Глава 23. Разбор полётов

Ирис бежала по узкой тропинке, стараясь не упустить из вида белый кончик рыжего хвоста. Спотыкалась, падала, поднималась. Заслоняла лицо, чтобы ветви хлестали по руке, а не по глазам. Ей было страшно. Впереди принцессу не ждало ничего хорошего: Ширан в любом случае победит, она знала это. Эйв, добрый-добрый Эйв, не сможет перехитрить зверя. И всё же Ирис бежала. Не к надежде – от ужаса. Позади слышались гулкие выстрелы. Эйв стреляет. Это же Эйв стреляет?

Выскочила на поляну и увидела нечто огромное, как гора. Круглая гора. Воздушный шар? На праздниках принцесса видела такие, но мать никогда не разрешала девушке полетать. Его серебристый шёлк, пропитанный каучуком, издали походил на кучевое облако.

– Привет, – сказал паренёк в тёмно-синем комбинезоне. – Давай, забирайся в корзину.

– А Эйв…

– Давай-давай. Внутри подождёшь.

Ирис огляделась. К борту корзины была приставлена хлипкая деревянная лесенка. Она кое-как, путаясь в плаще, забралась, перелезла через мешки с песком и спрыгнула внутрь. Здесь почти не оставалось места. Под куполом горел небольшой огонь.

Паренёк прислушался. Выплюнул травинку, подхватил лису, забросил в корзину. Забрался сам. Отбросил лестницу. Усилил газ и молча принялся обрезать тросы, удерживающие воздушный шар у земли. Корзина качнулась. Ирис вскочила на ноги, вцепилась в борт: земля медленно уходила вниз.

– Что ты делаешь? – прошептала принцесса в панике. – Мы должны подождать Эйва!

– Ага. Мы подхватим его по пути. Помоги сбросить балласт.

Ирис принялась развязывать мешок, но пальцы так дрожали, что она не смогла. Паренёк, сбросив балласт со своей стороны, подошёл к ней и молча помог.

– А как он заберётся? – прошептала Ирис.

– Увидишь. Эй, куда, мать твоя лисица?!

Это уже относилось не к принцессе: лиса выскочила из корзины и помчала в лес.

Шар набирал высоту, плавно, чуть окачиваясь. Вскоре под ними помчались деревья, мелькнул канал.

– Там Эйв, он остался позади!

– Мы заберём его в другом месте.

– Ты лжёшь!

Ирис уставилась на негодяя.

– Ты лжёшь! Они его не выпустят! Они схватят его! Они убьют его!

И замерла, застыла, глядя, как ветер несёт их к Звёздной башне.

– Если ты будешь так орать, то они обнаружат шар, и тогда умрут все, – фыркнул незнакомец.

– Там, там…

Ирис задохнулась, не в силах вымолвить ни слова. Паренёк обернулся. Резко присел на дно и зашипел:

– Прячься.

Но Ирис не могла. Застыв, она смотрела, как приближается восьмигранная башня. А на ней – Ширан. Герцог стоял в своём тёмном плаще, зловещий в лунном свете, и молча целился в них. Шар уже набрал порядочную высоту и сейчас летел так, что их лица находились практически напротив друг друга.

Она увидела его золотые глаза совсем рядом – шагах в двадцати. Различила сжатые губы, чей презрительный изгиб словно подчёркивала тёмная полоска усов. Его шрам. И ненависть в глазах, от которой Ирис почти умерла.

Паренёк дёрнул принцессу за лодыжки, и та упала. Но раньше успела заметить, что Ширан опустил пистолет.

Почему? Он решил сохранить ей жизнь?

– С ума сошла?! Ты, дура, хоть понимаешь, что твой брат отдал свою жизнь, чтобы тебя, идиотку, спасти?!

– Мой брат…

Ирис осознала, взвизгнула, вскочила, полезла через борт:

– Останови! Немедленно останови! Посади нас на землю! Он его не убьёт, а я упрошу…

Паренёк сплюнул, подошёл, дёрнул принцессу на себя и огрел по шее. Сознание Ирис померкло.

