Глава 23.

Вадим

– Ася… Ася! – чувствую, как голос срывается.

Голосовые связки настолько напряжены, что кажется, если произнесу чуть громче, то дам “петуха”. Чертова стерва. Из-за нее вся жизнь под откос. Черт! Черт! Ну, почему нельзя было просто поговорить?

– Ась!

Бывшая лежит в неестественной позе, там, внизу, на земле. Одна нога подвернута, руки разбросала в разные стороны. Кажется, что притворяется. Сквозь спутанные мысли в голове, приправленные алкогольными парами, все же мелькает догадка о том, что бывшая не корчит из себя пострадавшую.

Круто разворачиваюсь к двери лицом, меня тут же ведет от резких движений в сторону. Сквозь нарастающий шум в ушах от волнения слышу шкворчание. Кидаю косой взгляд на плиту. В кастрюле шкворчат пельмени. На автомате выключаю газ и направляюсь к входной двери. Сейчас я устрою бывшей “веселые каникулы”. Не уж то она еще не поняла, что подобного рода манипуляции со мной не прокатят? Я не из тех, кто ведётся на такие хитрости. Меня пошатывает. А что если с ней и правда что-то случилось? Резко торможу в проеме. Не-е-ет, нееет! Этого не может быть!

Возвращаюсь на кухню, если с ней все в порядке, она уже давно должна была унести ноги. Подхожу к окну. Твою мать! Бывшая лежит на месте все в той же позе. Черт!

Дрожащими пальцами выхватываю телефон. Набираю такси. А что если она мертва?

– Ася! – от волнения ком застревает в горле.

– Такси… – одновременно со мной произносит мужской голос в трубке.

– Слушай, мужик. Ты далеко укатил, – в ответ тот таксист, что привез меня сюда, отвечает короткое “нет” и я чуть ли не вскрикивая от радости, прошу его вернуться и забрать меня, зачем-то начинаю оправдываться “ мол никого не оказалось дома”.

Сам же стремительно покидаю дом. Хмель выветривается из крови за несколько секунд.

Спустя пару минут подъезжает таксист. Я только что и успел, так это выйти к калитке. Трезвый как стеклышко.

Господи!

Сиреной воет внутри “тревога”: я убил бывшую жену?! Я убил Аську! Что же теперь со мной будет!?

Набрал маме, но как только пошел гудок сбросил.

Родительница тут же перезванивает в ответ.

Черт! Зачем она звонит? Что я ей скажу? Как скажу?

Сбрасываю вызов, и сжимаю телефон в пальцах до хруста.

Это же она меня заставила приехать! Она нашла адрес Аськиных родителей. После всего что произошло с Алисой, после всего того, что узнал, я конечно ж не мог не рассказать матери, а она… Во всем обвинила меня. Разве так матери поступают со своими детьми. И это несмотря на то, что именно она позволила этому переростку Герману, защитничку бывшей, завладеть всеми “козырями” которые имелись у меня в руках. Да, если бы не мать. Аська уже через несколько месяцев сдалась. Я бы ее уломал. Ну поползал бы немного в ногах. Поунижался. Но вернул. И все бы продолжилось как и раньше. Со временем я точно знаю, все бы притерпелась. И моя измена и измена Аськи. Потому как в том что она спит с этим Герман, я уверен. Но тут понятно, что хотела отомстить, так бы каждая сделала, хоть я от бывшей такого и не мог бы ожидать. Она всегда была такой мягкой, любящей, понятливой: что жутко бесит. Бесит, сука!

Хруст пластика в руках отрезвляет. Опускаю глаза вниз. Да, чтоб её! Стекло треснуло.

Провожу по экрану пальцем и в этот момент гаджет разрывает виброзвонок. Мама.

У меня же от неожиданности чуть сердце не выпрыгнуло наружу. Поднимаю трубку.

– Алё, – шиплю.

– Вадик, ты почему позвонил и не берешь трубку? – напористым, без лишних прелюдий, тоном интересуется родительница.

– Мам, я скоро приеду и все расскажу.

– Ты один? – сбавляет обороты.

Она-то в курсе куда я поехал и ждет теперь от меня известий. Только вот обрадовать мне ее нечем.

– Один мам, – голос предательски срывается.

