Глава 10

Очнувшись я не сразу сообразила, где нахожусь, только спустя несколько секунд пришло понимание: я в больнице.

Во рту было все сухо. Неприятно. Повертев головой и не обнаружив рядом с собой никакой тары с водой, шевельнувшись, повернулась на бок. 

Голова нещадно кружилась. Даже лежа чувствовалось, как меня штормит.

– Боже! – простонала, положив ладонь на лоб. 

Спустя какое-то время меня перестало муть. Сознание прояснилось, возвращая мне потерянные в смуте рассудка воспоминание. Меня затрясло. 

– Боже! Мой малыш?! – сорвался дрожащий шепот с губ и я тут же принялась осматривать, ощупывать себя. Ища хоть какие-то изменения.

Но кроме как синий одноразовой ночнушки ничего во мне не изменилось. Оглядела палату. Вещи куда-то исчезли. 

Но ни между ног, ни низ живота, не болело. И можно было сделать вывод, что никаких вмешательств не производилось. Значит я все еще беременна. Ужасы прошлых несостоявшихся беременностей я помню так ясно, что сегодняшнее мое состояние, кардинально отличается от тех, что были раньше.

Изо рта вырвался вздох облегчения. Но последние слова свекрови эхом отзываются в памяти, и не дают мне покоя. Поднимаюсь медленно с кровати. Сажусь. Нужно бы как-то сообщить медсестре, что я пришла в сознание. И пусть она позовет врача. Мне необходимо разъяснить есть ли какие-то последствия из-за кровотечения? И кажется именно поэтому я свалилась в обморок. Других причин не может быть. 

Я только встаю на ноги, пробую сделать пару шагов, когда внезапно дверь открывается и на пороге замирает… муж.

– Вадик? – удивленно округляю глаза.

И в следующий миг, осознав, что стою в просвечивающейся синей материи совсем голая, хватаю покрывало прикладываю к груди. – Ты что тут делаешь? 

Муж, подкатывает глаза, втягивает щеки, причмокивает. С таким выражением, что хочется подойти и треснуть ему по лбу.

– Я воды тебе принес, – проходит в палату и по хозяйски начинает разбирать содержимое пакета, который я только замечаю. – И хватит вести себя, по-дурацки. Только недавно со мной в одной кровати была. Думаешь я забыл, что у тебя нулевой размер сисек? И задница плоская? Хочу огорчить: я все помню. 

Задыхаюсь от его бестактности и гнусности:

– Вадик, уходи пожалуйста, – скрипучий голос царапает горло. 

– Я не могу Ася. Хотел бы, но не могу,  – удрученно качает головой муж.

Вопросительно изгибая бровь, смотрю на мужа: 

– Это еще почему? У тебя есть ко мне вопросы? Если да, то сейчас я не намерена ничего обсуждать. Мне нужно остаться одной, ты это не понимаешь?

Муж упрямо стоит возле тумбочки, и теперь перекладывает с места на место фрукты. Два яблока и два мандарина. Придурок. Зря две гвоздики не принес. Злюсь все сильнее:

– Вадик. Либо уйдешь ты, либо уйду я. С тобой в одном помещении я не хочу находиться – это плохо влияет на мою психику,а  значит на моего ребенка.

Так как со стороны мужа нет никаких действия, я упрямо выдвинув подбородок, набросила на плечи покрывало и твердой походкой направилась к выходу. Мне нужно на сестринский пост. Нужно найти врача, который мне объяснит, что происходит. Я чувствую, в поведении мужа, какую-то недосказанность и меня она бесит. Я должна все узнать из первых уст…

– Это не только твой ребенок, Ася. Но и мой, – перехватывает меня за локоть муж, грубо останавливает. 

А у меня от его слов сердце заходится в аритмии:

– Что? Откуда ты узнал? – я тут же закрываю рот ладонью, боже! я сказала это вслух!? – С чего ты взял!? – сразу же исправляюсь, но по тому, как недобро вспыхнули глаза мужа, я поняла, что правда ему стала известна до этого. 

– Потому что я не дурак, Ася. У меня высшее образование. Или ты думаешь, что если изворотливая как змея, то тебе удастся обдурить меня? Я прекрасно умею считать, дорогая. И когда врач подтвердил срок беременности все встало на свои места. У тебя в животе мой ребенок. И это не вопрос, Ася, а утверждение. 