– Вот же… попадос, – угрюмо проворчала Елисель и сбросила ещё балласт.

Их несло на юго-запад, и нужно подняться выше и поймать попутный северо-западный ветер. Потому что ещё Пай Шар Эль учил: в разных слоях атмосферы дуют разные ветра.

Дочка лекаря обернулась назад и посмотрела на удаляющееся яркое пятно, в которое превратился дворец. Парк сливался с чернотой ночи, но где-то там… где-то там сдох её принц. Её морячок. Елисель стиснула зубы. Это не её игра. Не её война. Но бросить его дурочку-сестру было невозможно.

Она смотрела и смотрела, пока Персиковый город не растворился в темноте. А, может, просто из-за слёз стало плохо видно.

В океанариуме было тепло – тусклый свет газовых ламп почти не рассеивал мглу. Горий стоял и смотрел на проплывающую мимо него мулякру – грозного морского хищника. И мулякра смотрела на Гория, но делала вид, что не видит его: она уже знала, что стекло слишком толстое для того, чтобы хищница могла его разбить.

– Он жил в твоём доме, – раздался тихий низкий голос за спиной. – Но ты не сказал мне об этом. Почему?

Горий чуть вздрогнул, спрятал кисти рук в широкие рукава шлафрока, правую в левый, левую в правый. Произнёс мягко и приветливо, не оборачиваясь:

– Доброе утро, Ваша Светлость. Принц не искал зла и мести, а я хотел сохранить ему жизнь.

– Воздушный шар.

– По моим сведениям, принц Эйв не умел с ними обращаться. Плавать на аэростате же – целое искусство. Я желал заняться этим, да всё недосуг было.

Мулякра развернулась и снова проплыла мимо, задев серым боком стеклянную стену. Её голубой глаз, казавшийся мёртвым, глядел мимо двух посетителей.

– Кто был с ним?

– Юний Шар Эль, его слуга.

Советник не оборачивался, но почувствовал, как гость встал справа, чуть позади.

– Эйв украл у меня мою вещь, – процедил герцог. – Я не люблю воров. И не прощаю.

Горий промолчал.

– Пособников не прощаю так же, – заметил Ширан мягко.

Первый советник обернулся к нему, опустился на колено, шурша шёлком, расправил подол халата и склонил голову:

– Ваша воля надо мной, Ваша Светлость.

Ширан задумчиво посмотрел на него. Лязгнула сабля.

– Почему ты меня предал, Горий? – шепнул ласково. – Ты, мой давний союзник? Открыл для меня город и дворец, зная, что я убью Белокурдов, но же решил спасти одного из них. Чего ты хочешь? Предать и их, и меня? Ради кого? Кому ты служишь?

– Я служу Мурсии, – возразил Советник. – Белокурды пережили себя, стали слабыми, изнежились. Надежда Мурсии на защиту от Южного континента только в вас. Не на союз с ирбисами. Новым королём должен стать сильнейший. Только сильнейший может защитить королевство.

Герцог приподнял его подбородок остриём сабли.

– Почему ты спасал моего врага, Гор?

– Он – мой сын, Ваша Светлость, – признался Горий со вздохом и чуть развёл руками. – Единственный сын.

Ширан задумался.

– Он первенец Кальдера. Как это получилось?

– Мы с Вилиан детьми полюбили друг друга, – прошелестел Горий бесстрастно. – Но я был – простой секретарь, а она –

дочь герцога.

– Она выходила замуж не девой?

– Девой. Мы береглись.

Герцог хрипло рассмеялся и вложил саблю в ножны.

– У Кальдера были собственные дети? – спросил презрительно.

– Только Эйв и Ирис не от него.

Горий по-прежнему стоял на коленях, но от его фигуры веяло безмятежностью, и голос не дрогнул ни разу. Казалось, Первого Советника вовсе не волнует его участь. Ответы звучали так, словно вопросы были про поставки зерна.

– У тебя есть доказательства твоих слов? Письма королевы? Свидетели?

– Нет, Ваша Светлость, – усмехнулся Горий. – Королева была умна.

