Глава 24

Алина Лебедева

Я лежала словно на границе между бескрайним небом и пушистыми облаками, настолько мне было легко и приятно. Мягкое покрывало окутывало тело, а подушки казались такими мягкими, что я в них утопала.

Мягкий солнечный свет проникал сквозь веки, и я, не удержавшись, улыбнулась.

Какой восхитительный сон! Я с блаженством потянулась.

— Доброе утро, мой эльф, — услышала я тихий голос Игоря со стороны двери и распахнула глаза.

В его руках поднос, и только теперь я почувствовала терпкий аромат свежесваренного кофе и сладковатый — разогретой в духовке выпечки.

— Доброе утро, Бармалей, — это был не сон! Точно! Не сон! От этого осознания сердце забилось в ускоренном ритме, а внизу живота разлилось приятное тянущее тепло.

— Проголодалась? — и если сперва он выглядел, как натянутая струна, то к кровати подходил уже расслабленным. Будто бы он сам переживал, что произошедшее ночью обычный сон. — Ничего не болит?

Во взгляде мелькнуло беспокойство.

Я с широченной улыбкой — уже начинали побаливать скулы — помотала головой и потянулась к Верещагину. Моему Игорю. Гару...

— Более того, я требую добавки! — хихикнула.

— Сперва мы тебя покормим, — серьезно, но со смешинками в глазах, протянул он.

— А то силенок не хватит!

Сперва мне захотелось поспорить, доказать, что и сил и желания предостаточно, но потом стало любопытно, как он меня собрался кормить. Я подобралась, села в постели, оперевшись на спинку, натянула одеяло повыше и выжидательно уставилась на мужчину. Он, потемневшим взглядом смотрел на мои обнаженные ключицы.

— Ну уж не-е-ет! — хмыкнула и показала язык. — Сперва мы меня кормить будем!

— Точно, — хриплым голосом ответил он и тут же прокашлялся. Взял с подноса круассан и поднес к моим губам. Я осторожно откусила, боясь обжечься. Из слоеного теста тут же потек горячий шоколад, и чтобы он не капнул на светло-голубое покрывало, облизала край круассана.

Шоколад теплый, почти горячий — безумно вкусный. Все же домработница Игоря отличный кулинар! Чтобы поскорее расправиться с выпечкой и перейти к самому интересному, я откусила еще кусочек. Еще, и еще.

На пальцах Игоря осталось еще немного, и я, не задумываясь, их лизнула. Мне понравилось, и я повторила, хитро поглядывая на Игоря. Он не сводил глаз с моих губ, глаза потемнели сильнее — и теперь я хорошо понимала этот взгляд, мужчина был на грани возбуждения. Провоцируя, я обхватила пальцы губами и чуть сжала.

— Секунду, Снегурочка, — вроде бы спокойным, но в то же время чуть хриплым и низким голосом проговорил он. Плавно, будто в замедленной съемке, он свободной рукой переставил заполненный вкусностями поднос на тумбочку.

Мгновение, и его губы уже накрывают мои. Я даже не успела понять, как это произошло, просто расслабилась и обхватила Игоря ногами.

***

Я отчаянно не хотела покидать уголок нежности и спокойствия, не хотела выходить в угрюмую реальность и рушить сказку. Сказку, в которой произошло единение Снегурочки и Бармалея, кто бы мог подумать? Но пришлось. Игорю надо появиться на работе, а я решила навестить маму.

— Алина, здравствуйте! — ко мне тут же подскочила радостная сиделка. — Как здорово, что вы зашли! Буквально около часа назад…

— Али-и-ина?.. — я услышала родной голос, сердце ухнуло в пятки и в тот же миг подскочило к самому горлу.

Я сделала несколько шагов вперед, обходя девушку-сиделку, не поверила своим ушам, хотела удостовериться, что не ошиблась, что это не звуковая галлюцинация.

Мама…

Опираясь на подушки, она сидела на кровати и с улыбкой смотрела на меня.

