Глава 8

Я вошла в квартиру и сразу почувствовала запах готовящейся еды. Из кухни доносился звук работающего телевизора и звон посуды. – Игорь? – позвала я, снимая пальто. – На кухне, – откликнулся он. Я прошла в кухню. Муж стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде. На столе уже были расставлены тарелки, нарезан хлеб, стояла бутылка вина. – Ты готовишь? – удивилась я. – А что такого? – он обернулся, слегка улыбнувшись. – Решил пожарить мясо. Ты же любишь с розмарином! Я очень удивилась. Игорь редко готовил, обычно завтраками, обедами и ужинами всегда занималась я. – Садись, – он кивнул на стул. – Почти готово. Где ты задержалась? – После работы поехала к детям. Засиделась. – Как Катя? Машенька? – Хорошо, – я села за стол. – Машенька нарисовала для нас рисунок, передала тебе привет. Катя испекла яблочный пирог, но я не стала брать – сказала, что мы и так много едим сладкого. – Правильно сделала, – Игорь выложил мясо на тарелки, добавил гарнир. – У меня, кстати, новости. – Какие? Он поставил передо мной тарелку, сел напротив. – Завтра улетаю в командировку. В Новороссийск. – Надолго? – На неделю, может, дней десять. Там открывается филиал издательства, нужно проконтролировать, помочь с организацией, подобрать местных авторов. Я кивнула, разрезая мясо. Оно было приготовлено идеально – с хрустящей корочкой снаружи и розовое внутри. – Вкусно, – сказала я. – Рад, что понравилось, – он налил вино в бокалы. – За нас. Мы чокнулись. Вино было терпкое, сухое – такое, как я люблю. – Во сколько самолёт? – спросила я. – В десять утра. Мы ели в комфортном молчании. Потом Игорь отложил вилку, посмотрел на меня внимательно. – Сегодня встречался с двумя новыми авторами. Молодые, лет тридцати пяти – тридцати семи. Один – бывший военный, пишет про войну, но не пафосно, а от лица обычного солдата: грязь, страх, письма домой. Второй – женщина, детский психолог, у неё серия книг про то, как говорить с детьми о сложных вещах: разводе родителей, смерти близких, буллинге. Читается на одном дыхании. Я сразу сказал: берём обоих. Через год-два они у нас будут бестселлерами. – Это хорошо, – я улыбнулась. – Ты всегда умел видеть талант. – Угу. А ещё… – он помедлил, покрутил бокал в пальцах. – Звонила Катя сегодня. Я напряглась, но постаралась не показать. – И что сказала? – Ничего особенного. Спрашивала, как дела. Сказала, что ты стала приезжать редко. Я ответил, что работы много. Диана, что происходит? – Ничего не происходит. Действительно очень много работы, конец года. Так всегда было. – Действительно, конец года, я сам постоянно в разъездах, занят делами издательства, меня там постоянно нет. То встреча с новыми авторами, то деловой ужин со спонсорами. Я посмотрела на него осторожно. – Игорь… а ты не скучаешь по тем временам, когда мы чаще собирались все вместе? По воскресным обедам, когда Андрей ещё жил с нами, когда Маша была совсем крохой и засыпала у тебя на руках? Он помолчал, отрезал ещё кусок мяса. – Скучаю, – признался наконец. – Очень. Помнишь, как мы втроём – ты, я и Андрей – ездили на дачу, он ещё в пятом классе был? Жарили шашлыки, он бегал с сачком за бабочками, а мы с тобой сидели на веранде и просто молчали. Хорошо молчали. – Помню, – у меня защипало в глазах. – А теперь… – он пожал плечами. – Теперь у всех своя жизнь. Андрей с Катей отдельно, мы отдельно. Это нормально. Дети вырастают. – А если бы можно было вернуть? – спросила я тихо. – Хотя бы на один вечер в неделю – собираться всем вместе, как раньше? Игорь посмотрел на меня долго, словно взвешивая каждое слово. – Можно, – сказал наконец. – Правда? – я не поверила своим ушам. – Правда, – он кивнул. – Мы с тобой тоже не молодеем, Диана. Пора ценить то, что есть. Семья – это главное. Остальное… – он махнул рукой, – мелочи. Я опустила взгляд в тарелку. Остальное – мелочи. Кроме трёхлетнего мальчика, которого он хочет вычеркнуть из жизни. – Диана… – Игорь накрыл мою руку своей. Ладонь была тёплой, знакомой. – Давай больше не будем ссориться. Мы уже не молоды, чтобы