– Ты знал, что я убью её, но открыл мне пути?

Советник пожал плечами:

– Да, Ваша Светлость. Юношеские глупости давно позади. С моей помощью или без неё, вы всё равно бы это сделали, но без меня жертв оказалось бы больше.

– Ты знал, что Эйва не было во дворце в ту ночь?

Горий чуть улыбнулся. Склонил голову ниже:

– Да, Ваша Светлость.

Они помолчали. Ширан пристально наблюдал за мулякрой, рассекающей синеву. Коснулся пальцем стекла.

– Она думала, что неуязвима, – проговорил медленно, – что равных ей тварей нет в Ядовитом море. Но вот она здесь, и, хотя по-прежнему считает себя опасной, она уже игрушка, и её жизнь оценена и взвешена.

Обернулся к Советнику:

– Приготовь всё к коронации Дайна. К вечеру жду доклад о необходимых мероприятиях, расчёт средств и сроков. И вели приготовить мулякру на парадный обед в честь коронации.

По лицу Гория пробежала волна страданий.

– Это будет твоё наказание, – заметил её Ширан. – Но оно не значит, что я тебя простил.

Развернулся и ушёл. Первый советник закрыл глаза и тихо выдохнул. Вытащил платок и вытер лоб.

Замок Неупокоенных душ наводнили войска. Ветер трепал флаги. Муренцы, ругаясь сквозь зубы, устанавливали пушки на те стены, что уже были отремонтированы. Гремели телеги, провозя камень и глину для ремонта тех стен, что ещё нуждались во внимании каменщиков. Во двор въехал экипаж, из которого лихо выпрыгнул Лион, подал руку сестре и, сдерживая победную ухмылку, прошёл в замок. У дверей его встретил хмурый Баэрд, красноглазый от недосыпа. Провёл в кабинет хозяина. Герцог стоял у окна и смотрел вдаль.

– Я требую сатисфакции, – заявил Лион с порога гневным голосом. – Вчера вы осмелились…

– Сядь, – брезгливо велел Ширан.

Лион запнулся. Подвинул покраснневшей от смущения сестре кресло. Спохватился:

– Вы не смеете…

– И заткнись.

Что-то было безумно жуткое в мягком голосе герцога мурен. Лион проглотил возмущение и выполнил приказ. Эстэль не казалась радостной или торжествующей. Девушка явно нервничала, вспыхивала, бледнела и краснела, терзая перчатку, снятую с левой руки. С испугом косилась на объект обожания.

– Что это было, Эстэль? – спросил Ширан тихо, не оборачиваясь.

– Я… я не понимаю вас.

– Эстэль! Ты не должна отвечать! Ваша Светлость, вчера вы обесчестили мою сестру, и я, на правах её брата, требую… Вы посягнули...

Ширан повернулся к нему, и Лион закашлялся, подавившись невысказанным. Глаза герцога горели золотом. Он вернул тяжёлый взгляд Эстэль.

– Я жду ответа.

Та вжалась в спинку стула, опустила глаза и вспыхнула.

– Я н-не понимаю… Я… я говорила «нет», но вы… – всхлипнула.

– Я помню, что именно делал с тобой делал, – холодно оборвал её Ширан. – Я спросил тебя о другом, Эстэль.

– Ширан! – начал было Лион. – Не смей задавать вопросы…

Герцог кивнул Баэрду, и тот, замерший позади гостя, внезапно резко ударил сына герцога по уху. Лион упал, взвыл, попытался вскочить, но Баэрд от души пнул его под зад. Двое гвардейцев, неподвижно стоявших у стен, бросились вперёд и скрутили незадачливому сыну Исольва руки за спиной, поставив Лиона на колени так, что тот был вынужден склонить перед хозяином голову. Эстэль вскрикнула, зажала ладошками рот.

– Заткнись, Лион, – посоветовал Ширан, не отводя взгляда от невесты. – Я говорю не с тобой.

– Йотпа! – завопил тот. – Как ты сме…

Баэрд схватил его за волосы, запрокинул лицо и ударил в зубы. Лион захрипел, сплюнул кровь. Эстэль взвизгнула и вскочила.

