ГЛАВА 12. ПАВЕЛ. ЭТО КОНЕЦ. ВСЕ. Я ЗАВИСИМ ОТ НЕЕ

Истинная боль никогда не ощущается сразу. Она похожа на чахотку: когда человек замечает первые симптомы, это значит, что болезнь уже достигла едва ли не последней стадии.

(с) Юкио Мисима

Я ошибся впервые за много–много лет. Ошибки вообще мне с некоторых пор не свойственны, а тут я допустил их сразу несколько.

Во–первых, я наивно(противно звучит, правда?) полагал, что смогу ее с кем–нибудь смогу поделить. Даже с работой. А во–вторых, когда предложил девочке роль. Не надо было. Но сейчас уже поздно, потому что, мать его, я слово всегда держу.

А едва Виктор ее кожи губами коснулся, злость такая проснулась. И она, блять, стоит и огромными глазищами на него смотрит, позволяет к себе прикасаться. Ему, а когда я – лицо кривит и вырывается.

Так не только она поступила. Когда–то, едва я только на ноги встал и с успехом дела начал вести, встретил я девушку–ангела. Так мне казалось. Я вечность был готов смотреть в голубые глаза этой дряни и дышать запахом ее блондинистых волос. Готов бы всю себя ей отдать. Думал, наивный идиот, что влюбился и встретил “ту самую”. Я тогда еще верил в то, что сердце у меня есть и душа. Однако оказалось, что сука эта вообще подставная. Спит еще с тремя “смыслами всей жизни” и сосет своему главному боссу, что использует эту шлюху как неплохой информатор. А еще оказалось, что я из ее “мальчиков” самый противный. Мол, терпела только за подарки. Она сама мне это в лицо высказала в день разоблачения, когда я кончил в ее потрепанный рот, остальными дырками побрезговал. Она для меня больше не была ангелом. Скорее, куском дерьма с ртом.

И эта туда же. Кривится. Я в тот момент хотел ее придушить, чтобы закончить это все. Поставить жирную точку. Или раздавить суку. В пыль стереть губами.

Однако едва губ ее коснулся – пропал. Опять оглох и онемел. Пропал. И плевать стало, что ей хуево. Мне было хорошо.

И понял страшное: это конец. Все. Я зависим от нее.

Чертов Малеев встретил нас с улыбкой понимающей. Хотя хрен что он понимает. Он не знает, каково сходить с ума от ее запаха и не иметь возможность губами провести по ее коже, чтобы собрать ее тепло своей плотью.

– А говорил, что просто актрису, – покачал головой тот, что меня другом считает. Зря. Потому что друзей у меня нет.

– Давай к делу перейдем, – потянул затихшую Снежинку, усадил ее в кресло и встал за его спинку, положив руки ей на плечи. Она вздрогнула от того, что почувствовала мою ладонь на шее, но не возразила. Конечно, мы же не одни.

Однако повернулась и так посмотрела… Лишь на миг взглядом меня убила, разрезала кожу и солью обработала ее, чтобы рана не закрылась. Чтобы болела и пульсировала. За секунду, пока след не уберешь и за года.

– К делу, так к делу, – кивнул режиссер, делавший до этого вид, что не замечает напряжение между мной и Снежинкой, и вытащил из папки с бумаги лист, удостоверился, что это то, и протянул Дарье. – Покажи мне огонь, малышка.

Сжал зубы настолько сильно, что понятия не имею, как они не раскрошились, чтобы не высказать все нецензурные слова, которые вертелись на языке по поводу его фамильярности. Опередив девочку, сам взял лист и, сжав ладошку, которой она тянулась, начал читать кусок сцены с пламенной речью. По мере чтения у меня брови вверх поднимались от удивления, что эту пафосную фигню называют самым ожидаемым фильмом года.

– Ты уверен, что то нам дал? – спросил, вручая злой как черт Даше слова.

– Нет, бля, склероз, – язвительно ответил Виктор. – Спасибо, что веришь в меня и в мою идею.

– Верить – такого слова нет в бизнесе, – пожал плечами я, следя за Дарьей, которая так внимательно текст читала с сосредоточенным лицом.

– Готова, – она подняла голову, а желавший что–то сказать Малеев заткнул рот. – Только можно я встану?

Мрачно кивнул. Не хотел ее выпускать из капкана моих рук, потому что так я еще могу сдержать свои эмоции. Потому что так она точно моя.

Дарья встала, поправила кофту и, посмотрев прямо мне в глаза, начала говорить, подглядывая в текст:

– Я тебя отвоюю. Верну. Достану из лап смерти. Вытащу из океана равнодушия и реки боли. Спасу от всего мира: от себя, от тебя, от прохожих и врагов и от нас с тобой… – ее голос затих, а потом хрипло и надтреснуто заиграл: – Только ты сейчас дыши… чтобы и я дышала. Дыши сейчас и следующую секунду. И еще.

Я, ошарашенный эмоциями, что она выплескивает словами, не могу оторвать от нее взгляд. Будто только она сейчас есть. И ее голос, полный боли, надежды и прочей девичьей чепухи, что со звоном на землю падает, оживая из ее уст. А Даша тоже смотрит на меня, опускается на колени и продолжает:

– Прошу, – тихо, еле слышно, – пожалуйста… Обещаю разделить с тобой твою ненависть. Будем друг друга ненавидеть, а сердце свое упрямое я вырву… Будем друг другом пылать, а я буду гореть сильнее, – опустила голову, разорвав со мной колдовской взгляд. – Только дыши, прошу. Сейчас. И в следующую секунду. Дыши…

И тишину с дымкой высказанных слов нарушают тихие хлопки. Это Виктор.

– Шикарно! Нет, восхитительно! – он поднялся с кресла, потом сел, потом снова встал и спросил: – Заключаем контракт? Ну, блин, не мог ты раньше явиться? Я ж поседел за эти дни!

Выразительно посмотрел на его блестящую лысину.

– Я образно. Так что?

– Подожди, – притормозил я режиссера, который уже и за телефон взялся, чтобы юристу позвонить. – Сначала хочу узнать наконец, что за фильм я продюсирую. Ну и по мелочи: актерский состав, место съемок и прочее.

Дарья же не выглядела счастливой. Поджав губы, она встала и села обратно в кресло, но на самый краешек. И она словно бы “отключилась” от реальности, забыла обо всем на свете.

– Господи, – Вик закатил глаза. – Если бы ты позавчера пришел на встречу, то узнал бы. Сообщаю: апокалиптика, драма и, конечно же, любовь. То, что люди любят: зрелищность, шикарные спецэффекты и сопли. В общем, нашествие всяких тварей инопланетного происхождения. Мир погибает, люди погибают, и вот в этом хаосе рождаются чувства. Сначала неприязнь, а дальше по жанру.

– Хорошо, – кивнул, сам смотрю на Дарью. Сжираю голодным взглядом, мечтая открыть ее душу и все узнать о ней, и прочесть, что у нее на уме.

– Съемки в Москве, конечно же. Я уже обо всем договорился.

– Прекрасно. Пришли мне на почту договор и сценарий. Мы подумаем, – и Снежинке: – Даша, идем.