Глава 20

Утро началось со звонка будильника в семь часов. Я открыла глаза и первым делом посмотрела на Мишу – он всё ещё спал, подложив кулачок под щёку. Осторожно выскользнула из-под одеяла и пошла на кухню. Нужно было позвонить в издательство. Дождалась восьми часов, набрала номер секретаря. – Алина, доброе утро. Это Диана Александровна. Передайте, пожалуйста, что меня сегодня не будет. Семейные обстоятельства. Я приеду позже, напишу заявление об увольнении. – Что? – голос Алины звучал ошарашено. – Диана Александровна, вы серьёзно? – Абсолютно серьёзно. Спасибо за всё. До свидания. Отключилась, не дав ей договорить. Следующий звонок – Андрею. – Мам? – голос сына был хриплым, усталым. – Доброе утро, сынок. Как ты? Как Маша? – Маша спит ещё. Я… я всю ночь не мог заснуть. Всё думаю о Кате. Мам, я хочу передать ей телефон в больницу. Вдруг ей что-то понадобится. – Хорошая идея. Я заеду к вам, заберу телефон, потом в больницу к Кате. И Андрей… я привезу Мишу, мне ещё нужно заехать в издательство. Ты не против, если он у вас побудет? Пусть дети поиграют. – Хорошо. Всё равно я Машу сегодня в садик не поведу, она ночью плохо спала. – Правильно. Тогда до встречи. Положила трубку и увидела в дверях Лизу. Она стояла, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. – Доброе утро, – сказала она ровно. – Доброе. Лиза прошла к кофеварке, налила себе чашку. – Мне звонил ваш муж, – сказала она, не оборачиваясь. – Очень злой был. Кричал, угрожал. Сказал, чтобы я убиралась из вашей квартиры немедленно. – И что ты ответила? – Что буду ждать его возвращения. Что у нас есть неоконченный разговор. Она повернулась ко мне, и я увидела в её глазах абсолютное равнодушие. – Он сказал, что никогда не признает ребёнка. Что скорее убьёт меня, чем позволит разрушить его репутацию. – Он не посмеет, – сказала я твёрдо. – Вы уверены? – Лиза усмехнулась. – Вы прожили с ним двадцать пять лет и не знали, на что он способен. А я знаю. Видела его истинное лицо с первой ночи. – Лиза, что ты хочешь? Действительно хочешь? Деньги? Отмщения? Чего? Она помолчала, покрутила чашку в руках. – Я хочу, чтобы он признал, что натворил. А я… я просто хочу начать жизнь заново. Без прошлого, без этого кошмара. – Ты получишь свои деньги, как я и обещала. Но сначала – все формальности. ДНК-тест, признание отцовства, отказ от родительских прав на Мишу. – Согласна, – кивнула она. – Чем быстрее, тем лучше. В этот момент в кухню вошёл заспанный Миша, потирая глазки. – Бабушка? Мама? Миша подошёл к Лизе, потянулся к ней, она его чмокнула в щёку и подтолкнула ко мне. – Доброе утро, солнышко, – я подхватила его на руки. – Как спалось? – Хорошо. А мы сегодня опять в парк поедем? – Нет, милый. Сегодня мы поедем в гости к Маше. Будете играть. Хочешь? – Да! – он просиял. – А там есть игрушки? – Конечно есть. Но сначала – завтрак. Я усадила Мишу за стол, приготовила ему кашу. Лиза молча наблюдала, как я кормлю её сына, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на… сожаление? Или мне показалось? После завтрака я быстро собралась, собрала Мишу, вызвала такси, и мы поехали к Андрею. Зашли в квартиру, Маша уже встала и завтракала. – Бабушка приехала! – радостно закричала она. – Привет, милая. Вы с Мишей поиграете, а бабушка пока съездит по делам. – Мам, – Андрей вошёл в кухню, держа в руках телефон и сумку. – Вот, телефон и кое-какие вещи я собрал. Туалетные принадлежности, нижнее бельё, халат. – Молодец. Спасибо сынок. Ладно, я побежала. Маша, Миша, слушайтесь и не хулиганьте. – Хорошо, бабушка, – в унисон сказала дети, когда я уже выходила из квартиры. На метро поехала в больницу, поднялась на третий этаж. В палате Катя не спала. Сидела в кровати, подперев подушками спину, и смотрела в окно. – Доброе утро, Катюша. Она повернулась ко мне. Лицо всё ещё бледное, но уже не такое безжизненное, как вчера. – Здравствуй, мама. – Как ты себя чувствуешь? – Лучше. Физически. А душевно… – она покачала головой. – Катя, мне нужно тебе кое-что рассказать. Это важно. Это может… изменить твоё отношение к ситуации. Она насторожилась. – Что ещё? Какие ещё тайны? – Миша – не сын Андрея. Катя вздрогнула, широко открыла глаза. – Что? Но… он же так похож… – Да, похож. Потому что он сын Игоря. Моего мужа. И я рассказала ей всё. Про ту ночь четыре года назад. Про то, как Игорь изнасиловал пьяную девушку. Про их двухмесячный роман. Про то, как он бросил её, узнав о беременности. Про ложь Лизы, которая решила повесить ребёнка на Андрея. Катя слушала