Дыхание перехватило, к горлу подкатил комок.

— Мама, — прошептала и почти в тот же миг оказалась у ее кровати, сама не поняла, как это произошло. Просто бац, и я уже крепко прижимаюсь к ней, вдыхаю родной с самого детства аромат. И по щекам течет что-то горячее и радостное одновременно. — Мамочка, тебе лучше…

Не спрашиваю, утверждаю. Боже, как же я по ней соскучилась! И как мне ее не хватало.

— Али-и-ина, — мама обнимает меня в ответ. — Ты хо-о-орошо куша-а-аешь?

— Да, мамочка, просто отлично, — утирая слезы, пробормотала я. — У меня все хорошо, и теперь, когда ты пошла на поправку, еще лучше!

Я не знаю, с чем можно было сравнить мое состояние. С такой бурей эмоций мне еще никогда не доводилось сталкиваться. Наверное, именно такое испытывают моряки, потерпевшие кораблекрушение в открытом море, но добравшись до суши.

Или космонавты, которые долгие месяца провели вдали от родных, вдали от Земли, наблюдая ее лишь из иллюминатора. Я будто выбралась из болота, в котором чуть ли не утопла за последний год, и теперь передо мной настоящий оазис. Мама пошла на поправку, с Игорем удалось… кхм… найти общий язык. Расстраивало только одно — папа. Если удастся вытащить его из тюрьмы по несправедливому обвинению, то тогда моя жизнь станет самой настоящей волшебной сказкой.

Не знаю, сколько я просидела у мамы. Час, два, три — я потеряла чувство времени.

Да, она говорила немного сбивчиво, тянула звуки, иногда заикалась — но уже это куда лучше, чем молчаливая тень.

— Али-и-ина, ты сча-а-стлива? — напоследок спросила мама.

— Да, — с твердой уверенностью в голосе ответила я. Осталось изменить в моей жизни только одно… И я приложу все усилия!

Когда вышла на улицу, в легкие ударил свежий по меркам столицы воздух. В лицо ударили мягкие солнечные лучи, отличная погода для того, чтобы немного пройтись и обдумать свои дальнейшие действия. В книгах я часто сталкивалась с ситуацией, когда автор отражает настроение героя через погоду. Когда герой грустит, неизменно идет дождь, а если радуется — светит солнце. И я никогда не придавала этому значение, но сейчас задумалась — а ведь правда. В последнее время погода словно слушает мое настроение, потакает ему. Может, я просто героиня какого-то романа? Может, это все не по-настоящему.

Я вслух хихикнула.

Ну уж нет! Моя жизнь самая что ни на есть настоящая, в ней много сложностей, но и радостей много. Как и у всех людей. А если я как все, то никогда бы не стала героиней какого-нибудь романа.

Взгляд зацепился за объявление на двери, украшенной рисунком танцующих силуэтов, именно на них я вначале и обратила внимание.

“Требуется хореограф классического балета”.

Встала как вкопанная. Нет, сегодня точно мой день! Чтобы преподавателя искали вот так, через объявление на двери танцевальной студии?! Это казалось настолько волшебным, что я даже не поверила. Но решила рискнуть.

Холл сверкал чистотой и шиком: мраморные полы, стеклянные полки, уставленные различными наградами до самого потолка. Зеркального, кстати, потолка!

Симпатичная и улыбчивая девушка на ресепшене… В воздухе витал аромат мандарина и ванили.

— Здравствуйте! Вы хотите записаться на занятие? — тут же поприветствовала она меня.

— Здравствуйте, — я смутилась. — Извините, может, это какая-то ошибка, но я по объявлению на двери. Вам еще требуется хореограф?

Во взгляде девушки промелькнуло удивление и недоверие.

— А вы преподаватель классического балета? — уточнила она.

— Я балерина, — прозвучало не так уверенно, как хотелось, и я добавила: — В прошлом. Но я закончила профессиональное балетное училище, даже выступала…

Сперва хотела умолчать о том, где выступала — все же наш небольшой город сложно назвать передовым в области классических танцев, особенно балета — но начав говорить, не сумела остановиться. Перечислила и спектакли, в которых принимала участие, и все грамоты, что получила.

