Глава 9

Следующие несколько дней я загружена работой настолько, что глотнуть чая некогда.

Как бы не хотелось пострадать и поразмышлять над жизнью, но от насущных проблем скрыться не удается. Помимо документации, моих собственных клиентов никто не отменял. Я бы конечно могла от них отказаться. Сославшись на то, что теперь занимаю другую должность и времени у меня совершенно не остается, но…

Я не уверена, что возня с документами – это мое. 

А вот доверие клиентов  я не могу обмануть, слишком много труда я вложила в свое развитие. И все пустить по ветру – я не имею на это право.

Возвращаюсь домой без задних ног. Скидываю обувь, одежду и прохожу сразу в ванну. Открываю воду на всю регулирую до комфортной, набираю целые ладони выплескиваю в лицо. Еще. Еще. Хочется немного прийти в себя. Вспомнить. Понять за суетой, как прошел день. И как только наступает проблески ясности в голове, останавливаюсь. Упираюсь ладонями в край раковины, смотрю на себя в отражение.

Крупные капли стекают по тонкой, почти прозрачной коже. Под глазами залегли темные круги и образовалась синюшная сеточка. Печально. 

Стащила резинку перетягивающую на затылке хвост, прошлась по тусклым волосам мокрыми пальцами. И …Ася, на кого ты стала похожа: жалкая, общипанная курица.

В груди сердце заныло от жалости к себе. 

Как там Герман говорит: Мышок?! Серый, невзрачный, мокрый мышонок. Не удивительно, что Вадик ушел. Зачем ему такая как я? Я же только и знала, что работала и работала и ему угождала… Все только для него. Хм, любила, – зеркало покрылось тонким слоем испарины, приложила ладонь, провела по нему пятерней. 

Некрасивая. Жалкая. Ненужная никому – Ася. 

Душа покрылась изморозью. По телу прокатился озноб и я переключив воду, зарядил душ.

Стянув водолазку. Брюки. Переступила бортик ванной, встала под упругие струи.

Тоска с каждой минутой наваливалась все больше. Воспоминания накатывали безударной волной, и даже барьер в виде Германа, беременности и работы, которым я пытался отгородиться от предательства мужа и подруги, не спасали. 

Закрыла глаза. Прижалась лбом к мокрой стене: задышала часто. А ведь последние дни и не вспоминала про Вадика и Лису,  отпустило. Но сегодня пошло что-то не так. Возможно толчок дал звонок в ЗАГС и смс Вадиму, в котором я сообщила время к которому он должен подъехать, чтобы подписать заявление.

В ЗАгсе мне сказали, что заявление нужно писать вдвоем иначе… только через суд. Но я не хотела войны. Даже после того, что он сделал … не хотела. Знала, что не потяну. 

Спустя полчаса водных процедур, немного придя в себя, замотанная в мягкое банное полотенце, прошла на кухню заварила травяной чай. Оперлась бедром о столешницу кухни. Втянув аромат, задумалась.

Завтрашний день расписан по минутам. Даже на то, чтобы съездить и подать заявление, отведено только час. Дальше клиенты. Документация остается на вечер. Нужно бы все же задумать над тем, чтобы обзавестись собственным транспортом. 

В будущем мне он явно будет необходим. Скольжу пальцами по еще плоскому  животу. С малышом одной без автомобиля будет сложно. Растянула в улыбке губы. Фантазия разыгрывается и я уношусь на несколько месяце вперед. Представляю, как буду покупать детские пеленки, распашонки. се будет малюсеньким, крохотным. До сих пор не могу поверить в то, что буду мамой.

Допивая чай, отставляю кружку, и мечтательно улыбаясь иду в зал. Нужно постараться забыть о плохом и думать только о хорошем. Думать о моем малыше или… малышке.

Расправляю постель укладываюсь. Стоит только утонуть голове в мягкой подушке, как проваливаюсь в сон. Такой теплый. Такой сладкий… 

Бжжж…

Бжжж…

Черт! Ну как же так?! 

Сознание борется с дремотой. Не выпускает. 

Бжжж…

Настойчивая вибрация телефона все таки делает свое дело. Шарю по полу в поисках телефона. Через минуту трубка уже в моих руках. Щурю глаза, вглядываюсь в яркий экран.

