконец-то познакомились. – Ты что-то путаешь, я ничего такого не писала. – Конечно, заливай мне тут, – усмехнулся он и, кажется, опять вознамерился оставить меня одну. Никита тяжело вздохнул, словно попросту не мог отойти, не выяснив все важные для себя моменты. – Почему тогда ты выбрала ее? Почему заняла сторону Иры, а потом скинула запись? Это насмешка какая-то? – Я тебя не понимаю. Я не выбирала никакую сторону. Да и не было этих самых сторон. С ней не общалась, с тобой – тоже! Уходи уже, Никита, я тебя не держу. – Тогда зачем позвала сюда? Вообще-то это была чистая случайность. Я сделала фото с чаем и блинчиком на фоне журчащей реки, нажала на кнопку «поделиться» и ткнула не туда. Была возможность отменить. Я могла удалить сообщение. Могла, но стояла и медитировала, глядя, как в чате появляются галочки: одна, вторая. Прочитал, не ответил. В груди все сковало от надежды и ожидания, от желания увидеть хоть какую-то реакцию. Но ее не последовало. Почти. Вместо того чтобы писать банальные строки в телефоне, Никита решил сорваться и приехать ко мне. Так, хватит! Не нужно придумывать то, чего нет. – Я не звала. Я случайно поделилась с тобой этим фото, хотя отправляла Ульяне. – Не ври мне. – Не вру, – натянуто улыбнулась я и отвернулась от мужчины. – Уходи уже, у тебя важные дела. – Ты непоследовательная, Лиза, странная, сумасшедшая. Что творится в твоей голове? Сначала преследуешь, намекаешь на какую-то плату, потом появляешься, ведешь себя совершенно иначе, словно я для тебя привлекателен. Но потом заявляешь, что всецело на стороне подруги и презираешь меня за мой поступок, просишь, чтобы не писал и не звонил. Теперь вот фотография… Что за игры ты ведешь?! – резко развернул он меня к себе и встряхнул. В животе сильно кольнуло. Я вскрикнула, схватилась за больное место, осела. Золотарев моментально убрал руки, поднял их вверх, отступил. Я же вцепилась в перила, прижалась к металлу лбом. Больно, как же больно! – Что такое, тебе помочь? – словно ожил мужчина и приобнял за спину, накрыл мою ладонь своей. – Лиза? Это… – Уйди, – толкнула я его локтем и сунула руку в карман, чтобы достать телефон. Блинчик упал на деревянный настил моста, стаканчик свалился в реку. Я попыталась сосредоточиться и вспомнить, как вызывать скорую. Почему-то простой набор цифр напрочь стерся из головы. Никита подхватил меня на руки, быстро зашагал прочь. Вскоре он добрался до своей спортивной машины. Усадил меня на переднее сиденье, откинул спинку, чтобы уложить, и даже ремнем пристегнул. А я только и могла, что держаться за живот и стонать от боли. Старалась дышать, но не помогало. Меня уже одолевала паника. Слезы градом катились из глаз. Казалось, сейчас потеряю ребенка, потому что дура настоящая. Вот не надо было с Золотаревым встречаться. Зачем мне эмоциональные потрясения? Врач советовал максимально спокойную обстановку, но нет, захотелось приключений. Я не видела дороги. С трудом держалась. Едва не выла в голос. Никита ничего не говорил, я вообще его не видела, но почувствовала сильные руки, когда по прибытии куда-то он снова решил отнести меня. – Я сама! – Конечно, такая самостоятельная. Если это мой ребенок… – Не твой, не бойся. Вскоре мы оказались в просторном белом холле. Я видела только мелькание ярких светильников над головой и не понимала, почему не отпускало. Возможно, потому что было очень страшно. Переволновалась. Что-то пошло не так. Меня уложили на кровать. Вскоре появился врач, отправил на осмотр, опросил… Столько всего. И Никита рядом, стоял у окна и слушал. Сложил руки на груди. Хмурился. Мне озвучили уже названные недавно на приеме у гинеколога проблемы. Расспросили, какие лекарства принимаю, что мне назначили, почему не следую предписаниям врача. А у меня не хватило денег на такие дорогие препараты, что тут скажешь? Отец