– Это теперь уже не важно, Вадик. И для тебя и для Алисы будет лучше принять ту версию правды, которую я вам сказала. 

Твердо отвечаю. Просовываю между нами руку, пытаюсь его оттолкнуть.

– Ася. Ты в самом деле думаешь, что все так просто? – Вадик не обращает внимания на мои сопротивления, только крепче перехватывает меня под поясницу, сжимает пальцами талию так, что мне становится больно. 

Морщусь. 

– Я думаю, что усложнять нечего, – шиплю сквозь зубы. – И нечего меня теперь хватать. Я больше не твоя жена. Иди. Развлекайся с Алисой. 

– Твое мнение в данной ситуации ничего не значит, Ася. Я имею на этого ... – его ладонь внезапно ложится на живот и меня окатывает волной холода. 

В груди, как будто пустота от переизбытка эмоций. Не могу поверить в то, что он это сделал?! Поднимаю на него взгляд полный замешательства и вижу его глаза, он смотрит на меня со смесью удивления, страха и злости.

– … ребенка, такое же право, как и ты, Ася, – произносит еле слышно.

Я в шоке. У меня на голове волосы зашевелились от его слов.

О, нет! нет! нет!

Я не хочу даже маленькую мысль допускать в голову о том, что если бы не было Лиски … можно было простить… Черт! Нет!

– Не имеешь! – вырывается истерический выкрик. – Ты отказался от него! Отказался от меня! Тебе мы не нужны. Этот ребенок мой. И только мой…

– Ась, я у тебя его не отнимаю. И не собираюсь, – муж кладет мне на подбородок большой палец проводит подушечкой по губам, чуть придавливая. – Тебе идет этот цвет волос. Он тебя явно делает привлекательнее. 

Его переменчивое настроение приводит меня в смятение. Я не успеваю подстроиться под изменившиеся обстоятельства так быстро, и это на руку Вадиму. Вся инициатива в его руках, как и мое трясущееся тело.

– Прекрати, Вадим. Не издевайся надо мной, – бормочу истерично. 

.... и перехватив его за запястье фиксирую руку: 

– Если ты думаешь, что я тебя прощу, то ты ошибаешься. Нужно было подумать обо мне тогда, когда просила не верить Алисе,а  что ты? Ты втоптал меня в грязь. Сравнял с землей….

– Боооже, да что ж ты такая шумная, – морщит лоб Вадик, но вместо того, чтобы отпустить меня, отступить, кладет на затылок пятерню и прижимает меня лбом к своему плечу. – Никогда не любил в тебе эту черту. Но ведь если постараться можно все исправить?! Правда!? – ладонь второй руки скользить по пояснице и пальцы обхватывая одну половинку ягодиц, смыкаются на ней. – Так похудела, даже подержаться не за что. ..

– Ты что творишь?! – забилась в его руках. – Отпусти меня немедленно. Отпусти!

Заколотила его по спине кулачками. 

– Ась. Я хочу чтобы ты выслушала меня сейчас внимательно. И тебе же будет лучше, если сразу поймешь…

– Отпусти! Ты больной мудак! Мне больно! На помощь! – заверещала, но осеклась в тот миг, когда пальцы Вадика с силой вонзились мне в шею сдавливая ее до хруста. 

Застонала. 

– Вот так лучше. Да!? Ты стала мне напоминать мазахистку, Ась. Понимаешь и начинаешь слушать только тогда, когда тебе делаю больно. Или это уже привычка? Любовничек не слишком нежный? Представляю, как он там старается, чтобы растянуть твою узкую дырку. 

– Прекрати! Ты… – меня начинает бить настоящий, крупный озноб сотрясая тело накатывающими волнами.

– А правда она всегда слух режет, но ладно Ась, я не об этом сейчас. Это твое дело с кем трахаться, главное я в твою дырку больше ни на миллиметр не сунусь. Не собираюсь курнаться там, где курнаются другие члены. 

Он больной. Ей-богу. Как у него вообще такая чушь в голове рождается?

Мне становится страшно до жути. Голос Вадима низким, угрожающим. Его пальцы все глубже впивается мне под кожу. Причиняя уже невыносимую боль. Что же делать? Паника захлестывает мое хладнокровие, мой разум. 

– Но пока ты будешь вынашивать моего ребенка, я не позволю, тебе спать с другими мужчина. Я не угрожаю, Ась. Я предупреждаю. Прекрати шарахаться с другим мужиком, пока беременна моим ребенком. 