– Ну, что за сволочь, могла разбудить так поздно, – бормочу возмущение себе под нос.

Ага. Это не звонки. Это несколько входящих смэсок от Вадима.

У меня захватывает дух. Опираюсь на локоть. С замиранием сердц открываю самое первое. 

“Спишь?”

“Ну, ты и дрянь, что наговорила маме?”

“Ей вызывали скорую.”

“Если что-то с ней случится. Я тебя не прощу!”

“Завтра, я буду ровно в четырнадцать ноль-ноль. Я разведусь с тобой к чертовой матери. Бесишь.”

У меня сон, как рукой сняло. 

Разочарование подкатило к горлу.

Почему-то от его слов закрадываются сомнения. Совсем не верится в то, что Вадик так просто подпишет бумаги. Он явно что-то задумал? Знать бы еще что и к чему готовиться.

Поспать нормально мне так и не удалось. Напряженная , нервная я собиралась с утра на работу. 

В голове засели слова Вадика, как рыбацкий крючок, вытащить бы его, а не могу. Не дают зазубрины. Чувствую себя рыбой – пойманной рыбаком. Ощущение такое, что муж специально закинул удило и я как наивный малек попалась на приманку.

Я уже прилично опаздывала на работу. Закрутилась дома на кухни. На одном месте как волчок. Все не то, все не так. Из рук все валится. На лицо явная паника.

Пришлось вызывать такси, отзваниваться в салон девчонкам, чтобы клиентку предупредили. Такси хоть хорошо приехало быстро. Пока была в дороге пыталась выдохнуть, успокоиться. Настроится на лучший исход, нашей с Вадимом встречи. Возможно я накручиваю себя и муж образумился, взялся за голову и не будет больше вести себя со мной как быдло.

Такси притормозило возле дверей салона. Поблагодарив, выскочила пулей. Естественно чуть не растянулась на льду.

Залетев в двери, кинула на ходу приветствие и быстро побежала переодеваться.

Краем глаза заметив, что клиентка сидящая в моем рабочем кресле уже явно заскучала.

Пока переодевалась в кабинет заглянула Вероника:

– Ась, ты как? – обеспокоенно спросила коллега, заглядывая мне в лицо.

– Да вроде ничего, – запыхавшись отвечаю. – А что?! – влезаю в балетки, одергиваю фартук.

– Бледная сильно. 

Я выпрямляясь расправляю плечи, взбиваю немного волосы. 

– Нет, со мной все впорядке. Не беспокойся, – проходя мимо, улыбаюсь ей тепло. – У тебя во сколько первый клиент? 

– Через полчаса подъедет, – отчитывается Вероника и мы выходим в зал.

– Нет! Ну это ужас! Ася! Что ты сделала? Я же совсем без волос осталась! – от крика женщины закладывает уши, но я стойко выдерживаю ее упреки. Я допустила непоправимую ошибку. И теперь за это расплачиваюсь.

– Василиса Людвиговна, мы же с вами обговорили все. Вы мне показали модель. Я все сделала, как на картинке.

– Вот именно Ася, на картинке! А ты не могла меня предупредить, что с этой прической я буду выглядеть ужасно?! Ты посмотри на мое лицо! Оно же сияние потеряло! Потухло…

Я только чудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Эти обвинения уже явно не касались моей работы. Ее кожа. Ее глаза. Ее лицо и второй подбородок, который на фоне короткой стрижки, стал заметен сильнее.

Да, моей ошибкой было то, что я ее не предупредила. Но ведь когда человек идет на определенно смелую прическу, это говорит лишь о том, что он хочет перемен в своей жизни. Разве не так?! 

Но в этом случае оказалось нет. У Василисы Людвиговны, на этот счет было свое мнение. Я должна была ее отговорить. Образумить и не дать сделать такой необдуманный шаг.

– Что теперь я скажу мужу? А сыну? А внукам!? Боже мой! Да они меня опозорят. Засмеют!

Продолжала на высокой ноте женщина. Не жалея барабанных перепонок находящихся в салоне людей. 

– Василиса Людвиговна, вы зря так говорите. Вам не так уж и плохо с этой прической.... 