тратить время на выяснения отношений. Двадцать пять лет вместе – это не просто так. Мы пережили многое. Переживём и… всё остальное. Я кивнула, не доверяя голосу. Хотела спросить про Лизу, про Мишу, но не решилась. Этот вечер был слишком хорош, слишком похож на те времена, когда между нами не стояла стена молчания и секретов. – Посуду я помою, – сказал Игорь, вставая. – Иди, отдыхай. Завтра рано вставать. Я поднялась, на секунду задержалась рядом с ним. – Спасибо за ужин. Он кивнул, уже занятый тарелками. Я пошла в спальню, разделась, быстро приняла душ и легла. Спустя минут двадцать в спальню пришёл Игорь, молча разделся и лёг рядом, обнял меня сзади, притянул к себе. Я притворилась, что сплю. Спустя некоторое время дыхание Игоря выровнялось, он уснул. Я же долго лежала в темноте, чувствуя тепло его руки на своём животе и понимая: он искренне хочет мира. Просто его мир не вмещает Мишу. Обычный вечер обычных супругов после двадцати пяти лет брака. Только вот теперь я точно знала: мой мир уже никогда не будет прежним. Я лежала в темноте, слушая размеренное дыхание Игоря, и мысли текли медленной, тягучей рекой. Как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад я считала свой брак крепким, семью – образцовой, а сына – достойным человеком. Теперь же… Теперь я живу двойной жизнью, скрываю от мужа встречи с внуком, которого он не признаёт, и делаю вид перед невесткой, что всё в порядке, хотя знаю правду о предательстве её мужа. Игорь повернулся во сне, его рука соскользнула с моего живота. Я осторожно отодвинулась к краю кровати. Он готовил ужин. Купил моё любимое вино. Говорил о семейных ценностях. Даже предложил возобновить воскресные обеды. Старается наладить отношения, вернуть прежнюю близость. Но разве можно склеить разбитую чашку так, чтобы не было видно трещин? Я закрыла глаза, но сон не шёл. В голове всплывали картинки: Миша с пожарной машинкой, его восторженное «Бабушка Диана!», холодный взгляд Лизы, заплаканное лицо Кати, когда она говорила, что не переживёт предательства… А что чувствую я сама? Злость на сына за его трусость и подлость. Жалость к Кате, которая живёт в счастливом неведении. Нежность к Мише, который растёт без отца. Сочувствие к Лизе, вынужденной в одиночку растить ребёнка. И… разочарование в муже. Глубокое, горькое разочарование. Игорь всегда был прагматиком. Я знала это, когда выходила за него замуж. Он умел принимать жёсткие решения, идти к цели, не оглядываясь на чувства других. Эти качества помогли ему построить успешную карьеру, создать издательство, обеспечить семью. Но теперь эта же жёсткость обернулась против нашего внука. «Семья – это главное», – сказал он за ужином. Но какая семья? Та, что вписывается в его картину мира? А Миша – разве он не семья? Разве кровь не имеет значения? Я повернулась на другой бок, подтянула одеяло к подбородку. Завтра Игорь улетит на две недели. Две недели свободы. Смогу чаще видеться с Мишей, может, даже заберу его на целый день – в зоопарк или в цирк. Лиза вряд ли откажет, особенно если я предложу ей это время потратить на себя – сходить к врачу, в парикмахерскую, просто отдохнуть. Но что будет дальше? Сколько я смогу жить этой двойной жизнью? Год? Два? Пять? А когда Миша подрастёт и начнёт задавать вопросы? «Бабушка, почему мы всегда встречаемся только во дворе? Почему ты не приходишь к нам домой? Почему у меня нет дедушки и папы?» Что я ему отвечу? И Машенька… Милая, доверчивая Машенька, которая рисует для меня домики с солнышком. У неё есть всё – любящие родители, бабушка с дедушкой, красивая квартира, игрушки, о которых Миша может только мечтать. Справедливо ли это? Что один внук купается в любви и достатке, а другой… Нет, не справедливо. Но разве в жизни вообще есть справедливость? Перед тем как провалиться в сон, я подумала: а что, если бы я могла вернуться на месяц назад, когда ещё ничего не знала? Захотела бы? Нет. Потому что тогда не было бы Миши. А он теперь – часть моей жизни, и я готова жить этой сложной, полной лжи и недомолвок жизнью.