– Хорошо. Хорошо, – иду этому больному ублюдку на уступки. Мне уже плевать что он говорить, плевать на то, что он просит. Я со всем соглашусь, лишь бы эта скотина отпустил меня.

– Я же был против этого ребенка да, ты помнишь? Против того, чтобы ты рожала моего ребенка. Да и сейчас если честно, я не особо горю желанием. Но мама меня переубедила. Ты же знаешь, моя мама может быть убедительной, когда ей очень нужно. Настоящая женщина. Все сделает лишь бы было так, как она хочешь. Одним словом я принял решение: я хочу чтобы ты оставила моего ребенка. Хоть мне и противно от того, что ты спала с другими мужиками, но надеюсь твое женское начало очиститься после девятимесячной аскезы. Да и можно поговорить с доктором и сделать тебе кесарево: я слышал сейчас это новый тренд. Алиса сказала, что она будет только так рожать. 

– Вадик, отпусти меня, – стараюсь держать голос ровным. – У меня все затекло. Мне неудобно.

– Ты обещаешь вести себя прилично? – ударяет в ухо горячее мужское дыхание и кожа в этом месте становится “гусиной”. 

– Вадик, да отпусти уже. Ты как маньяк. Мне больно и неудобно, – наигранно обиженно, с нотками плаксивости в голосе прошу мужа. – Я же не враг себе. 

Наконец хватка мужа ослабевает. И через секунду он разжимает “объятия-клешни”. В тот же миг вырвавшись на свободу, шарахаюсь от него в сторону на добрых пару шагов.

– Не пытайся убежать, не получиться, дорогая, – губы мужа растягиваются в ехидной улыбке. 

Нутром чувствую, что задумал что-то, но выяснять не хочу. Боязно. В недоумении и внутреннем ожидании поглядываю на дверь. Почему до сих пор нет врачей или на крайний случай медсестер? Где же они?

– Вадик, давай все обсудим позже. Я вымотана. Я хочу отдохнуть. Я устала, – поднимаю взгляд на мужа полный мольбы (надеюсь именно ее он видит, а не ненависть, которая жжет грудь, до судорог в сердце).

– Да, я уйду, Ась. Просто хочу чтобы ты знала: я принял решение, что буду содержать тебя, пока ты будешь вынашивать ребенка, ну Алису само собой разумеется. Когда выйдешь из больницы, тебе придется переехать к моей маме. Жить одной я тебе не позволю. Не доверяю.

Мои глаза расширяются помимо воли. Челюсть отвисает вниз:

– Ты это серьезно? – я даже не могу хлопнуть глазами, так сильно шокирована. 

– Настолько серьезно, что мама будет контролировать твое пребывание в больнице. О работе в своей конторе можешь забыть. Если хочешь кромсать волосы теткам: у мамы есть свободная спальня, оборудуешь тм себе рабочее место…

– Вадик?!… – раздается от двери шумно.

Муж резко поворачивается на голос Алисы. 

– Какого черта ты здесь делаешь? – и спустя мгновение злобно рычит. Ты подслушивала? 

– Тот же вопрос я могу задать и тебе?! – огрызается Алиса, пожирая меня враждебным взглядом. – Что вы тут делаете? О чем договариваетесь? Разве ты не должен быть со мной? Бросил меня. Твоя мать меня чуть не убила. Мне требуется  поддержка! Почему ты с ней? 

Вадик, мазнув по мне предупредительным взглядом, стремительно подходит к бывшей подруге и подцепив ее под локоть, тащит к двери.

– Я же сказал, дождаться меня. Почему ты всегда появляешься так не вовремя, – рычит и с силой дернув дверь, вытолкнул Алису за нее, с грохотом закрыл.

Я обескураженная этой картиной стою не в силах сдвинуться с места. 

В голове тысяча мыслей и не одной, которая помогла бы мне выбраться из этого. Я до сих пор не понимаю, почему Вадик не отпускает меня? Ладно у меня были бы деньги или какое-то наследство, которое вот-вот должно перейти в  мои руки, но нет такого не предвиделось, да и не было у меня богатой родни… а деньги, что у нас лежали отложенные в шкатулке от забрал, отдал Алисе. Так зачем я ему еще нужна?