– Ты что-то натворил? – тон родительницы меняется, становится подозрительным.

– Потом расскажу….

* * *

– Господи! Ты идиот! Самый настоящий идиот! Что значит хотел задержать, а она прыгнула? Если бы хотел – задержал! И что? Почему точно не посмотрел жива или нет?! А? Отвечай!

Хлесткая пощечина обжигает сначала одну щеку, и следом же вторую.

– Отвечай! Отвечай!

Мама снова и снова наносит удары, я же не сопротивляюсь. Пусть бьёт. Она имеет на это право. Всегда имела. Уже через несколько секунд такой пытки, обмякнув, я падаю перед ней на колени.

– Прости мама! Прости!

Слезы текут по горящем от ударов щекам застилая глаза.

Мама внезапно застыв, смотрит на меня сверху вниз опустив руки:

– Вадюша! Вадюшенька! Ну, что же я делаю!? – родительница обхватывает мою голову, прижимает к себе.

Я же сцепляю руки у нее на талии в замок, прижимаюсь. Мама пахнет так, как помню из детства: сладкой ванилью с привкусом корицы. Только сейчас я понимаю, что так пахнет моя “свобода”, моя “защита”.

– Мам, я не хочу ее возвращать! Не хочу! Я не люблю ее. Она… она трахалась с этим бугаём. Я не смогу ее простить… Она мне противна.

Я не пытаюсь сдержаться. Всхлипываю. Плачу навзрыд.

– Господи! Сынок. Сыночек. Ну миленький, не хочешь не нужно. Не нужно. Все будет хорошо… Только не плачь.

Мама гладит меня по голове. Успокаивающе. А я не могу успокоиться у меня начинается самая настоящая истерика.

– Аня! – за спиной раздается дребезжащий старческий голос. Бабуля. – Аня, что происходит? Вадя! Вадя, внучек!

Это был удар в спину. Эмоции перевалила за край чаши. В голосе бабули было столько сострадания, что сдержать жалость к себе не было просто сил.

– Мам, иди к себе в комнату. Мы разберемся, – отмахивается мама от старушки, сжимая еще крепче мою голову в своих руках.

– Ага, я и так догадалась что это все из-за Асеньки? Ну, что эта негодница опять натворила?

– Мама, прекрати ты говорить чушь. Иди к себе, – и уже мне: – Вадюша, иди сынок в спальню. Я тебе сейчас чай заварю и принесу. Договорим.

Поднимаюсь на ноги. Рукавом вытираю лицо. Смотрю на женщин поочередно:

– Вы, вы у меня самые лучшие, – порывисто обнимаю сначала одну, потом вторую, целую в щеки. – Я так рад… так рад.

В спальне приведя свои чувства и эмоции в относительной порядок. Залез в телефон. Просмотрел местные новостные ленты. Все чисто. Ни одного словечка про мертвую девушку не было вестей. У меня немного отлегло, как будто с плеч тяжелый груз свалился.

Когда мама через пять минут не появилась с чаем, я сам решил выйти. Сколько можно сидеть взаперти?

Подходя к кухне, остановился. Прижался к стене. Затаил дыхание. Мама разговаривала с кем-то по телефону.

– Денис, что хочешь то и делай, давай, думай. Да побыстрее. Я не хочу, чтобы мой сын загремел за решетку.

– Допрыгался, пацан, – проскрежетала бабуля.

– Мам, прекрати. Ничего еще не ясно. И не нужно делать преждевременные выводы. Я тут знаешь что подумала, если все же Ася родит, то нужно состряпать дельце так, чтобы ребеночка нам забрать. Негоже чужому мужику воспитывать нашу кровинушку.

– Мам, я тебя прошу не надо. Я тебе еще внуков нарожаю, – пулей влетаю в кухню, останавливаясь прямо перед моими родственницами.

– А внук-то прав, Анна. Что ты к этой девчонке привязалась? Пусть себе воспитывает, раз сама на развод подала, значит в состоянии. А наш Вадичка в Америку уедет и все поминай как звали. Да?! Внук.

– Да, бабуль. Хоть ты меня понимаешь.

Уже спустя двадцать минут, меня собрали, одели, обули и даже билет успели забронировать на утро. Вот только во всем этом был один недочет. Загранпаспорт был в нашей, бывшей с Асей квартире.