– Что вы делаете?! – запищала в ужасе, на глазах её заблестели слёзы. – Ширан! Вы… вы не можете так…

– Могу. Эстэль, я всё ещё жду ответа. Я терпелив, но не слишком.

– Я не понимаю…

Ширан вздохнул и кивнул Баэрду. Гвардейцы приподняли хрипящего Лиона, и пёс герцога ударил жертву кулаком под рёбра. Несчастный дёрнулся, из разбитого носа текла кровь на румяные, точно у девицы, губы.

– Не надо! Пожалуйста! – завопила Эстэль.

– Что было в том бокале, который ты дала мне? – терпеливо уточнил Ширан.

– З-зелье верности и страсти, – заплакала та. – Пожалуйста, не мучьте брата! Он… я… но ведь… Это всё принцесса Ирис, это она! Она ведьма! Она мне дала…

Эстэль запнулась и густо покраснела. Герцог кивнул:

– Продолжай.

– Ты не должна рас… – прохрипел Лион.

Ему снова дали в зубы. Эстэль упала на колени перед Шираном:

– Не бейте его, пожалуйста! – простонала, рыдая.

Герцог сел на стул так, что коленопреклонённая девушка оказалась рядом с ним. Погладил её по волосам.

– Твой брат ведёт себя отвратительно, девочка. Я бы и рад не бить его, но он делает всё, чтобы отправиться в пыточные.

– Ч-что?

– Внизу есть подвал, Эстэль. И там находятся пыточные. В них служит мой верный Ойс. Хороший парень с золотыми руками. Он лучше врачей знает устройство человеческого организма и умеет причинять невыносимую боль. Никто, попав в подвалы, не может уже оттуда выбраться.

– Пожалуйста, пожалуйста!

Она перехватила его руку и принялась целовать. Лион замер, осознавая.

– Это зелье вам собиралась дать Ирис! – крикнула Эстэль. – Она вас опаивала, ведьма… Она сказала, что соблазнит вас и вы женитесь на ней. Она хотела, чтобы вас с ней застали свидетели, и вы обязаны были жениться на ней!

– Но дала ты?

– Да, но я… я вас люблю. Я не могла допустить… Я должна была спасти вас…

– И брат в этом заговоре участвовал, верно?

Эстэль испуганно оглянулась на Лиона. Тот хрипел, пытаясь отдышаться. Сглотнула. Ширан усмехнулся. Продолжил допрос:

– Откуда Ирис взяла зелья?

– Она не говори-и-ила…

Ширан перевёл взгляд на Баэрда. Тот молча поклонился и вышел. Герцог наклонился к девушке.

– Вот видишь, ты отвечаешь и ведёшь себя как умница, – сказал мягко, – поэтому твоего брата не бьют. Когда я спрашиваю, надо отвечать, Эстэль. Когда говорю – выполнять. Ты же хорошая девочка, верно? Ирис отдала тебе зелье в руки, и ты решила, что всё то, что она наговорила – правда? Ты настолько глупа, Эстэль?

Девушка всхлипнула.

– Она не отдавала… она… она оставила ридикюль, и я…

Замолчала, закрыла лицо руками.

– Ты украла его? – ещё мягче спросил Ширан. – Ты поступила нехорошо, Эстэль. Я очень расстроен. Ты была моей невестой.

Лион молчал, тяжело дышал и слизывал кровь с разбитой губы.

– Простите меня… пожалуйста. Отпустите нас с братом и…

Двери открылись. Ширан посмотрел на вошедших Баэрда и Аарху.

– Хозяин, – старуха поклонилась.

Эстэль, обернувшаяся было к двери, зажмурилась от страха при виде уродливой колдуньи.

– Аарха, – голос герцога оставался мягким, но старуха побледнела при его звуках, а бородавки её напротив побагровели, – зелье страсти и забвения для Ирис варила ты?

Та повалилась на колени.

– Да, мой господин.

– Зачем?

– Чтобы она могла ублажить вас, мой господин. Мне было жаль девочку...

