Глава 23

Алина Лебедева

Выдался какой-то вечер новостей. И куда девать себя после информации, которая рушилась на мою голову тонна за тонной, я не представляла. Мама Игоря… Во всей этой истории я вообще забыла о ее существовании. Значит, комната принадлежала именно ей. Все эти женские штучки, одежда… Подкол Игоря насчет размера груди… Остроумно. Решил заставить меня ревновать. И я бы ни за что не призналась вслух, но у него почти получилось.

А эта Аллочка? И почему Игорь так напрягся при одном ее упоминании? И так быстро постарался закрыть тему?

А мой отец?.. Я любила его всю свою жизнь. Больше, чем кого-либо. И вдруг осознать, что он был способен на такую подлость, как подкуп… И почему он пошел к матери Игоря? Почему не к нему самому? Ответ был до очевидного прост: значит, сам Игорь отказался. Он любил меня. Действительно, по-настоящему.

Наверное, в тот момент он чувствовал себя преданным. Я попыталась представить себя на его месте. Весь мир против. Собственный отец даже признавать не желает, отец любимой старается откупиться во что бы то ни стало. Мать сама отправляет в Москву. Учителя считают отребьем. А Витя… Да, Витя хотел спасти меня – так он, по крайней мере, думал. Но его слова про мать попали в больную точку, стали последней каплей… А смогла бы я удержаться, если бы умела драться хоть немного? И что бы почувствовала, если бы любимый, единственный близкий человек, отвернулся с осуждением?..

Я смотрела на Игоря: он потягивал вино, как ни в чем не бывало, улыбался матери, слушал ее болтовню про кулинарные курсы. Сейчас он был уверенным в себе мужчиной. Состоялся. Вырос во всех смыслах. А тогда… Он не был монстром. Он был заколдованным принцем из сказки про красавицу и чудовище. И в тот момент его надо было просто принять, просто поцеловать – и все бы встало на свои места.

Но сказок не бывает, а я – никакая не красавица. Я брезгливо подобрала подол – и ушла. А он сам расколдовал себя. Несмотря ни на что. И свой шанс на «жили они долго и счастливо» я упустила.

– Ну и весело у вас тут, молодежь, – мама Игоря откинулась на спинку стула и принялась обмахиваться салфеткой.

– Прибавить кондиционер? – Игорь подставил бокал на стол.

– Да нет, что ты, это так… Пустяки, – она улыбнулась. – В моем возрасте стоит меньше пить.

– Мам, ну какие твои годы!

– Давай вот только без этого, не хочу кокетничать с собственным сыном и косить под «слегка за тридцать». Давление, кажется…

– Может, скорую вызвать? – наученная горьким опытом, я испуганно выпрямилась.

– Это так опасно!

– Ерунда! Таблетки у меня с собой, но голова какая-то мутная…

– Тогда и правда врача вызовем, – Игорь обеспокоенно взялся за телефон.

– Вот в кого ты такой зануда? – тетя Марина поморщилась. – Мне бы просто прилечь ненадолго…

– Оставайся на ночь, – безапелляционно заявил Игорь. – И никаких но: если хоть чуть-чуть хуже станет, сразу неотложку.

– Можно было бы… – мама Игоря неохотно вздохнула. – Я бы устроилась на диване в гостиной… Не хочу никого теснить.

– Да вы что! – спохватилась я, не зная, куда деться от стыда. Чувствовала себя какой-то захватчицей. – Это ваша комната, и…

– Игорь ведь сказал, что моя комната у меня в квартире… А тут теперь ты в гостях… – она скорбно поджала губы.

– Мам, хорош валять дурака! – раздраженно бросил Игорь. – Ложись в гостевой, как обычно. За кого вы меня обе держите? На диване лягу я.

– Ни в коем случае! – я встала из-за стола. – Даже речи быть не может! Каждый ляжет там, где привык. А диван такой удобный, что я вообще не понимаю, о чем разговор. Мне – как раз.

