Глава 17

Лиза встала, прошлась по кухне, остановилась у окна. – Я добьюсь признания отцовства через суд, если ваш муж не признает ребёнка добровольно, – сказала она жёстко. – ДНК-тест всё подтвердит. Игорю придётся признать Мишу. – И что дальше? – спросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет от её расчётливости. – А дальше… – она повернулась к нам, – либо он женится на мне, и мы вместе будем воспитывать сына. Либо я оставлю Мишу ему и уеду. Начну жизнь заново, в другом городе, может, даже в другой стране. – Ты готова бросить собственного ребёнка? – я не могла поверить своим ушам. – Снова? – А что мне с ним делать? – Лиза пожала плечами. – Тащить за собой по съёмным квартирам? Искать мужчину, который примет чужого ребёнка? Я уже попробовала – не работает. Мужчины бегут, как только узнаю́т о Мише. – Но это же твой сын! – воскликнул Андрей. – Как ты можешь так говорить? – Легко, – отрезала Лиза. – Я не создана быть матерью. Я хочу красивой жизни, хочу путешествовать, хочу дорогие вещи. С ребёнком на руках этого не получить. Я смотрела на неё и не узнавала. Где та испуганная девушка, которая подошла ко мне месяц назад? Где мать, переживающая за сына? – А если Игорь не захочет воспитывать Мишу? – спросила я тихо. Лиза усмехнулась: – Тогда сдам в детдом. Там ему будет лучше, чем со мной. По крайней мере, накормят, оденут, в школу отправят. – Ты чудовище, – прошептал Андрей. – Нет, я реалистка, – парировала Лиза. – Твой отец изнасиловал меня, спал со мной два месяца, сделал ребёнка и бросил. Почему я должна страдать? Почему я должна жертвовать своей жизнью? – Лиза, – сказала я. – Твой план не сработает. Я знаю своего мужа. Он ни за что, не женится на тебе после нашего развода, даже если ты через суд заставишь его признать отцовство. Ты просчиталась. А сдав ребёнка в детский дом, алименты муж будет платить туда, а не тебе. – Я придумаю что-нибудь и … Я не могла больше её слушать. Встала из-за стола, ноги подгибались, но я заставила себя идти. В голове билась одна мысль: Миша. Маленький, светлый мальчик, который называет меня бабушкой. Который с таким восторгом показывал мне свои рисунки, строил башни из кубиков, прижимался ко мне, когда я читала ему сказки. Он не виноват. Ни в чём не виноват. Не нужен матери, которая готова сдать его в детдом ради «красивой жизни». Не нужен отцу… моему мужу, который изнасиловал девушку, сделал ей ребёнка и выбросил из жизни, как использованную вещь. Я прошла в комнату, где спали дети. Приоткрыла дверь. Маша и Миша лежали на кровати, обнявшись. Сердце разрывалось от боли. За полтора месяца, что я знала этого ребёнка, он стал мне родным. Я полюбила его всей душой – его звонкий смех, его бесконечные «почему», его доверчивые глаза, когда он смотрел на меня и спрашивал: «Бабушка, ты завтра придёшь?» А теперь выясняется, что он не мой внук. Он… сын моего мужа. Мой пасынок? Господи, как это чудовищно звучит. Я тихо закрыла дверь, прислонилась к стене. Что будет с Мишей? Неужели эта бездушная женщина действительно способна отдать его в детдом? Просто выбросить из жизни, как ненужную вещь? Нет. Я не позволю. Что сказать Мише? Чтобы не называл меня бабушкой? Он спросит: «Почему?» И что я ему отвечу, ведь это всё невозможно объяснить трёхлетнему ребёнку. Пусть он не мой внук по крови. Пусть он сын человека, которого я больше не могу называть мужем. Но этот мальчик уже занял место в моём сердце. Я не дам его в обиду. Не позволю, чтобы он оказался в детдоме, брошенный всеми. Я вернулась на кухню. Андрей сидел, уронив голову на руки. Лиза стояла у окна с непроницаемым лицом. – Лиза, – сказала я, и мой голос звучал на удивление спокойно. – Если ты не хочешь воспитывать Мишу, я заберу его себе. Она обернулась, в глазах мелькнуло удивление. – Вы? После всего, что узнали? – Да, я. Потому что этот ребёнок ни в чём не виноват. Потому что я успела его полюбить. Потому что он заслуживает