Ширан отвернулся. Губы его скривились в судороге. Помолчав, он хрипло уточнил:

– Тогда, в ту ночь, ты тоже давала Ирис зелье?

– Да, мой господин, – покорно прошептала Аарха.

Герцог закрыл глаза. Комната погрузилась в тишину, прерываемую лишь тяжёлым дыханием Лиона и всхлипами Эстэль.

– Аарха, – наконец снова заговорил Ширан, – что по закону положено тем, кто готовит это зелье, ты знаешь?

– Сожжение на костре, – хрипло прокаркала та.

Он встал, подошёл к ней. Поморщился.

– Встань.

Баэрд помог колдунье подняться с колен. Та припала поцелуем к руке хозяина.

– Ты заменила мне мать, – тихо сказал он. – Аарха, ребёнком я называл тебя мамой. Однако, повзрослев, я стал твоим господином, твоим герцогом. Зачем ты это сделала, Аарха? Ты знаешь, как я отношусь к тем, кто строит за моей спиной заговоры.

– Твоя воля надо мной, господин, – смиренно ответила старуха.

– Мне жаль, – шепнул он.

Ласково коснулся её щеки. Перевёл взгляд золотых глаз на Баэрда.

– Ты знаешь, что делать, – сказала устало.

– Когда? – угрюмо уточнил пёс.

– Сейчас.

Баэрд вывел старуху. Ширан обернулся к насмерть перепуганной и ничего не понимающей Эстэль. Глянул на Лиона.

– Ты ошибся, сын Исольва. Если бы я женился на всех, кого обесчестил, я был бы уже женат. Я не стану брать в жёны женщину, потерявшую честь до свадьбы.

– Мерзавец! – воспрянул духом Лион. – Ты! Ты обесчестил мою сестру! Трус! Я вызываю тебя…

Ширан отошёл к окну.

– Глупец. Удивительно, как у такого умного человека, как Исольв, могли родиться такие глупые дети. Я отклоняю твой вызов, Лион, потому что законом рыцарю запрещено принимать вызов кастрата.

– Что ты несёшь?! Я не…

– Это ненадолго. Эстэль, подойди ко мне. Не бойся.

Девушка панически оглянулась на брата, но подошла к герцогу. Она дрожала всем телом и тряслась, словно в ознобе.

– Вы не женитесь на мне? – спросила неверяще. – Но… мы были вместе в эту ночь… Я была чиста до этого… Вы же сами… как порядочный…

– Смотри, – шепнул он. – Не на меня. Посмотри в окно.

Эстэль оглянулась. Нахмурилась, не понимая. Посередине двора стоял столб, к нему была привязана горбатая фигурка, под её ногами лежали дрова и хворост. Зачем там дрова? Эстэль непонимающе заморгала. Кто-то в сером мундире подошёл с горящим факелом и поджёг хворост.

– Она же так с… горит…

Осознав сказанное, девушка вцепилась в руку герцога, задохнулась от ужаса. Ширан неподвижно смотрел в окно.

– Я хочу, чтобы ты это видела, Эстэль. Смотри.

Пламя весело затрещало, разгораясь, задымило.

– Ей же больно…

– Очень.

– Она же не виновата… Это всё Ирис…

– Аарха нарушила закон и осуждена по закону.

Когда приговорённая начала кричать, Эстэль зажала уши, отвернулась, уткнувшись в мундир герцога. Девушку затрясло. Но она всё равно продолжала слышать и крики, и мольбы, и проклятья, и нечеловеческий предсмертный вой.

– Пожалуйста, остановите это! – зарыдала Эстэль.

Герцог не ответил. Лион грязно ругался, но его голос дрожал от страха. Ширан стоял и смотрел, как заживо сгорает человек. Ветер донёс запах палёной плоти. Эстэль затошнило.

– Пожалуйста, пожалуйста, хотя бы закройте окно!

Ширан оглянулся на неё. Кивнул Баэрду:

– Уведи Лиона вниз.

Эстэль вскрикнула от ужаса. Гвардейцы подхватили несчастного под руки и грубо вытащили прочь. Баэрд вышел за ними.