Глянула с осуждением на Веронику. Покачала головой. Коллега тут же поняла, что лучше бы ей рот не открывать вовсе, так как его открыла моя недовольная клиентка. 

– Да, что же все такие рукожопые. Дайте книгу жалоб. Сейчас же. Я не оставлю это так. И платить я не буду. Ася! Я разочарована! 

Женщина, не смотря на то, что была преклонного возраста, вскочила с кресла кузнечиком. Гневно забегала по центру зала отыскивая на стенах “уголок потребителя”.  

– Все настроение изгадили с утра, – выхватив книгу для отзывов кинула ее на столик. 

Я стояла неподалеку наблюдая за происходящим со странным, смешанным чувством разочарования. 

Со мной такое было впервые. В первые клиент настолько недовольна моей работой, что готова написать жалобу. Впервые, я не пытаюсь уговорить и сгладить конфликт. Впервые, я чувствую, что готова все оставить и уйти. 

И меня пугает этот расклад. Пугает такой настрой и такие перемены во мне. Ведь только вчера перед сном, я думала совершенно о другом, хотела работать не покладая рук, хотела тянуться к лучшей жизни в которой не будет Вадика. 

Так что же сегодня пошло не так?!

– Я ухожу, Ася и больше не вернусь! Вы потеряли своего постоянного клиента – навсегда!

Вскинув голову. Напялив беретку на макушку и стянув на груди каракулью шубу, Василиса Людвиговна покинула салон, с грохотом хлопнула дверью.  

Тяжело опустилась в кресло. Сжалась в комок. Закрыла лицо руками. Судорожно вздохнула.

– Ась. Ты чего?! – почувствовала на плечах руки подруги.

– Я устала, Ник, – от сдерживаемого рыдания голос охрип.

– Ася, послушай меня, – Ника отрывает от моего лица руки, обхватывает мое лицо заставляет поднять на себя взгляд. – Ты справишься. Слышишь. Я знаю, я слышала от подруг, что развод это тяжело. Но ты сильная, Ася. Ты спрашиваешь. А если нет, то мы с Маринкой всегда рядом. Всегда готовы прийти на помощь! 

С жаром произносит пламенную речь подруга. И я, расчувствовавшись ее словами, охватываю ее за талию и упираюсь лбом в ее живот громко всхлипываю. Он обнимает меня за голову притягивает к себе. 

– Поплачь моя хорошая, – гладит по макушке ладошкой. – Поплачь и тебе обязательно станет легче. 

Спустя полчаса

– Аська, ты уверена, что хочешь именно в этот цвет?

– Да, уверена. Крась уже, – нервный смешок срывается с губ, когда Вероника окрашивает первую прядку в иссине черный цвет. 

– Я даже не могу представить на кого ты будешь похожа. Я же тебя никогда с другим цветом волос то и не видела, – бормочет себе под нос Ника.

– Я тоже, – хихикаю, наблюдая как прядь за прядью окрашивается в черный.

Пока дожидалась, когда окрасятся волосы, думала над тем, что буду делать, если суд разделит платеж по ипотеке на нас двоих?! 

Нам придется наверное искать размен, потому как жить вместе – это смертоубийство, как для него, так и для меня. 

рудная клетка заполнилась тяжестью. Об этом думать было тяжело. Но назойливые мысли все лезут и лезут в голову.

Тряхнув головой, переключилась на тему о своей беременности.

Мне нужно записать к врачу. Сделать узи. Проверить, все ли там с моим ребеночкам в порядке!? Я хоть и чувствовала себя хорошо. Ничего у меня не болит и не тянет, но лучше будет, если все же врач проведет осмотр.

– Ася, – зовет Ника, – уже пора. Давай садись! – стучит по креслу ладошкой. – Не терпится посмотреть, что получилось.

Выхожу из салона за сорок минут до назначенного времени. 

Внутри начинается нервная дрожь. Меня бросает то в жар, то в холод. Мне чудится, что даже температура тела поднялась. Так сильно меня колотит. Сажусь в ожидающее меня такси, спустя несколько минут немного согреваюсь. Прячу ледяные пальцы в рукава. Сжимаюсь в комок, с ужасом представляя нашу с Вадимом встречу. Я вдруг только сейчас осознаю, что до колик в животе боюсь развода. Боюсь остаться одна беременной и с маленьким ребенком на руках. Кто нас будет кормить? Кто будет содержать? Теперь-то я понимаю тех женщин и девушек, которые бояться потерять своих мужей-изменников или алкоголиков. 