должен был скинуть на карточку, но в банке перевод задержали. Поэтому я закусила губу и промолчала. – С ребенком все в порядке, не беспокойтесь. И все, не надо плакать, – погладил меня по плечу врач. – Это просто соринка в глаз попала, – вытерла я мокрые дорожки, чувствуя себя очень неуютно. – Вам сейчас нужны только положительные эмоции, это очень важно. А вы у нас отец? – посмотрел мужчина на Никиту. – Скорее всего, да, – вздохнул он и приблизился к кровати. – Делайте все, что нужно, я оплачу. – Не надо, – процедила я и повернулась к врачу. – Вы только скажите, что нужно сделать. Это не отец, он все понял неверно. – Мы можем с вами поговорить наедине? – Золотарев направился к выходу и приглашающе открыл дверь перед врачом. Мужчина в синем халате отправился за ним. Ну вот, сейчас заключат под стражу, возьмут много анализов, будут делать проверку на отцовство. А потом Никита заберет моего ребенка… – Не отдам тебя ему, – пробормотала я упрямо и решила подняться, чтобы с боем вырваться из этой явно дорогой палаты. Самонадеянно, глупо, однако нельзя, чтобы Золотарев влез в мою жизнь, ему здесь не место. Я должна справиться со всем сама, как бы сложно ни было. Просто встать и пойти. Уже ведь позвонила отцу, скоро поеду к нему. Найду общий язык с его семьей, тем более что Жанет тоже оказалась в положении и у меня скоро будет братик. Только я поднялась, как дверь открылась, на пороге появился недовольный Никита. Потянулась к стойке для капельницы – хоть какое-то оружие. Вот только мужчина оказался рядом, моментально уложил меня обратно и, уперев руки по обе стороны от моей головы, всмотрелся в глаза: – Золотце, не хочешь объясниться? – Нет. – Упрямая мне попалась, да? – Сумасшедшая, уже забыл, что ли? – И это тоже. А теперь давай в спокойной обстановке проясним ситуацию. Чего ты боишься? Я хотела уже повторить, что не он отец ребенка, ведь именно этот вопрос должен был прозвучать. Так нет, спросил другое: – Почему ты меня боишься, Лиза? Я не изверг, не покусаю, руку точно не подниму. Даже несмотря на все те гадости, которые ты уже сказала. – Какие еще гадости? – удивилась я. – Ну да, конечно, давай притворимся, что ничего не было, еще чат не забудь удалить, – усмехнулся Золотарев и отстранился, так как в палату вошла медсестра. Настало время принимать лекарства. Потом она сообщила, что придется полежать здесь пару дней, чтобы дождаться результатов анализов и провести полное обследование. Моего мнения не спросили, поставили перед фактом. Никита договорился? Едва она ушла, сразу о себе напомнил бывший Иришки. Хотя нет, еще настоящий, они ведь в процессе развода. Никита поднес к кровати стул, сел на него. Вздохнув, взял мою руку в свою и начал массировать ладонь пальцами. Что еще за нежности такие? – У тебя были важные дела в городе, – напомнила я ему. – Они подождут. Золотце, я тут подумал кое о чем. Номер, с которого ты мне сбросила фотографию, твой? Он новый? – Нет, он у меня с доисторических времен. – Та-а-а-ак, – напрягся Золотарев и достал свой девайс. Быстро что-то нажал, позвонил кому-то. Я даже услышала гудки. – Да, – ответили ему, и мужчина включил громкую связь. – Никита, снова ты? Я же сказала, чтобы ты мне больше никогда не звонил. – Лиза, погоди, – сказал он поспешно и поднял на меня взгляд. – Я хочу извиниться. – Нет, хватит! Тебе самому не противно? Я не желаю тебя больше слышать, видеть, знать о тебе. Прекращай унижаться уже, надоело. Ты отвратительно поступил с Иришкой, изменил с ее лучшей подругой, со мной. Совесть не мучает, нет? Все, пока. – Я люблю тебя! – сказал Никита, снова не отрывая от меня глаз. – Это смешно. Засунь свою любовь в одно место! Раздались гудки. Я хмыкнула, пораженно выгнув брови, и по привычке положила ладонь на живот, погладила его. – Позвоним еще раз? Ты не хочешь поговорить с