– Ой, да ладно, что за детский сад вы мне тут устраиваете, – тетя Марина хитро прищурилась. – А то я не понимаю! В семнадцатом веке, что ли? Типа до свадьбы ни-ни? Все я понимаю, ложитесь уже в одной комнате, я сплю крепко. Таблеточку на ночь – и до полудня вы меня не добудитесь.

– Но… – начала было я, но Игорь взял меня за руку и, заглянув в глаза, предупредительно качнул головой.

Что ж, хозяин – барин. Может, он и матери задвинет эту легенду про невесту? Вот только тетя Марина – не Ещенко, она видит чуть дальше собственного носа. И вряд ли поверит в то, что ее сын захочет жениться на мне… После всего, что случилось.

– Мы разберемся, – с нажимом сказал Игорь.

– Ну, дело ваше, – тетя Марина подняла руки, показывая, что сдается. – Делайте, что хотите, а я пойду прилягу.

– Подождите, я только заберу ночнушку, сменю белье… – я выскользнула из кухни.

Мне надо было немного побыть одной. Слишком переволновалась, да и вино оказалось крепким.

Спешно добравшись до комнаты, я стащила свое постельное белье, аккуратно сложила стопкой и вынула из шкафа чистый комплект. Но только начала застилать, как в комнату зашла тетя Марина и прикрыла за собой дверь. И я сразу поняла: никакого давления у нее нет. Напускная веселость куда-то испарилась.

– Он тебе нравится, да? До сих пор?

– Это не имеет значения, – я сосредоточенно расправляла одеяло в пододеяльнике. – Он не простит.

– А ты просила? Ты что-то сделала, для того, чтобы он изменил свое мнение?

Можешь не вешать мне лапшу, я догадываюсь, что ты здесь не случайно.

О, знала бы ты, насколько не случайно!

– Иди, – она подошла к кровати. – Дальше я сама.

– Но…

– Иди, говорю. Тебе не здесь надо быть.

Я медлила секунду, а потом все же кивнула и вышла. Она была права. Мне стоило поговорить с Игорем. Прямо сейчас.

А он уже расстилал себе простыню в гостиной.

– Не надо, – я прижала к себе стопку постельного, как последнюю защиту.

– Это не обсуждается, Снегурочка, – он выпрямился и посмотрел на меня с легкой насмешкой.

Взгляд его будто говорил: «Трусишка». И Игорь не ошибся, я действительно боялась. Но не его. Себя. Боялась обнажить перед ним не тело, а душу, потому что если бы он все-таки решил отомстить и бросить меня потом, – а он имел на это полное право, – я бы не пережила. Я не такая сильная, как он.

– Слушай, в тот раз я… – я запнулась и выразительно взглянула на него. – Я плакала из-за отца. У тебя просто такие же часы и…

– Не надо всего этого, – Игорь качнул головой. – Иди в мою комнату, готовься ко сну. Все в порядке. Я только зайду забрать футболку и костюм на завтра, чтобы утром тебя не будить.

– Но Гар, я правда…

– Спокойной ночи, Снегурочка, – он подошел, чмокнул меня в висок, и я судорожно втянула носом аромат его парфюма, в груди сжался тугой комок.

Я хотела что-то сказать, слова рвались, но я не находила в себе смелости. Не знала, как донести до Игоря все, что чувствую. Развернулась, двинулась в его комнату, бросила на постель сложенное белье. И вдруг поняла. Я должна не говорить. Действовать.

Ведь не зря же тогда, в бутике на встрече с Лизой, я купила тот комплект. Молнией метнулась в коридор, сняла с вешалки нетронутый бумажный пакет с розово-черной эмблемой. Потом закрылась в ванной Игоря и посмотрела на себя в зеркало. Да. Именно я должна сделать первый шаг. Дрожащими пальцами извлекла нежное тонкое кружево. Белое, как морская пена. Оно оставляло мало простора воображению, но вместе с тем это был не ярко-красный вызов, не попытка слепить из меня шлюху. Трогательно-невинное, оно олицетворяло все, что я так и не смогла облечь в слова. Вот она я, Игорь. Твоя. Все так, как должно было случиться. Я доверяю тебе. Отдаю право первой ночи. Распустила волосы, стерла помаду.