– Что вы собираетесь…

… «с ним делать», – хотела спросить Эстэль, но горло её пересохло. Ей очень хотелось упасть в обморок, сердце стискивало латной перчаткой страха, но отчего-то сознание никуда не пропадало.

– Это от тебя зависит. Садись и пиши.

Герцог подал ей руку, подвёл к столу, положил лист бумаги, обмакнул перо в чернила и вложил в руку. Эстэль посмотрела в его безжалостное лицо. В глазах девушки дрожали слёзы.

– Милый брат мой Саран, – начал диктовать герцог, снова вернувшись к распахнутому окну, из которого тошнотворно воняло, но уже не доносилось никаких звуков, – наш брат Лион обманом вывез меня в Персиковый город. Он хочет выдать меня замуж за герцога Ширана, чудовище, которое пугает меня до полусмерти. Пожалуйста, спаси меня! Я буду ждать тебя в пригородной гостинице «Быстроногий кентавр». Умоляю тебя, поторопись, иначе через неделю спасти меня не сможет ничто. Твоя любящая и преданная… Как ты подписываешься в письмах к братьям?

– Тэль, – прошептала девушка, сморгнув слёзы.

– Тэль, – завершил Ширан.

Подошёл, встал за спиной, пробежал взглядом написанное.

– Вы же не навредите Сарану? – жалобно спросила Эстэль, всхлипнув. – Вы же ничего ему не сделаете?

– Ты останешься здесь, – не ответил Ширан. – Я велю Баэрду отвести тебя в комнату. Покидать её тебе не разрешено. Будь хорошей девочкой.

Она схватила его за руку:

– Мой брат… Лион… он будет жить?

– А будешь ли жить ты, Эстэль? – спросил Ширан. – Почему ты не спрашиваешь меня об этом? Ты меня очень разочаровала. Подумай над этим.

Дверь вновь открылась, и появился Баэрд.

– Проведи нашу гостью в комнату, – велел Ширан и снова подошёл к окну.

Оставшись один, он прошёл к столу. Тяжело опустился за него, облокотился и уткнулся лбом в ладони. Кабинет погрузился в тишину. Ширан окаменел от горя, перестал что-либо чувствовать и словно погрузился в ядовитые ледяные воды. Вернувшийся Баэрд почтительно замер у двери, не решаясь потревожить господина. Наконец, тот поднял голову.

– Верни мне её, – велел глухо. – Отправляйся в Барсово королевство и возвращайся с ней.

– С живой или мёртвой?

Ширан криво усмехнулся.

– Смерть ещё надо заслужить. Ирис нужна мне живой. Сообщи, что узнаешь про этого… Юния. И как он связан с Елисель. Впрочем, думаю, это одно и то же лицо. Привези мне обеих.

Баэрд поклонился.

– Если со второй возникнут сложности, убей её. А сейчас вели Айтонасу спуститься в подвал.

Ширан поднялся и вышел, не дожидаясь ответа. Да он ему и не был нужен. Герцог прошёл в комнату, смежную со своей спальней, подошёл к столику у окна, наклонился и коснулся губами нежных ирисов.

– Что ты наделала, девочка, – прошептала тихо, – что ты наделала!

Вдохнул нежный, неуловимый человеческому обонянию аромат. Прикрыл глаза. На миг ему показалось, что он слышит её сбивчивое дыхание, касается пальцем нежности не лепестков, а её кожи. Ирисы в его руках вспыхнули и осыпались пеплом. Ширан скрипнул зубами, вышел и стремительно сбежал по чёрной лестнице в подвал.

Герцога души рвал гнев.

Он прошёл под низкими сводами так быстро, что тяжёлый плащ разлетался, словно крылья. Побледневшая стража молча распахнула перед ним двери одной из камер. Ширан прошёл внутрь и остановился напротив окровавленного, прикованного к стене человека, цвет волос которого невозможно было не различить из-за крови.

– Не тебе тягаться со мной, мальчик, – процедил герцог с презрительной злобой. – Скажи, чего ты добился?