поддельной Лизой? – Голос не очень похож. – Но похож. Я запомнил его примерно таким. – Где ты взял этот номер? – Ты первая мне написала тем же вечером, когда я от тебя ушел. Или, как уже выяснили, не ты, – нажал он на кнопку завершения вызова и спрятал телефон в карман. Никита взял уже обеими руками мою ладонь. Наклонился, продолжая гипнотизировать меня своим взглядом, поцеловал пальчики. Потом опустил веки и уперся в ладонь лбом. – Дурак я, да? – Так, а можешь рассказать поподробнее? – Да что тут рассказывать? Ты написала мне, назвала свое имя и даже адрес, откуда мне пришлось уехать утром. Скинула фото для подтверждения, где сидишь за столом в розовой маечке и пьешь кофе. Я кивнула, внимательно слушая. Помнится, сбрасывала девчонкам в общий чат что-то подобное еще в те времена, когда мы хорошо общались. – Я почти не отвечал. Если хочешь, могу показать этот чат. – Нет, лучше коротко расскажи. – В общем, постепенно твои достаточно невинные сообщения начали приобретать другой окрас. Намеки на то, что было бы, если бы Ира все узнала. Шутки по этому же поводу. Я предлагал встретиться и нормально все обсудить, потом увидел тебя на дне рождения. Дальше, думаю, ты события помнишь сама, потому что в них участвовала. Я снова кивнула, закусив губу. – Позвонил через два часа после того, как посадил тебя на автобус. Ты не поднимала трубку. Один, второй, третий раз. Потом началась переписка в стиле, что ты совершила ужасную ошибку, а я отбитый на голову и как мог вообще с Ирой так поступить, видите ли, ты во мне разочарована, не хочешь больше ничего слышать… – Занятно. – Ничего занятного, если честно, – нахмурился мужчина и снова начал гладить мою ладонь. Вытянуть бы ее, да только слишком приятно. Никита же замолчал, погрузился в свои мысли и тяжело вздохнул. – Мой ребенок или нет, Лиза? Я отрицательно покачала головой, даже сейчас не собираясь говорить правду. Пусть все не так, как могло показаться. Вот только я по-прежнему считала, что нам с Золотаревым не по пути. Он из богатой семьи, привык к шикарной жизни, никогда себе ни в чем не отказывал. Я же – это просто я, слишком обычная, слишком заурядная, слишком… плаксивая. Ну вот, опять набежали гадские слезы! – Ли-и-и-иза, – вытер он мокрые дорожки с моих щек. – Ты мне врешь? – Нет, – всхлипнула я и безнадежно разрыдалась. Потянулась к нему, сразу же оказалась в крепких объятьях, окутанная знакомым парфюмом и его неповторимым запахом. Тепло, невероятно уютно. Хорошо до боли в груди! Еще и ребенок толкнулся. Словно тоже почувствовал все эти светлые эмоции и отозвался на них. Ладонь сразу же легла на живот. – Что такое, опять болит? Позвать врача? – Нет, все хорошо, – пробормотала я. Взяла его за руку и опустила ладонь на место, где шевелился ребенок. Замерла в ожидании. Толкнулся! Никита посветлел лицом. Потом он и вовсе оголил мой живот и поцеловал его. – Привет, малыш, давай знакомиться… Только что узнал, что я твой папа. Ну вот, опять набежали слезы. Правда, теперь они были другими, слезами радости и умиления. Это такой трогательный момент! А потом меня осенило. – Что ты сказал, когда позвонил поддельной Лизе по телефону? – Что люблю тебя, золотце, – улыбнулся мужчина и, оставив мой живот в покое, приблизился к моему лицу. Обхватил его двумя руками, погладил щеки большими пальцами. Всмотрелся в мои глаза. – Знаешь, порой случаются моменты, когда нужно схватить и не отпустить свое. Я, дурак, отпустил. Не должен был сажать тебя в автобус, ведь уже тогда окончательно понял, что брак с Ирой – это настоящий фарс, где два человека идут своими, разными путями. – А зачем женился на ней? – Отец сказал перед аварией, после которой впал в кому, что мне нужно остепениться, обзавестись семьей. Вот я и решил выполнить его наставление. Ира казалась хорошей партией, ее не стыдно показать