– Не пущу, – встает перед дверь мама, преграждая мне путь.

– Мам, если ключи не подойдут, я не буду ломиться в квартиру. Обещаю, – кладу ей руки на плечи, пытаюсь сдвинуть в сторону.

– Я поеду с тобой, – решительно выдвигает грудь вперед и даже предпринимает попытки начать одевать меня мама.

– Мам, прекрати. Ну, что ты, как маленькая. Я же тебе сказал, что только паспорт заберу и вернусь.

Мама несколько секунд сверлит меня въедливым, прожигающим до мозга костей взглядом.

– Час, Вадик. Я даю тебе ровно час. А потом быстро домой. Я же пока попробую дозвониться в местную больницу, разузнаю, нет ли новостей.

Коротко киваю и покидаю родительскую картиру.

В голове полный вакуум. Мама с бабулей накачали меня какими-то транквилизаторами для моего же спокойствия. Они подействовали.

С одной стороны мне было настолько похеру на все, что даже не на секунду в голове не задерживались мысли о бывшей и о том, что с ней произошло.

С другой, притупление страха за свое будущее и за свою свободу, сказывалось как-то пагубно на темной стороне моего сознания. Я чувствовал как внутри собирается в непробиваемую сферу тревога, паника и опасение пульсирует, разгоняя по венам отравленные эмоции, но вскрыть их я не мог. Все было заблокировано.

Добравшись на такси до “нашего” с бывшей женой дома, расплатился, выбрался на улицу. Запрокинув голову, заглянул в окна квартиры, которая не так давно была моей.

Но ничего, кроме черноты, не увидел. Шумно вдохнул и сделал шаг в сторону подъезда. На этаже ничего не изменилось. Все тот же прокуренный воздух подъезда, полузасохшие цветы на подоконниках. Меня аж передернуло. Зря я тогда на уговоры мамы поддался, а точнее на ее приказ жениться на Асе, нужно было взбрыкнуть. Пойти на попятную, но не соглашаться. А что теперь? Столько лет потрачено впустую. Для чего? Ради чего?

Достаю ключ, вставляю в замочную скважину. Поворачиваю. Раздается несколько щелчков и дверь с легкостью поддается. Открывается. У меня от волнения даже мурашки по коже побежали. На самом деле не ожидал и был приятно удивлен, что этот идиот не сменил замки.

Бодро прохожусь по квартире, заглядываю в каждую комнату. Бывшая тут явно не появлялась в последнее время. На мебели пыль, вещи всюду разбросаны, возникло ощущение, что это помещение никому не нужно. Достав из коробки с документами паспорт, забираю и все остальные ценные для меня вещи. Пачкаться и тащить в свое будущее прошлую жизнь не хочу да и не зачем. В Америке мне этот груз будет только мешать.

Ставлю всё на место, чтобы не выдать своего присутствия и стремительно выхожу из квартиры. Намеренно оставляю здесь все те годы жизни, которые были отняты у меня бывшей женой.

Прохожу мимо лифта и спускаюсь по лестнице, чтобы минимизировать встречу с соседями.

Последний пролет. Поворот и… нос к носу сталкиваюсь с Алисой.

Секундное замешательство. В глазах девушки вижу недоумение и презрение.

– Привет, – сухое слетает с ее губ.

– Здравствуй, Алиса.

Я с интересом рассматриваю девушку, так как уже больше месяца совсем не видел ее.

Она, как и прежде, чертовски привлекательна. Ярко накрашена. Стильно одета. Королева, а не женщина. Правда немного похудела. Осунулась.

– Какими судьбами в наших краях? – отступая назад, спрашивает.

Я на мгновение задумываюсь, прикидывая что ей можно сказать:

– К тебе приехал, – сам собой приходит ответ.

– Зачем? Мне кажется мы уже давно все решили. Нет?! – вскидывает темную бровь Лиса.

– Я волновался за тебя, – вру не стесняясь. Бабы любят когда им в уши вкручивают, и чтобы избежать лишних ненужных расспросов, лучше немного приврать.

– Нужно было волноваться тогда, когда мне это нужно необходимо. Сейчас не к чему, – Алиса сторонится ближе к стене, чтобы обойти меня, но меня как будто переклинивает. Ноги будто в пол вросли, и нутро все сжимается от мерзкого ощущения того, что она мной воспользовалась. Самолюбия требует мгновенной мести.