Мысль о том, что квартиру у нас скорее всего заберет банк, потому как ни я, ни Вадим по отдельности такую сумму ежемесячного платежа вряд ли потянет, пришла неожиданно. 

Но я даже на это готова. Ради своего здоровья. Ради здоровья своего ребенка. Лишь бы только отделаться от него. 

На душе заскребли кошки, когда осознала, что придется ехать к матери. 

Я давно уже с ней не созванивалась, а видеться и тем более не хотела. 

Я когда выходила замуж за Вадика, мои родители приезжали ко мне на свадьбу, правда мне жуть как было стыдно за них перед семьей Вадима. 

Они у меня люди простые. Всю жизнь прожили в деревне. Думала и сама там остануь прозябать, но мать с отцом наоборот, из кожи вон лезли, чтобы заработать мне денег на учебу в городе. 

И заработали. Я уехала. В городе, все закрутилось настолько быстро, что не успела обернуться, как вышла замуж за Вадима. Я в него влюбилась же сразу по-уши. Он красавчик, завидный жених для всех свободных девушек. Мы познакомились с ним нечаянно.

Я помню, когда еще только начинала работать парикмахером, мне посчастливилось, я выиграла тогда еще мой первый конкурс, и меня взяли на стажировку в крутой салон красоты “Орхидея”. Салон для элиты нашего города. Мне там предстояло поучиться и поработать бок о бок с мастерами высшей категории. Я была на седьмом месте от счастья. 

Мой первой клиенткой была мать Вадика. Моя свекровь. 

А с Вадиком я как-то столкнулась у них дом, когда приехала, чтобы навести красоту его бабуле. Я была в шоке, когда увидела его. Он же, даже не обратил на меня внимания. Разувшись, будущий муж, аккуратно убрал ботинки в шкаф и так и не удостоив меня даже косого взгляда, удалился.

А я. Я как дикая фанатка, какого-нибудь известной певца стояла с открытым ртом, смотрела ему вслед…

Эх, глупая, знала бы чем наше знакомство закончится семь лет спустя, даже в сторону его не посмотрела бы.

Передернув плечами, стряхнула с себя оцепенение, и первым делом заглянула в шкаф, где надеялась найти свои вещи. Разочарование стало неприятной неожиданностью, когда в шкафчике не оказалось моих вещей.

Оглядываюсь вокруг себя. Куда их могли деть? Неужели свекровь забрала их с собой? 

Это было самое паршивое, что могло бы произойти.

Потому что в кармане куртки остался телефон. В сумке деньги. Мне даже элементарно, позвонить было нельзя. 

Муж все продумал. Гад.

Пройдясь по периметру палаты и заглянув в тумбочку на которой лежали принесенные Вадиком фрукты, уселась на кровать. 

Паника неумолимо подкрадывалась к сердцу, которое с каждой секундой начинало биться быстрее пульсацией отдаваясь в висках. Поднимая из живота тошнотворное состояние.

Так, мне нужно немного подождать. Успокоиться. Надеюсь Алисе удастся увести Вадика. И тогда я непременно воспользуюсь этим шансом, чтобы ускользнуть.

Обняла живот руками. Худые, длинные они были похожи на плети. 

На короткий миг испугалась. Я даже не заметила, как сильно похудела за эти дни. Выходки Вадима перешли границу допустимого. Нужно было с этим точно что-то делать. Если его нападки не прекратятся, напишу заявление. 

Конечно в подсознании тут же замаячил огонек, намекая на то, что все мои заявления – это лишь пустая трата времени. Полиция никак не сможет на него повлиять. У свекрови слишком много подвязов. 

Прикусила краешек губы. На мгновение зажмурилась, представляя что после этого “заявления” я стану для женщины врагом номер “один”. Она мне это вряд ли простит и спустит с рук. 

Нет. Свекровь я злить точно не буду. Она хоть и стелет сейчас мягко и, гладит по шерстке и, и всячески поддерживает меня, но это все пыль в глаза. 

Анна Александровна властная, бескомпромиссная женщина. 

Поэтому-то ее поступок в ЗАГСе меня очень удивил. Я даже и представить не могу  в голове, что могла задумать женщина, раз пошла на такое.

Сердце сжалось в комок. Меня охватил страх. В голове щелкнуло и я вдруг прозрела. Я поняла, зачем весь этот концерт был устроен. Почему Вадим изменил свое решение. Почему не хочет меня отпускать. Он и свекровь задумали отнять у меня ребенка?