людям. Я часто заморгала, отчетливо понимая, что со мной все не так. – Нет, убирай эти мысли. Лиза, золотце, ты еще лучше. Ты другая, ты… мечта. Ураган, сумасшествие. – Не говори глупостей. И вообще… – И вообще, ты сводишь меня с ума. Как при первой встрече не смог от тебя оторваться, так и сейчас. Хочется крепко обнять, чтобы навсегда оставить рядом. – Признайся, ты был тогда пьян? – Да, немного. Но больше всего я был зол, настроен разбираться, ломать носы и выяснять правду. А потом на меня набросилась маленькая девушка в белой маечке и черных шортиках. Это был удар под дых, после которого на ногах не устоять. – И часто ты дерешься? – Если понадобится. Увлекался в свое время боксом, но потом забросил это дело, занялся развитием бизнеса. Лиза, раз уж ты ждешь от меня ребенка, то предлагаю не тянуть. Ты станешь моей женой? На этот раз я не наделаю ошибок и уже не отпущу. – Но я ведь могу ответить отрицательно. – Да или да, золотце? – Никита, – всем своим видом выразила я несогласие, потому что это слишком быстро, неправильно, и вообще, он ведь еще не разведен. – Хорошо. – Мужчина отстранился, затем поднялся на ноги и уверенным шагом покинул палату. Вот так просто? Ушел?! Неужели его слова – пустой звук? Я даже расстроиться не успела, потому что заглянула медсестра, принесла мне ужин, отвлекла разговорами, а потом… Он вернулся с пышным букетом белых роз. Положил их мне в ноги, дождался, когда медсестра уйдет, и встал возле кровати на колено. Достал бархатную коробочку. – Не знаю, угадал ли с размером. Лиза, спрошу еще раз: ты станешь моей женой? – Не делай так больше, – обиженно произнесла я и протянула к мужчине руки. – Не уходи вот так, без объяснений. Подумала уже, что… – Я правильно понял, что это «да»? – не сдвинулся Никита с места. Поморщившись, я отрицательно покачала головой. Правда, потом сразу закивала. Ребенок толкнулся. – Ой, – усмехнулась я, и Золотарев наклонился к моему животу. – Твоя мамочка сказала «да», малыш, – произнес он, погладив его, а потом повернулся ко мне, приблизился. Накрыл мои губы своими. – Знаешь, обычно за измену платят ужасную цену. Мне же моя понравилась. – Кстати, а что там с Ирой и записью? – Все хорошо, не переживай. Мой адвокат взял ее в оборот, скорее всего, я даже ничего не потеряю. А что, не станешь любить, если вдруг окажусь бедным? – Если вдруг ты окажешься бедным, то тебе придется очень постараться, чтобы прокормить нас с малышом. Я в последнее время какая-то ненасытная. – Думаю, с этим точно справлюсь. – О, ты не знаешь моих запросов. – Настолько экзотичные? Мне не терпится исполнить каждый. – Никита, – засмущалась я. – Да, золотце? – снова поцеловал мужчина меня в губы. На глаза набежали слезы счастья. Мне захотелось просто смеяться. Без причины, потому что рядом был дорогой сердцу человек, целовал, смотрел своим неповторимым взглядом, который я после совместной ночи назвала голодным. – Хочу шоколадный блинчик, – произнесла я шепотом, чувствуя себя в крайней степени неловко, и добавила: – С горчицей. – Будет сделано, – с энтузиазмом отозвался мужчина и, переложив букет поближе ко мне, отправился исполнять просьбу. Вскоре зазвонил телефон. – Лиза, а тебе один блинчик или два? – Три, – радостно ответила я. Откинула голову на подушку, всмотрелась в потолок. Мне не верилось. Вот к чему может привести одна ночь с миллионером. К самому настоящему счастью, о котором даже мечтать страшно. – Лиза? – зазвучало в трубке, и я опомнилась. – Да? – Горчицы, спрашиваю, сколько? Все-таки будет у меня новая жизнь. Но опять не такая, какой представлялась. Скорее всего, радостная, полная любви и заботы, в которой не найдется места слезам. А все остальное… Ира, старший Золотарев, развод самого Никиты, разговор с отцом и отмена поездки. Разве это уже имело значение? У меня все наладится!