семью, любовь, заботу. – Мама… – Андрей поднял голову. – Ты уверена? После того, что сделал отец… – Твой отец мне больше не муж, он вернётся, я потребую, чтобы он официально признал мальчика, а затем разведусь и через суд добьюсь, чтобы после развода ребёнка оставили жить со мной, – отрезала я. – Миша… Миша останется моим мальчиком. Тебе, Лиза, после официального признания отцовства нужно будет написать отказ от родительских прав. Лиза смотрела на меня долго, оценивающе. Потом кивнула: – Согласна. Оформим всё официально. Я откажусь от родительских прав. Но… есть условие. – Какое? – Деньги. Мне нужны деньги на новую жизнь. Три миллиона рублей. И я исчезну навсегда. Вы больше никогда меня не увидите. Три миллиона. Я думала о своих накоплениях, о квартире, доставшейся мне в наследство от родителей, которую я сдавала. Её придётся продать, ну ничего, при разводе с Игорем эту квартиру разделят поровну, куплю новую. – Хорошо, – сказала я. – Ты получишь свои три миллиона. Но сначала мы оформим все документы. – Сейчас дети встанут, и мы с Мишей уедем отсюда, – Лиза встала из-за стола. – Не надо никуда уезжать, – остановила я её. – Живите здесь. Дождёмся приезда Игоря. – Вы уверены, что это правильно? – спросила Лиза. – Я уже ни в чём не уверена, – сказала я в ответ. Андрей вдруг встал, подошёл ко мне и взял за руку. Глаза у него были красные, лицо осунувшееся. – Мам… а что мне делать с Катей? – голос его дрогнул. – Я признался ей в измене. Сказал, что да, это правда, что был с другой женщиной. Откатить назад невозможно. Она никогда не простит. Она… она чуть не умерла из-за меня. И ребёнок… наш ребёнок… я даже не знал, что она беременна… Он сжал мою ладонь так сильно, что стало больно. – Как мне её вернуть? Как уговорить простить? Я люблю её, мама. Люблю больше жизни. Без неё я… я не знаю, как жить. Я посмотрела на него – на своего большого, сильного сына, который сейчас выглядел таким потерянным, как маленький мальчик. – Андрей… – я погладила его по щеке. – Ты должен дать ей время. Сейчас она в шоке, в боли. Она потеряла ребёнка. Она чувствует предательство. И да, ты признался, сейчас это ранит её сильнее всего. – Но если бы я не признался… – он сглотнул. – Если бы сказал, что это ложь, что Лиза врёт… – Сейчас уже ничего не поделаешь. Да, ты признался. Но в этом и моя вина есть. Если бы я не промолчала про Лизу и Мишу, такого бы не произошло. Катя бы никогда ни о чём не узнала. Я буду умолять её простить тебя и меня. – А мне что делать? – он почти кричал. – Она меня даже видеть не захочет! – Подожди, – сказала я твёрдо. – Не дави на неё. Дай ей выдохнуть. Будь рядом, но не навязывайся. Приходи каждый день. Приноси цветы, фрукты – не для того, чтобы купить прощение, а чтобы показать, что ты рядом. Говори ей, как любишь. Не оправдывайся – она сейчас не готова слушать оправдания. Просто будь. И когда она будет готова говорить – слушай. Слушай всё, что она скажет, даже если будет больно. Даже если будет кричать. Принимай всю её боль. Андрей кивнул, но в глазах стояла безнадёжность. – А если она всё-таки подаст на развод? – Тогда… – я сглотнула ком в горле. – Тогда ты отпустишь её. Если она решит, что не может жить с тобой – отпусти. Ради неё. Ради Маши. Но пока есть хоть малейший шанс – борись. Не словами, а делами. Стань тем мужчиной, которого она заслуживает. И никогда, слышишь, никогда больше не предавай. Он опустил голову, плечи его задрожали. – Я не знаю, смогу ли я жить без неё… – Сможешь, – сказала я жёстко. – Ради Маши – сможешь. И ради себя. Ты молодой, Андрей. У тебя вся жизнь впереди. Но сейчас главное – Катя. И Маша. И…Миша. Мы все теперь связаны. И нам всем придётся научиться жить с этой правдой. Встав из-за стола, я вышла из кухни. Мне нужно было побыть одной, обдумать всё, что произошло за эту страшную ночь. Подумать, как исправить те ошибки, которые я совершила. Склеить разбитую жизнь Андрея и Кати. Я приложу все усилия, но сохраню брак сына.