– Может, по старой дружбе пригласишь на чай? – дергаю уголком губ и пускаю в ход все свое мужское обаяние.

– Зачем? Ты же вроде как убедился, что я жива здорова. И не грущу, как видишь, – дергает Алиса рукой и я слышу звон стекла, только сейчас замечаю в руках девушки небольшой пакет, как оказалось с алкоголем.

– Могу составить компанию, – жажда до легкого сиюминутных развлечений с распитием спиртного, напрочь выветривает из головы обещание матери.

Алиса прикладывает к подбородку два пальчика с длинными выкрашенными в красный цвет ногтями, и целую секунду о чем-то думает. Потом устремляет взгляд на меня.

– Ну попробуй. Составь.

* * *

– Давай, еще, еще! Ну что с тобой? Тебя кормить перестали? – недовольные стоны вырываются изо рта полупьяной Алиски.

Я долблю ее дырку с такой яростью, что аж в глазах звезды мелькают, а этой суке все мало. Накручиваю ее длинный хвост себе на руку, тяну на себя, и луплю ее хлестко по заднице:

– Черт! Да, вот так! Вот так! – взвизгнув, активно подмахивает мне бедрами Алиса, а у меня крышу срывает от хлюпающих звуков, которые издает мой член в ее мокрой киске.

– Нравится?! Сучка, – рычу склонившись над ее ухом, впиваюсь в мочку зубами.

Надрывный хрип вырывается из ее горла и она вытягивается в тугую струну, бурно кончает. Мне тоже остается недолго. Пару раз врезаюсь в податливую плоть на всю длину и изливаюсь прямо в ее дырку.

Проходит некоторое время, прежде чем заваливаюсь на бок, утягивая за собой влажную от пота Алиску.

– Хорошо, – тянет девушка, закидываю мне руки на шею, закрывает глаза. – Все такие есть в тебе что-то, – мурлычет, – я завтра уезжаю, Вадик, – внезапно пускается в откровения Алиса. – В Штаты поеду. Не хочу больше здесь. Устала.

– Да кто ж тебя выпустит, Алис!? У тебя же кредиты, – задаю вопрос прежде чем понимаю его смысл.

– А я квартиру продала и то что осталось от бизнеса.

В голосе девушки, чувствуется усталость.

– Но разве тебе этого хватит? А ты Аське, деньги будешь отдавать? – лениво тяну слова, хотя у самого язык еле ворочается, меня неумолимо тянет в сон. И мне приходится прилагать массу усилий, чтобы не отключиться прямо сейчас. Видимо успокоительное с алкоголем не стоило мешать.

– Я что по твоему совсем безумная? У нее вон появился богатенький любовник. Квартиры ей выкупает. Ничего как нибудь переживет и без моего долга. Между прочем, я считаю, что эти деньги я вполне себе заслужила, за все страдания.

Все то, что она говорит дальше, я помню смутно, искаженно. По-моему там что-то было про время и про билет на самолет, про город в который она собирается. Не помню. Вырубился мгновенно. Уже погрузившись в глубокий сон, на периферии засыпающего сознания замаячило чувство приближающейся опасности. Но сон неумолимо затягивал в бездну. Тревоги и отчаяния.

* * *

– Черт! Мать твою, – сдавив ладонями голову, поворачиваюсь на бок. Такое ощущение, что черепную коробку боль, вот-вот расколет на несколько частей.

Пульсация так громко отдается в ушах, что чуть ли не кровь сворачивается в капиллярах от напряжения.

– Алиса, – размыкаю сухой рот, зову девушку, не оборачиваясь.

Мое глазное яблоко приклеилось к веку и двигаться не хотели. Даже ресницы разомкнуть было невмоготу.

Да, что за блядство!? Откуда такое угнетающее чувства вселенского дерьма что во рту, что в голове.

– Алиса. Черт бы тебя побрал, – чертыхаясь, встаю на ноги, если сдерживаюсь чтобы не застонать в голос. – Где ты, твою мать?