Чем ближе автомобиль подъезжает к конечному пункту, тем сильнее начинают шалить нервы, а когда машина останавливается у тротуара возле здания, моя нервная система просто звенит от возбуждения. От чего меня так колошматит не по-детски?

Вадим стоит на входе. Ждет. На нем то серое пальто, в котором я его видела последний раз. Волосы зачесаны назад, оголяя его крутой выступающий лоб. Губы сжаты в тонкую линию. Челюсть выдвинута вперед. Кончик носа красный от мороза. 

В его глаза я даже не смотрю, не хочу видеть в них холодное пренебрежение в свою сторону. Я слишком волнуюсь, чтобы сохранять спокойствие, поэтому лучше буду смотреть куда угодно, только не на него.

– Я рада, что ты решил не воевать со мной, Вадим. Не стоит нам травмировать ни себя, ни наших близких…

Вадим открывает дверь передо мной, неожиданно с силой хватает за локоть, толкает во внутрь. 

– Прибереги свои речи для своего любовника, Ася. Или что думаешь, я не знаю, что тебе цветочки корзинами возят. Думаешь у людей нет глаз? Я бы с удовольствием не встречался с тобой. В том, что ты нагуляла ребенка, я теперь почти уверен. Только поэтому дам развод. Скажу тебе сразу: даже не думай вешать мне на шею нагулянного спиногрыза.  

Я даже не успеваю переварить то, что сказал муж, когда он стремительно подводит меня к кабинету. Стучится и тут же, заглядывая во внутрь, тянет меня за собой.

– Здравствуйте, мы записаны на два, – чеканит он, но при этом не забывает улыбаться женщине.

– Ох, конечно. Проходите.

Женщина суетливо прячет остатки перекуса. Сметает невидимые крошки с губ и переводит на нас внимательный взгляд. 

– Слушаю вас, молодые люди, – растягивает губы в добродушной улыбке.

– Нам нужно написать заявление на развод – это к вам? – резко спрашивает у нее Вадим и улыбка тут же сползает с ее лица. Взгляд потухает.

А я наконец-то могу вырвать руку из его цепких пальцев. 

– Ко мне, – морщится женщина, лезет в ящик тумбы, достает два бланка. – Нужно написать заявления по форме. Подписи поставите вот здесь, внизу, – дает указания. – Как заполните, зайдете. Образцы висят в коридоре на стене.

– Спасибо, – скупо бросает муж в ответ и, взяв бланки, выходит за дверь. Я семеню за ним.

– Вот напасть на мою голову. Вместо того, чтобы заниматься работой, приходится бегать по ЗАГСами, чтобы тебя ублажить, – сердито бубнит под нос.

Я решаю, что в перепалку с ним вступать не буду. Незачем мне тратить свои нервы. Уверена, Вадик специально меня пытается задеть. Вывести на эмоции. Может ждет, что я сорвусь и тогда у него будет аргумент, чтобы убежать и не заполнять бланки.

Но не проходит и пары минут, как я слышу:

– Что же ты одна приехала? Где любовничка забыла? – ехидством пропитан каждый звук в слове.

– Вадим, давай не будем обсуждать мою личную жизнь, – стараясь сдержать дрожь в голосе отвечаю ему.

Мне становится жарко и я машинально стягиваю шапку с головы., Закрученный в бублик и спрятанный под шапку черный хвост свободной волной падает мне через плечо. У меня ручка застывает на весу, так и не коснувшись бумаги.

В воздухе повисает молчание. Я не поднимая головы, убираю волосы обратно под шапку. Черт! Не думала, что такое может вылететь из головы! – скользнула досадливая мысль. Я не стремилась к тому, чтобы показать Вадиму, что я изменилась, по крайней мере не сегодня и не в данный момент – это точно.

