Глава 7

С этого дня я стала довольно часто приезжать к Мише. Сбегала с работы пораньше, когда Игорь уезжал по делам, и я была уверена, что в издательство он не вернётся. Иногда просто гуляла с ним на площадке, пока Лиза готовила ужин или мыла полы. Иногда забирала его на час-полтора: в «Детский мир», в кафе с шариками. Миша быстро привык: едва завидев меня у подъезда, бросался с криком «Бабушка Диана!» и тащил показывать новые «сокровища»: то найденный блестящий камешек, то рисунок, на котором мы с ним были изображены огромными палочками с улыбками до ушей. К мальчику я привязалась сразу и безнадёжно. Он был светлый, доверчивый, благодарный за каждую мелочь. Смотрел на меня огромными глазами и говорил: «Бабушка, а ты завтра тоже придёшь?» – и я таяла, как масло на сковородке. С Лизой же всё оставалось по-прежнему холодно и отчуждённо. Она не грубила, не прогоняла, но и не подпускала ближе положенного. Спасибо говорила тихо, глядя в сторону. Подарки принимала – игрушки, одежду, продукты – но всегда с одной и той же фразой: – Не стоило. Нам хватает. Если я пыталась спросить, как дела, как здоровье, как спит Миша, получала короткое: – Нормально. Всё в порядке. И сразу переводила тему на практическое: – Ему ботинки на размер больше нужны. И куртка уже мала в плечах. Я оставляла деньги в конверте на столе. Лиза никогда не считала при мне, просто убирала конверт в ящик и кивала. Ни разу не спросила, откуда я беру эти «дополнительные» суммы. Ни разу не предложила чаю. Ни разу не села рядом поболтать, пока Миша играл. Я понимала её. Понимала и не обижалась. Дома я старалась вести себя как обычно. Игорь ничего не замечал – приходил поздно, уходил рано, часто уезжал на встречи. Мы почти не разговаривали, спали в одной кровати, как чужие люди. Иногда я ловила себя на мысли, что это даже к лучшему – не нужно притворяться, что всё хорошо. И вот, в один из вечеров, когда я собиралась из издательства поехать к Мише, раздался звонок. Катя. – Мама, – в её голосе звучала обида. – Ты, видимо, совсем забыла о нас? Только звонишь иногда, а раньше каждый день звонила, про приехать я вообще молчу – за прошедший месяц, ты была у нас всего четыре раза. Я замерла с телефоном в руке. Господи, она права. Почти месяц. Я настолько погрузилась в жизнь Миши, что действительно давно не заезжала к ним, хотя раньше, бывала у них не меньше двух раз в неделю. Последний раз была в конце ноября – привезла зимний комбинезон и уехала через час, потому что Лиза написала: «Мне нужно на маникюр. Сможете посидеть с Мишей, или мне попросить соседку?» – Катюша, прости, – выдохнула я. – Работы очень много, новые авторы, сроки горят… – Мам, ну что за отговорки? – Катя вздохнула. – Машенька по тебе скучает. Всё спрашивает, когда бабушка приедет. Вчера нарисовала тебе рисунок – домик с садиком, сказала, что это для бабы Дианы. Чувство вины накрыло с головой. – Я обязательно сегодня заеду, милая. После работы сразу к вам. – Правда? – в голосе Кати появилась радость. – Мама, мы так будем рады! А то без Андрея совсем скучно. – Ах, да! Он же в командировку вчера уехал, – вспомнила я. – Да. Куда-то за Урал. Игорь Николаевич отправил – сказал, нужно в местном издательстве посмотреть рукописи перспективных авторов, может, контракты заключить. – Понятно. Катюш, я после шести буду, хорошо? – Конечно, мам. Мы ждём! Я положила трубку и набрала номер Лизы. – Лиза, привет. Я сегодня не смогу приехать, дела семейные. – Хорошо, – ответила она спокойно. – Я завтра приеду обязательно. И игрушку новую привезу – видела в магазине конструктор, Мише должен понравиться. – Диана Александровна, – Лиза помолчала. – Нужно ещё зимнюю курточку и ботинки ему купить, а то из тех вещей он уже вырос. – Конечно, куплю. Пришли мне размеры. После работы я поехала к Кате. По дороге заскочила в магазин, купила торт – любимый Машеньки, с клубникой. Дверь открыла сама Машенька. – Бабуля! – она бросилась ко мне, обняла за ноги. – Ты приехала! А я думала, ты нас забыла! – Как я могу забыть свою любимую внучку? – я подняла её на руки, поцеловала в макушку. – Мам, проходи! – Катя появилась в прихожей, улыбаясь. – Как я рада тебя видеть! Мы прошли в кухню. Машенька тут же потащила