Никакого притворства, никаких игр. Он должен это понять.

Я вышла из ванной и встала в центре комнаты. Ждала, пока он зайдет за футболкой. И он зашел – и замер на пороге.

– Алина?.. – вопрос сорвался с его губ и завис в воздухе.

– Пожалуйста, Игорь. Останься со мной.

Все было именно так, как он сказал на днях: «Ты придешь сама».

– Ты… – его глаза потемнели, взгляд жадно прошелся по моему телу, голос стал возбуждающе хриплым. – Ты серьезно?

Вместо ответа я завела руки за спину – и лямки лифчика безвольно опали с плеч.

Кружево повисло на честном слове – и на моих твердых, тугих от желания грудях.

Куда подевался мой соблазнитель? Куда испарилась его прежняя уверенность, его желание наказать меня сексом? Передо мной стоял все тот же юноша, который раскрылся, доверился мне. Мой нежный Бармалей, который боится причинить боль.

Я подошла к нему, потянула на себя за галстук. Бросила на пол ненужную деталь гардероба. Аккуратно, пуговичку за пуговичкой расстегнула рубашку, звякнула пряжкой ремня. Коснулась, наконец, его кожи, кончиками пальцев ощутила жар тела, гулкое, быстрое биение сердца. Уткнулась носом во впадинку между ключицами, напитываясь терпким мужским запахом. Лифчик упал, будто чувствуя свою ненужность, я прижалась обнаженной грудью к нему. Волна дрожи охватила нас обоих. В голове все плыло, ноги подкашивались от волнения – и неутолимой жажды.

– Пожалуйста, – прошептала я и легкими поцелуями прошлась по его шее, рисуя дорожку все ниже.

– Не так быстро, – он поднял мой подбородок, заглянул в глаза с немым вопросом.

«Ты уверена? Ты точно этого хочешь?»

И я прижалась к его губам, запустила пальцы в волосы, стирая последние сомнения. Игорь глухо застонал, стиснул меня в объятиях, руки жадно гладили спину, сжимали округлости ниже, будто он сам не верил в то, что касается меня, в то, что все это происходит наяву. Я срывала с него одежду, нетерпеливо царапала тугие мускулы. Он подхватил меня – и я обвила ногами его талию. Бесстыже прижалась к самому естеству, которое рвалось на свободу. Игорь поднес меня к кровати, бережно положил, а сам выпрямился на мгновение, чтобы, сбросив остатки одежды, тут же лечь рядом. Спустил с меня трусики, отстранился, любуясь.

Его глаза влажно блестели, зрачки расширились, почти поглотив радужку. В его взгляде читалось больше, чем просто похоть, и все во мне звенело натянутой струной, пело, отвечая на его призыв.

Он ласкал меня нежно, но мне было этого мало. Тело не прощало промедления. Я потянула его на себя – и, наконец, ощутила приятную тяжесть мужчины. Игоря.

Именно его. Только теперь я вдруг поняла, что именно этого момента ждала все эти годы. Что именно поэтому сознательно или подсознательно отталкивала Витю, внушала себе, что для начала хочу свадьбы. Не свадьбы я хотела. А вот этого чувства. Зовущей пустоты внутри, которую может – и должен – заполнить собой только один-единственный человек.

Я поцеловала его. Развела ноги, позволяя устроиться между ними. Чувствовала горячую пульсацию плоти. Между нами не осталось больше преград – кроме одной единственной. И я подалась вверх, навстречу, чтобы он сделал этот шаг. Игорь посмотрел мне в глаза и, не сводя взгляда, опустил руку туда, где соединялись наши тела, направил…

Одно движение, одно мгновение упругой боли – и мы стали единым целым.