— Думаю, Элеонора Евгеньевна будет рада вашей кандидатуре, — девушка улыбнулась. — Мы уже с ног сбились, если честно, — перешла на заговорщицкий шепот. — Но на всякий случай, я скажу, характер у нее очень своеобразный. У нас и из Большого были балерины, так она их отшила. Только из-за того, что они не понравились ей как люди, представляете? Ни рекомендации от мэтров, ни признание ведущих хореографов не смогло ее переубедить. Сказала повесить объявление на дверь, представляете? Мол, наш хореограф нас найдет, так звезды распорядятся. И вот… вы пришли. Очень надеюсь, что вы ей понравитесь…

Она, не дожидаясь от меня ответа, стала набирать номер по рабочему телефону.

— Элеонора Евгеньевна, тут девушка по объявлению. Да, да, того самого. Ага, отправляю, — и уже мне: — Девушка, проходите в первый кабинет. Прямо, а потом направо первая дверь. Там написано будет.

— Спасибо большое, — проговорила я. Все происходящее казалось мне полным сумбуром.

Постучалась в обозначенную дверь, и услышала звонкий голос по ту сторону:

— Входите, входите!

Глубоко вдохнула, набираясь смелости, и потянула дверь на себя. Светлый кабинет с белой мебелью: столом, стулом, книжными шкафами, даже креслами и чайным столиком — он не мог не произвести впечатление. За столом, в стуле с высокой спинкой сидела женщина, на первый взгляд лет сорока. Белоснежные волосы убраны в пучок, глаза подведены серебристым карандашом, губы перламутровым блеском — она производила настолько неземное впечатление, насколько это было возможно! Словно я оказалась в небесной канцелярии на ковре у ангела.

— Элеонора Евгеньевна, — она улыбнулась, кивая на кресло напротив. — Присаживайтесь!

— Алина Лебедева, — снова смутилась.

— Красивое имя, — она совсем по девичьи хихикнула. — Алина, а кто вы по гороскопу?

— Козерог, — постаралась не показать, что удивилась вопросу. Села напротив женщины.

— Ох, как здорово! — она совсем как фея развела руками. — Очень творческий знак зодиака! Танцы — это прям ваше, по мнению звезд!

Не нашлась, что ответить, просто улыбнулась.

— Ой, да вы не стесняйтесь, — она подалась вперед, впериваясь в меня жадным цепким взглядом. — Хотя о чем это я… вы же козерог! Ну ничего, мы еще раскроем ваш потенциал. Расскажите о себе.

Я перечислила все то, что говорила девушке на ресепшн. Решила без утайки, без прикрас. Элеонора Евгеньевна слушала внимательно, кивала, но когда закончила, протянула:

— Алина, расскажите о себе, а не о своих танцевальных достижениях, — мягкий и добрый тон. — Работать придется с маленькими девочками, и мне куда важнее, чтобы для них моя студия была как второй дом, все хореографы набираются не столько по заслугам, сколько по личностным характеристикам. Разумеется, у девочек и ребят постарше более квалифицированные преподаватели, но как тянуть ногу, вставать в правильные позиции… может научить почти каждый. А вот привить любовь к балету, заставить их почувствовать музыку… В первую очередь, маленьких девочек нужно научить любить себя и танцы, а потом уже все остальное. Разочароваться они всегда успеют, а вот влюбиться…

Перед глазами всплыл образ суровой женщины хореографа, которая стала моим первым преподавателем. Она била нас по носкам, орала, если осанка была далека от идеала. И несмотря на это все я любила классический балет с самого детства.

Не благодаря, а, скорее, вопреки.

Но… но что-то меня подкупало. И в Элеоноре Евгеньевне, и в ее студии, и даже в ее “астрологическом подходе”. Невзирая на то, что ситуация была непривычна.

И я начала рассказывать.