Он наклонился, задрал лицо пленника, и вряд ли даже королева Вилиан сейчас могла бы опознать в бедняге своего сына.

– Слушай меня, Эйв, – прошипел Ширан в спёкшееся от крови лицо, – слушай, пока ты ещё способен слышать и понимать сказанное. Хочу, чтобы ты знал, что будет дальше. Ирис я верну. Я зол на неё из-за этой выходки и, возможно, никогда не прощу её побег. Ты доживёшь до того дня, когда Ирис вернётся. И я заставлю её смотреть, что бывает с теми, кто пытается что-либо у меня отнять. Она будет рыдать и валяться у меня в ногах, умоляя меня пощадить тебя. А ты будешь видеть, чем платит твоя сестра за твою продление твоей никчёмной жизни.

Эйв посмотрел на него затёкшим глазом.

– Ты жалок, – плюнул сквозь зубы. – Мужчина, не сумевший с достоинством принять отказ женщины. Ломающи её разум ради того, чтобы влюбить.

– Мне не нужна её любовь, мальчик. Мне нужно только её тело.

Эйв рассмеялся, облизнул распухшим языком окровавленные губы:

– Кому ты лжёшь, старик? Себе или мне? Если себе, то ты вдвойне жалок.

– Мой господин? – бесшумно вошедший Айтонас замер у порога.

Это был высокий, тонкий человек с серыми лисьими глазами в блестящем пенсне. Лопоухий. Длинные рыжие волосы собраны в хвост.

– Думаю, доктор эль Диар, – медленно проговорил Ширан, прищурившись, – наш гость знает толк в женщинах. Он достаточно погулял и, полагаю, некая часть тела ему больше не пригодится.

Айтонас холодно взглянул на пленника.

– Иными словами, вы приказываете его кастрировать? Он уже зрел для таких операций, и я не могу поручиться, что пациент не умрёт...

– Нужно чтобы не умер.

– В таком случае, мне нужен операционный стол. И простерилизованные инструменты.

Ширан кивнул:

– Будут.

Развернулся и вышел. Айтонас последовал за ним. Эйв бессильно повис на цепях.

– Слушай, сладенький, а ведь он прав, – вдруг заметил чей-то весёлый голос.

Эйв с трудом поднял голову, но единственный глаз не видел.

– Проблемы, дурашка? – с состраданием переспросил незнакомец. – Был один глазик, а теперь и вовсе ни одного? Вот скажи мне, почему вместо государственного переворота или, на худой конец, убийства Ширанчика, ты полез спасать девчонку? Ну вот вытащил ты её, а сам влип. Кто теперь защитить твою конфетку?

– Кто ты?

– Ну-у… я бы не назвал себя твоим другом, но врагом твоего врага, пожалуй, назову.

– Как твоё имя?

– Пф-ф. А не всё ли тебе сейчас равно? Через час, не позже, ты потеряешь способность к размножению, и будет бесконечно жаль, если такая красивая мордашка канет в небытие, не воспроизведя самого себя.

Эйв закрыл глаз, выдохнул и расслабился. Ясно было, что это какая-то игра Ширана.

– Хочешь, я тебя вытащу отсюда? – поинтересовался незнакомец.

– Хочу, – рассмеялся Эйв.

– Наконец-то первая здравая идея в твоей пустой голове.

Посетитель щёлкнул пальцами, и принц рухнул лицом вниз.

– Ой, – притворно испугался голос.

Преодолевая боль, принц заставил себя сесть. Оков на руках не было. На ногах… на ногах тоже не было. Эйв открыл глаз и смутно увидел тёмную фигуру.

– Кто ты?

– Зови меня Ирги. Мне будет приятно. Но, боюсь, ты сейчас совсем дохлый. Дай мне твои руки. Обе. Сам.

Эйв колебался один миг. В самом деле, имело ли смысла чего-либо опасаться в его положении? Молча протянул руки и тотчас почувствовал, как его ладони сжали, а затем по ним побежало… тепло? Его руки вдруг приятно разогрелись, а затем тепло охватило грудь, голову, побежало вниз, до пальцев ног и пяток. Вскоре Эйв вспотел от разлившегося жара. Отдёрнул руки, не выдержав: принцу казалось, что он сжимает раскалённые угли. Посмотрел на ладони: они покраснели и вспучились волдырями. Перевёл взгляд на гостя.