меня смотреть свои новые рисунки, рассказывать про садик, про подружку Алису, про воспитательницу Марью Ивановну. – А папа уехал, – сообщила она важно. – Сказал, привезёт мне куклу. Большую! Катя поставила чайник, достала чашки. – Мам, ты правда какая-то странная. Всё в порядке? – Да, милая, всё хорошо. Просто работы действительно много, потерялась в днях. Даже не заметила, что уже две недели у вас не была. Ужас! Прости меня, Катюша. – Нельзя так много работать, надо иногда отдыхать. А с папой всё нормально? – она села напротив, внимательно глядя на меня. Я постаралась улыбнуться. – Всё хорошо, Катюш. Просто возраст, усталость. Нам же уже не двадцать лет. Она кивнула, но я видела – не поверила. Катя всегда была чуткой, замечала малейшие изменения в настроении близких. Машенька показывала мне свои игрушки, рассказывала сказки, которые выучила в садике. Я смотрела на неё и невольно сравнивала с Мишей – они же почти ровесники, сводные брат и сестра. Могли бы дружить, играть вместе… Мы продолжали пить чай с тортом, Машенька носилась по квартире, то прибегая показать очередную игрушку, то убегая обратно. Катя сидела напротив, подперев щёку ладонью, и смотрела на меня с мягкой, тёплой улыбкой. И от этого становилось ещё больнее. Я не выдержала. Поставила чашку и тихо спросила: – Катюш… а вот скажи мне, чисто теоретически… Если бы Андрей… ну, изменил тебе… ты смогла бы простить? Она замерла с ложкой в руке. Улыбка медленно сползла с лица. – Зачем ты спрашиваешь, мама? – голос дрогнул. – Ты что-то знаешь? Андрей изменил мне? Когда? – Нет-нет, милая! Просто в жизни всякое бывает. Теоретически. Мы же женщины, иногда думаем о таких вещах… Катя отвела взгляд в сторону, потом снова посмотрела на меня. Глаза у неё стали влажными. – Никогда, – прошептала она. – Я бы не смогла. Я бы… я бы, наверное, не захотела жить. Я его так люблю, мама. До дрожи. До безумия. Всё, что у меня есть – это он и Маша. Если он предаст… всё рухнет. Я просто не переживу. Она быстро вытерла уголок глаза костяшками пальцев, будто это была пылинка, а не слеза, и попыталась улыбнуться. – Но это же теоретически, да? Андрей никогда… он не способен на такое. Правда ведь? Я кивнула, чувствуя, как внутри всё леденеет. – Конечно. Он никогда не предаст тебя. Катя облегчённо выдохнула и тут же перевела тему на новый рецепт пирога, но я уже не слышала. В голове крутилась одна мысль: она не переживёт. Никогда не простит. Значит, правда убьёт её. Или, по крайней мере, ту Катю, которую я знаю – светлую, доверчивую, верящую в своего Андрея, как в бога. Теперь я точно знала: мне придётся разрываться между двумя детьми до конца жизни. Одну я буду обнимать открыто, называя внучкой при всех. Другого – тайком, в чужом дворе, прячась от собственного мужа и сына, как преступница. Я смотрела на Машеньку, которая подбежала и сунула мне в руки рисунок: домик, солнышко, три фигурки – папа, мама, она сама. «Это мы все вместе», – гордо сказала она. – Мам, останься ночевать, – предложила Катя, когда я стала собираться. – Зачем тебе ехать через весь город? У нас есть свободная комната. – Спасибо, Катюша, но мне нужно домой. Завтра рано на работу. – Ну хорошо. Но в выходные приезжай обязательно! Может, пообедаем все вместе? Андрей к субботе вернётся. – Постараюсь, – пообещала я, хотя знала, что в субботу обещала повести Мишу в детский парк развлечений. Лиза согласилась отпустить его со мной, сказала, пусть ребёнок развеется. Катя проводила меня до двери. – Мам, – сказала она тихо, пока Машенька убежала в комнату. – Если что-то случилось, ты же скажешь мне? Мы же семья. Я обняла её. – Конечно, милая. Всё, правда, хорошо. Просто усталость накопилась. К дому я подошла к девяти, посмотрела на окна. Свет горит в кухне. Значит, Игорь сегодня вернулся рано. Меня пронзила внутренняя дрожь, разговаривать придётся. У подъезда я стояла минут десять, не решаясь зайти, затем, сказав себе: «Будь что будет», храбро зашла в подъезд, не зная, что ожидать от мужа. Странно, но в тот же миг поймала себя на мысли: «Я боюсь собственного мужа. Боюсь встречаться с ним взглядом, разговаривать. А вдруг он всё поймёт. Или он уже знает, что, несмотря на его запрет, я вижусь с Мишей».