Мне приходиться несколько минут постоять на одном месте, чтобы справиться с диким головокружением. Да, чтоб его! Что происходит? Как только появляется способность видеть, легче не становится, так как в квартире, да и со мной творится какая-то дичь. Первое на что обращаю внимание – это на беспорядок в спальне. Я хоть и был пьян, но не до такой степени чтобы не помнить, что в помещении было все чисто и опрятно.. Сейчас же все было разбросано и устлано кучками вещей вся свободная поверхность. Складывалось такое ощущение, что здесь кто-то что-то искал, либо же человек впопыхах собрался, выбирая из всего хлам все самое ценное. Но как я помню, у Лисы было много чего ценного и вряд ли девушка так бы поступила со своими вещами, хотя кто ее знает?!

Второе же что я заметил после творящегося вокруг меня хаоса – это то, что мои руки были в крови. И это мне не хрена уже не нравилось. Стремительно, насколько это возможно в моем состоянии, приближаюсь к зеркалу и протяжный стон вырывается изо рта, когда вижу как на лбу красуется огромная ссадина. Запеченная кровь скрывает под собой большую шишку и я почти уверен, что плюсом еще и гематому.

– Алиса! – сглотнув сухой, царапающий нёбо ком, воплю на всю квартиру.

Пулей вылетаю из спальни в коридор и замираю как вкопанный.

Алиса, привалившись спиной к стене, сидит возле входной двери в одних трусах и лифчике, держиться за живот из котрого торчит небольшая рукоять ножа, а из под ладоней тонкой струйкой вытекает кровь.

Поверхностное дыхание выдает чуть вздымающаяся грудь и свидетельствует о том, что Алиска жива.

Рвотный спазм вывернул нутро наизнанку. Меня колошматило так, что еле мог стоять на месте. Делаю шаг в сторону кухни, там на столе лежит мой телефон, но в этот миг хрип смешанный с кашлем вырывается изо рта девушки и она разлепив ресницы кидает на меня косой взгляд подернутый туманкой. Я думал, что в это момент сдохну от ужаса, который захватил все мое естество.

– Ва-а-адь, – хрипит Алиса, а у меня от ее скрипучего голоса оцепенение сковало все тело. – По-м-о-ги, Ва-а-адь, кхе-кхе, – закашлявшись, девушка сплевывает кровь.

В голове зашумело, закрутилось. Перед глазами все поплыло и новый приступ рвотного спазма скрутил меня пополам.

– Черт! Черт! – я делаю несколько шагов и падаю перед девушкой на колени, перехватываю ее пальцы и рукоять ножа. – Господи! Алиса, кто это сделал?

Вырываются звуки из сдавленного горла. – Кто?

– По-мо-ги, – стонет девушка, но как только я хочу дернуть нож на себя (я не знаю, зачем я это хочу сделать, у меня видимо от увиденного помутилось в рассудке, Алиса вцепляется в мои плечи мертвой хваткой, прорезая ногтями кожу. – Бо-оль-но!

Храп, сопровождающий ее слова, повергает меня в шок. Вылупив глаза смотрю в ее мгновенно бледнеющее лицо, закатывающиеся под лоб глаза и протяжный выдох, а следом она обмякает в моих руках, умирает.

– Алиса! Алиса! Аа-лии-са!

Это мой крик. Я его слышу сквозь вакуум в ушах. В голове! Крик разрывает легкие и горло. Страх вгрызается в нутро острыми шипами, рвет все органы.

– Вадик! Вадик!

Я не сразу понимаю, что в квартире мы теперь не одни. Но голос узнаю не сразу, а только после того, как меня активно трясет кто-то за плечи.

– Вадик! Вадик! Что ты наделал! Что ты наделал!?

– Мама?! – поднимаю взгляд на женщину, смотрю затравленно. – Это… Это не я…

– А ну брось нож! Брось нож!

Грозно. Повелительно прорезает воздух мужской бас и одновременно с этим в квартиру залетают люди в форме. Толкают мама, которая не удержавшись отлетает к двери зала, хватается за косяк. Меня же в считанные секунды скручивают, валят на пол.

– Боже мой! Прекратите! Прекратите – это мой сын!

В голос кричит мама. Я не вижу что происходит. Даже слова сказать не дают. Руки выворачиваю назад до хруста. Цепляют на запястья наручники.

– Не я это… Не я… – мычу в пол, жуя губами слова. – Мама! Мама! Помоги!