Глава 19

Мы поднялись в квартиру, но Андрей не стал раздевать Машу и не разделся сам. Разулся, прошёл в комнату, собрал вещи Маши и, выйдя снова в прихожую, сказал: – Мам, мы с Машей домой поедем. Не хочу здесь оставаться и ребёнка оставлять. Завтра позвоню в издательство, возьму отпуск за свой счёт. Буду с Машей, пока Катя в больнице. Нужно её водить в садик, забирать. Я кивнула, поняла, как тяжело сыну находится в этой обстановке. – Хорошо, идите, – сказала я. Поцеловала Машу и обняла сына. Когда Андрей с Машей ушли, в квартире повисла тяжёлая тишина. Лиза ушла в свою комнату, не сказав ни слова. Я осталась одна с Мишей, который продолжал катать свою машинку по ковру. – Миша, хочешь поехать в парк развлечений? – спросила я, понимая, что не могу больше находиться в этих стенах. – Да! – он подпрыгнул от радости. – С каруселями? – С каруселями, с горками, с батутами. Со всем, что захочешь. Я быстро собрала его, крикнула Лизе, что мы уезжаем. Ответа не последовало. В торговом центре было многолюдно. Миша носился от одного аттракциона к другому, а я сидела за столиком, наблюдая за ним. Мой телефон завибрировал. Игорь. Сначала я не хотела брать трубку, но понимала, что этот разговор неизбежен, хотела оттянуть его хотя бы до завтра. И всё же ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно: – Алло. – Диана! – голос Игоря был бодрым, довольным. – Отличные новости! Мы подписали ещё два контракта. Дела идут просто замечательно. Та как? Как дети? Послезавтра вылетаю. Я закрыла глаза. – Понятно, – выдавила я. – Диана, что у тебя с голосом? – в его голосе появилось удивление. – Что-то случилось? – Игорь… – я сделала глубокий вдох. – Нам нужно поговорить. Серьёзно поговорить. Пауза. – О чём? – его тон стал настороженным. – Катя в больнице. – Что?! – он почти крикнул. – Что случилось? – Она…, выкидыш. – Господи… Что произошло? Я смотрела на Мишу, который карабкался по верёвочной лестнице, и понимала – момент истины настал. – Лиза с Мишей живут у нас. Катя узнала про измену Андрея. Молчание было долгим. Я слышала его дыхание в трубке – тяжёлое, прерывистое. – То есть как это у нас? – наконец спросил он, и голос его был глухим. – Я же сказал… – Я её пригласила. Лиза позвонила и сказала, что у неё в квартире потоп. Неожиданно пришла Катя с Машей, увидела Лизу и Мишу. Всё поняла. – Что?! – теперь он кричал. – Ты привела их в наш дом?! После того, как я запретил?! – Им некуда было идти. – И ты… Господи, Диана! Ты понимаешь, что натворила?! – Я понимаю, – ответила я спокойно. – И знаешь, что ещё я понимаю? Что ты лжец. Что ты насильник. Что Миша – твой сын, а не Андрея. Тишина была оглушительной. Я слышала, как он сглотнул. – Что за бред ты несёшь? – Не бред, Игорь. Лиза всё рассказала. Как ты изнасиловал её в ту ночь. Как потом два месяца с ней встречался. Как бросил, когда она забеременела. Бросил деньги на аборт и исчез. – Она врёт! – прорычал он. – Эта шлюха врёт! Она хочет денег, вот и придумала… – Нет, Игорь. Она не врёт. Андрей сказал, что у них было только один раз, с презервативом, и что он убежал из квартиры, когда ты их застал, и вы остались с Лизой наедине. Ты подставил собственного сына, боялся, что правда выплывет наружу, не сказал мне правду. Надеялся заткнуть Лизе рот деньгами. – Диана… – Когда вернёшься, мы сделаем тест ДНК, – перебила я. – И ты признаешь Мишу. Официально. А потом мы разведёмся. – Ты с ума сошла! – закричал он. – Из-за какой-то шлюхи ты хочешь разрушить нашу семью?! – Нашу семью разрушил ты, – сказала я. – В ту ночь четыре года назад. А я просто собираю осколки. – Диана, послушай… – Нет. Я сказала всё, что хотела. До встречи. Я отключилась, не дав ему договорить. Руки дрожали. В груди было пусто и холодно. – Бабушка! – Миша подбежал ко мне, раскрасневшийся от беготни. – Смотри, я почти до самого верха долез! – Молодец, мой хороший! – я обняла его, прижала к себе. Этот мальчик – невинная жертва в грязной истории взрослых. Но я не дам его в обиду. Что бы ни случилось, когда вернётся Игорь, я буду бороться за Мишу. За его право иметь семью, дом, любовь. Мы пробыли в парке развлечений до вечера. Миша накатался на всех аттракционах, ел сахарную вату, измазался шоколадным мороженым. К концу дня он устал и задремал у меня на руках в такси. Дома Лиза по-прежнему сидела в своей комнате. Я уложила Мишу спать, прочитала ему сказку про трёх поросят. Он слушал, борясь со сном, а потом спросил: – Бабушка, а почему та девочка сегодня уехала? Маша. Мы же хорошо играли. – Она вернётся, милый. Обязательно вернётся. Вы ещё будете играть вместе. – Правда? – Правда. Спи, мой хороший. Он закрыл глаза, а я сидела рядом, гладя его по голове, и думала о разговоре с Игорем. О том, как изменится наша жизнь. Всё рухнуло за какие-то сутки. Семья Андрея на грани развода. Мой брак – фикция. А в центре всего – трёхлетний мальчик, который ни в чём не виноват. Я сидела у кровати спящего Миши ещё долго после того, как он заснул. В полумраке моей комнаты, глядя на его умиротворённое личико, я пыталась собрать мысли воедино. Завтра. Завтра я снова поеду к Кате. И расскажу ей всю правду – про Игоря, про то, что Миша не сын Андрея. Может быть, это поможет ей простить мужа. Ведь измена была, да, но единственная, в состоянии алкогольного опьянения. Не два месяца романа, не осознанное предательство. Я знала, Катя любила моего сына всей душой, без оглядки, без сомнений. И я верила – эта любовь ещё жива. Под слоем боли, обиды, отчаяния – она есть. Нужно только помочь ей пробиться наружу. Конечно, узнать, что твой свёкор – насильник будет для Кати ещё одним ударом. Но это же снимет часть вины с Андрея. Да, он привёл женщину в дом. Да, изменил. Но он не бросал беременную любовницу, не делал ребёнка на стороне. А Игорь… При мысли о муже внутри всё сжималось от ярости. Как я могла прожить с ним столько лет и не видеть его истинного лица? Какой же он подонок и трус. Подставил собственного сына. Ведь скажи он мне сразу правду, жизнь повернулась бы по-другому. Да, мы бы развелись, но Андрей и Катя не пострадали бы. Катя никогда не узнала бы об измене Андрея. Но… тогда я не привязалась бы к Мише, не узнала этого мальчика и не прикипела к нему всем сердцем, он бы попал в детский дом. Своей матери он не нужен, отцу тоже. Ох! Как всё сложно. Я тихо поднялась, поправила одеяло на Мише и вышла из комнаты. На кухне налила себе чаю, села за стол. Нужно всё продумать. Как рассказать Кате? Какие слова подобрать, чтобы она хотя бы задумалась о прощении? Я допила остывший чай, помыла чашку. В голове крутилась ещё одна мысль – а что, если Катя всё-таки не простит? Что, если её любовь не выдержит такого удара? Тогда… тогда придётся принять её решение. Помочь им развестись с минимальными потерями для Маши. Поддержать обоих – и Катю, и Андрея. Остаться для Маши любящей бабушкой, якорем стабильности в бурном море взрослых проблем. Я посмотрела на часы – половина двенадцатого. Пора ложиться. Завтра будет трудный день. Разговор с Катей. Проходя мимо комнаты Лизы, я остановилась. Из-за двери не доносилось ни звука. Спит? Или лежит и строит планы своей новой «красивой жизни» за мои три миллиона? Я покачала головой. Неважно. Главное – чтобы она исчезла из жизни Миши, оставив его мне. А там… там посмотрим. В спальне я долго не могла заснуть. Лежала рядом с посапывающим Мишей, глядя в темноту, и думала о том, как за одни сутки рухнуло всё, что строилось годами. Но может, это и к лучшему? Может, пора перестать жить во лжи? Завтра я поговорю с Катей и, если будет нужно, буду приезжать разговаривать каждый день, убеждать, уговаривать. И буду надеяться на чудо – что любовь окажется сильнее боли. Что прощение возможно. Что из осколков можно собрать что-то новое, может быть, даже лучше прежнего. С этой надеждой я наконец провалилась в тревожный сон.