– Хм, а тебе идет темный цвет, – замолкает, а  я отчаянно стараюсь отгородиться от него мысленно, ставлю всевозможные барьеры, не хочу, чтобы он видел какой эффект на меня производят его слова. – Значит, для любовника своего стараешься. А что же для меня не старалась? Где же была твоя хваленая любовь? 

Меня парализуют его слова. Сердце, срываясь с места, падает вниз. Обида в то же мгновение затапливает мой разум. И я опрометчиво вступаю с ним в диалог:

– Вадим, даже не смей приплетать сюда мои чувства. Это мерзко с твоей стороны. Мало того, что ты несешь какой-то бред по поводу того, что у меня есть любовник, так еще и пытаешься оскорбить меня своими недостойными замечаниями. Семь лет жизни, которые я посвятила тебе…

Меня распирает от негодования. Я вся пылаю от несправедливости со стороны, надеюсь уже без пяти минут, моего бывшего мужа. 

Он настолько своим замечанием взбесил меня, что я вспыхнула, как спичка.

Боже, знать бы мне две минуты назад, какая расплата последует за мою несдержанность.

– Знаешь чего я никак не могу взять в толк, Ась. Ведь Алиса меня заверила, что ты спишь с продюсером. Доказательства в виде фото прилагалось. Да и ваша переписка была красноречивей всяких слов, – завел волынку Вадик. – Ты не беременна от продюсера своего. Значит избавилась от ребенка, зачем? Я думаю об этом постоянно и не могу никак понять твоих поступков, – с каждым словом голос Вадика становится все жестче, резче, и я понимаю, что нужно его осадить. Я не собираюсь в ЗАГСе выяснить с ним отношения. Прошлого ужене исправить и многотонный состав, состоящий из обид и оскорблений, не остановить, не вернуть назад. Впереди нас с ним ждет только развод. Я открываю рот, чтобы прервать его, но он вдруг продолжает с еще большим нажимом.

 – И вот сейчас. Ты же беременна, да? Я тут вдруг посчитал, прикинул. С продюсером ты больше не спишь – это явно. Тогда от кого? От нового ухажера? Сколько ты с ним уже мне изменяешь?

Муж наступает на меня. Смотрит пронзительным взглядом.

– Вадик, прекрати. Этот разговор ни к чему не приведет. Давай просто заполним бумаги и не будем друг другу портить день, – как не старалась, но дрожь в голосе скрыть не смогла. 

– А я не порчу, Ася. Я хочу понять, от кого ты беременна?! 

Я сжимаю челюсть. Зло смотрю на мужа:

– Я тебе повторю, если ты с первого раза не понял: ребенок, которого я ношу, это только мой ребенок, Вадик. Мой и больше ничей. И даже если я его нагуляла – тебя это никак не касается. Ясно тебе? Доволен ответом?

Внезапно входная дверь хлопает и звук эхом разносится под потолком. Мы с Вадиком одновременно поворачиваемся на звук. На пороге стоит застывшая свекровь. 

Взъерошенная. Растрепанная. Увидя нас, она кинулась к нам со всех ног: 

– Дети мои! – взвыла женщина во весь голос и только когда она оказалась ближе, я увидела ее заплаканное лицо и красные от слез глаза. 

– Мама?! Что ты тут делаешь? – у Вадика меняется голос, лицо вытягивается и он с удивлением смотрит на мать.

– Я пришла… – задыхаясь, она подходит к нам и ни с того ни с сего падает передо мной на колени, я немею от шока, – … я пришла, чтобы не дать вам сделать самую большую в мире ошибку. Я не позволю, чтобы мой внук или внучка жил без отца. А еще хуже, чтобы его воспитывал какой-то неизвестный мужик. Не позволю! Не будет этого! Только через мой труп!

Вадик, рыча ругательства, подлетает к матери, резко дергает ее вверх.

Свекровь охает, сопротивляется, но позволяет поднять себя. Я же отступаю в сторону. Упираюсь поясницей в стол, на котором мы заполняли заявления. Смотрю на бланк Вадика и вижу, что он внизу поставил размашистую подпись. 

Я хватаю заявление, прячу за спину. Чего бы мне не стоило, но я сегодня во чтобы то ни стало доделаю все до конца.