Перед ним стоял парнишка, не очень высокий, в чёрных штанах из тонкой кожи, в жёлтой рубахе, наполовину расстёгнутой. Темноволосый, зеленоглазый. Загорелый. Совсем молодой, младше Аста. С запястья свисали ниточки браслета из изумрудного бисера. Босой. Всё это Эйв увидел разом, и всё это врезалось в его память.

– Ты целитель?

– Вроде того, – рассмеялся Ирги. – Хочешь, я тебя выведу отсюда?

– Как? Перебьёшь охрану?

Паренёк рассмеялся:

– Вот ты хитрый, вопросом на вопрос отвечать!

«Я, должно быть, уже сошёл с ума, – подумал Эйв. – Всё это похоже на лютый бред».

– Хочу, – выдохнул и усмехнулся.

– Тогда у меня есть условие. Я буду с тобой, пока не расхочу.

– Зачем тебе это?

– Видишь ли, у меня тоже к Ширанчику есть некоторые вопросики. Так, по мелочам. Хочу использовать тебя в своих благих целях. Ну что, согласен?

Эйв пожал плечами. До странности не болевшими. Во всём теле словно не осталось и следа ран, переломов и гематом. Болели лишь сожжённые ладони, но это пустяки.

– Идёт.

– Договорились! – снова рассмеялся Ирги.

Подошёл к стене, положил ладонь на каменную кладку. Стена расступилась, открывая проход. Эйв не понял, как: не было видно ни как открылась дверь, ни как отъехала каменная панель. Было впечатление, будто камень просто растаял. Спаситель перехватил пристальный взгляд спасаемого. Уголки губ Ирги закруглились вверх, превращая губы в скобочку.

– Этот за́мок меня любит, – он подмигнул. – Идём. Ты опаздываешь.

– Ты демон? – прямо уточнил Эйв, встал и пошёл в образовавшийся коридор.

Ирги щёлкнул пальцами, и в темноте вспыхнул лёгкий, словно марево тумана, золотистый свет.

– А тебе сейчас не всё равно? – спросил миролюбиво.

– Ты прав. Всё равно.

– Вот и отличненько.

Ирги хлопнул в ладоши, и камень за ними закрылся, вернее – зарос.

А в это время где-то там, на северо-западе, воздушный шар подлетал к Варговому озеру, и Ирис, уже отрыдавшая, отистерившая, успевшая перекусить лепёшкой, вновь начала судорожно рыдать. Елисель, отчаянно йотпясь, молча обняла её и, тяжело вздохнув, прижала к себе.

– Он погиб! Он точно погиб. И если просто умер, то это ещё хорошо, – навзрыд частила Ирис.

– Слушай, хорош ныть, – не выдержала дочь лекаря. – Сейчас разверну шар, и полетим сдаваться твоему Ширану, раз тебе так без него плохо.

Принцесса вздрогнула.

– Я не могу, – прошептала жалобно. – Я не могу перестать плакать… Просто он для тебя никто, ты не понимаешь…

Елисель насмешливо фыркнула:

– Может, и никто, а может, отец моего будущего ребёнка. Чем Древние не шутят? Хотя, конечно, вероятность ничтожна...

Ирис отстранилась и посмотрела на неё круглыми глазами:

– Ты… ты девушка?

– Ну ты даёшь! – невесело рассмеялась Елисель. – Полночи на моей груди прорыдала и ни о чём не догадалась?

Принцессу хлюпнула носом, обняла подругу по несчастью, прижала к себе.

– Ты его любила, – прошептала, стуча зубами. – Значит, ты – моя сестра. А если у тебя родится ребёнок…

– Ну-ну, – проворчала Елисель, – Хорошо-хорошо. Сестра. Старшая, между прочим. Так что давай-ка помогай. Время пострадать у нас ещё будет. Надеюсь.