молча, и с каждым словом её глаза становились всё шире. – Господи… – прошептала она, когда я закончила. – Это… это чудовищно. – Да. Но главное – Андрей не предавал тебя так, как ты думала. Да, была измена. Одна. В пьяном состоянии. Это не оправдание, но… – Но это не два месяца романа, – закончила за меня Катя. – Не осознанное предательство. Не ребёнок на стороне. Это всё равно его не оправдывает. Я знаю, что ты скажешь. Но…, бросить девушку в квартире, наедине с пьяным отцом, убежать, как последний трус…! Я даже сейчас уже и не знаю, что хуже, измена или его трусость. Она откинулась на подушки, закрыла глаза. – Катя, я не оправдываю его. Да, он изменил. Один раз. И он признал это. Да, он испугался. Но дай ему ещё один шанс. Катя, пожалуйста. Катя молчала долго. Потом открыла глаза, посмотрела на меня. – А папа… то есть Игорь… он действительно способен на такое? – Очевидно, да. Я прожила с ним четверть века и не знала. А теперь… теперь я подаю на развод. – Цена молчания…, слишком дорогую цену мы заплатили. За молчание отца, за твоё молчание…, не знаю, смогу ли я перебороть себя и простить, тебя, Андрея. Катя снова замолчала. А потом тихо сказала: – Мне нужно время. Чтобы всё осмыслить. Слишком много информации. Но… спасибо, что рассказала. Пусть немного, как это ни странно, но мне стало легче. Боль от измены никуда не ушла, да и не уйдёт никогда, но это действительно меняет… многое. Я узнала своего мужа совершенно с другой стороны. – Андрей хотел передать тебе телефон и ещё кое-какие вещи. Вдруг что-то понадобится. – Хорошо. Спасибо. – Катюша… ты хотя бы подумаешь о возможности простить его? Она посмотрела на меня долгим взглядом. – Я подумаю, мама. Обещаю. Но пока… пока мне нужно побыть одной. Разобраться в себе. Понять, смогу ли я снова ему доверять. – Это всё, о чём я прошу. Подумай. Не спеши с решениями. Я встала, поцеловала её в лоб. – Я люблю тебя, Катюша. Что бы ты ни решила – я буду на твоей стороне. Но помни – Маше нужны оба родителя. И Андрей… он тебя любит. По-настоящему любит. Вышла из палаты с надеждой. Да, не прощение, но хотя бы готовность подумать. Это уже что-то. Я вышла из больницы и поехала в издательство. Знакомое здание, где я проработала больше двадцати лет. Сколько рукописей прошло через мои руки, сколько авторов я открыла для читателей. А теперь всё это останется в прошлом. В отделе кадров меня встретила Марина Петровна – наш кадровик, женщина предпенсионного возраста с аккуратной причёской и в строгом костюме. – Диана Александровна! – она удивлённо подняла брови. – Алина передала, что вы хотите… уволиться? Это какое-то недоразумение? – Никакого недоразумения, Марина Петровна. Я действительно увольняюсь. По собственному желанию. Она растерялась, поправила очки. – Но… но как же? Вы же… Игорь Николаевич в курсе? – Мой муж узнает, когда вернётся из командировки, – ответила я спокойно. – Давайте оформим все документы. – Диана Александровна, может, вам стоит подумать? Взять отпуск? У всех бывают трудные периоды… – Марина Петровна, – я села напротив неё, – я всё обдумала. Это окончательное решение. Прошу вас, давайте без лишних разговоров. Она вздохнула, достала бланк заявления. – Хорошо. Но по закону вы должны отработать две недели. – Я не буду отрабатывать. Если вы не уволите меня сейчас, я возьму больничный. – Я вас поняла. Хорошо, как скажете. Следующие полчаса ушли на заполнение бумаг. Заявление, приказ, обходной лист. Марина Петровна смотрела на меня с плохо скрываемым любопытством, но вопросов больше не задавала. – Трудовую книжку сможете забрать через три дня, – сказала она, когда мы закончили. – И… Диана Александровна, если передумаете… – Не передумаю. Спасибо, Марина Петровна. За всё. Я поднялась, вышла из кабинета и пошла к лифту. По пути встретила несколько коллег – кивала, улыбалась, но не останавливалась поболтать. Что я могла им сказать? Что жена главного редактора увольняется, потому что больше не может работать в одном здании с мужем-насильником? В своём кабинете я быстро собрала личные вещи – фотографию Маши в рамке, любимую кружку, блокнот с заметками. Всё поместилось в небольшую коробку. Двадцать с лишним лет работы – и вот всё, что я забираю с собой. Последний взгляд на кабинет. Здесь я была счастлива. Здесь я нашла своё призвание. Но это глава закрыта. Спустилась на первый этаж, вышла из здания. На улице глубоко вдохнула морозный воздух. Свобода. Страшная, непривычная, но – свобода. Теперь – забрать Мишу и ехать домой. Начинать новую жизнь.