– Ася! – врывается в мои мысли голос свекрови. – Ася, ну хоть ты будь разумной. Ну, ведь я думала мы с тобой договорились обо всем. Ну, почему же ты так поступаешь?

Бросаю на Вадима быстрый взгляд. Вижу его злое и серое лицо.

– Анна Александровна, я уважаю и вас, и вашу маму, но я думаю, вы просите у меня слишком многого…

– Детка, милая, но разве это много? Разве ваша семья недостойна получить второй шанса?

– Нет, – отвечаем почти в унисон с Вадимом. 

– Мам, это разговор уже ничего не изменит. Мы все решили…

– Ваш сын скоро станет отцом…

Алиса появляется, как будто из воздуха. Я аж подпрыгнула от неожиданности. 

А на лице Вадика отобразился невероятный спектр эмоций, разгадать который не составило и труда… он готов был придушить Алису. Вот прямо сейчас, не отходя от кассы.

– Ах вот ты какая, стерва крашеная?! – у Анна Александровны лицо вспыхнуло алым и глаз загорелись диким огнем. Она с рычанием пошла на Алису, девушка в замешательстве заозиралась по сторонам, видимо в поиске поддержки.

– Женщина. Женщина, ой! Мама! Вы чего? Вадик, Вадик! Она меня побить хочет! – вскрикнула Алиса, когда свекровь замахнулась на нее сумкой.

Я стояла в стороне и в шоке наблюдала за этой картиной. Анна Александровна сошла с ума?! Разве она не видит, что у Алисы пузо уже выше пупка, а если она ее поранит?!?!

– Мама! Хватит! Что за цирк ты устроила и зачем?! 

Вадим стремительно подходит к матери. Становится между ней и Алисой. У последней начинается истерика, а  точнее “игра одного актера”. Она деланно трясет нижней губой. То и дело закатывает глаза, изображая микрообмороки. Цепляется за Вадика: 

– Милый, мне кажется…

– Алиса, – обрывает ее Вадик, – ты зачем пришла? 

Рявкает так, что у бывшей подруги, дар речи пропадает и она начинает хлопать губами, будто переваренными пельмешками.

– Вадик! Как ты мог, сынок! Как ты мог, нашу Асечку, променять на… это?

Свекровь с омерзением смотрит на Алису, а потом снова на своего сынка.

– Мам, прекрати оскорблять Алису. Она мать моего будущего ребенка. В отличие “от некоторых”, – на этом слове он смотрит на меня, дав всем присутствующим понять, кого имеет в виду, – в этой девушке я уверен на все сто процентов. И ребенок ее точно мой, чего не могу сказать о “некоторых”. 

И снова в его взгляде становится понятно о ком идет речь.

Свекровь ничего не понимает.Смотрит то на меня, то на Вадика. То снова на меня и снова на сына.

– Ну чего вам непонятно, – влезает со своими пятью копейками гнусавым голосом Алиса. – Нагуляла ваш Аська ребеночка. Не от Вадика она беременна!

– Алиса, да заткнись ты! – шипит на бывшую подругу Вадик. 

– Ася, это правда?! – свекровь подступает ко мне, в ее взгляде много боли,а  в голосе чувствуется  горечь.  Мне тут же захотелось все опровергнуть.

Сказать, что это неправда, что беременна я от Вадика, что еще где-то совсем глубоко, под недрами боли и досады, которые образовались после его выходок, я бы могла, нет… нет… не могла, я бы никогда не смогла простить Вадику этих унижений. Но по крайней мере я бы постаралась отпустить его с миром. 

Но разум восторжествовал над эмоциями в буквальном смысле в последний момент и,  открыв рот, я произнесла:

– Да, Анна Александровна. Алиса говорит правду.

В этот миг. В моей голове все поплыло. Я покачнувшись, ухватилась за свекровь, используя ее, как опору. 

– Как ты могла?! – слышу как будто в искажении голос свекрови, да и вижу ее также. – Я же тебе так верила. Так ….ве…ри…..

Последние слоги смазываются и я чувствую, что вот-вот полечу вниз, открываю рот, чтобы сказать об этом свекрови, но в следующий миг мой слух взрывает громкий крик женщины: 

– Вадик! У Аси кровотечение! Вызывай скорую!