Эпилог

Спустя полгода

Игорь 

– Откроешь?

Никогда не думал, что такой короткий вопрос поставит меня в тупик. Я стоял, смотрел на маленький экран видеодомофона и не решался нажать единственную кнопку. А все потому, что на мониторе высветилось изображение моего будущего тестя. Нервно сглотнув, я все же сделал выбор в пользу вежливости.

Мы не разговаривали тет-а-тет с того момента, как его освободили. Собственно, произошло это всего неделю назад, потому что без отца Алина отказывалась идти к алтарю. Да, частные детективы собрали материалы, доказывающие невиновность Лебедева уже давно. Но вот сам процесс занял кучу времени. Тяжбы, отсрочки…

Моим адвокатам пришлось через себя перепрыгнуть, чтобы все устроить.

Я был на судебном заседании вместе с любимой. Умолял ее не ездить в родной город, не встревать в скандальное дело. Вся местная пресса голодными гиенами кружила у здания суда. Партнер Лебедева, эта проворовавшаяся сволочь Катаев, который своего лучшего друга без малейших колебаний сдал в прокуратуру, а его жену и дочь оставил без копейки, еще посмел устроить публичный цирк с истериками, обвинениями и грязными проклятиями.

Я ничего не сделал только потому, что знал: Катаева посадят надолго, а моя Алина не выдержит, если я устрою драку в суде. Снегурочка держалась молодцом. Гордо расправила плечи, подняла подбородок и уверенно смотрела на всех, кто пытался вывести ее из себя. За близких людей эта хрупкая с виду девушка, но истинная тигрица в душе, порвала бы кого угодно. И я не знал, каким богам молиться, чтобы благодарить их за то, что она меня любит.

В тот день я предпочел не мешаться. Ее семья воссоединялась спустя столько времени, и я был там явно лишним. Не знал, как Павел Ефимович отнесется к тому, что в его отсутствие Алина собралась связать свою жизнь с каким-то там хулиганом. И я особо не афишировал, что сам оплатил и детективов, и адвокатов. Не хотел, чтобы Лебедев считал, будто я хочу выкупить у него дочь.

А вот теперь он пришел ко мне сам. Поздно вечером, накануне свадьбы. Именно тогда, когда мы с Алиной из-за глупых примет и традиций решили переночевать раздельно. Его визит настораживал. Ведь если он собирался сказать мне что-то хорошее, то зачем тогда было приходить под покровом темноты, тайком от Алины?

Что он мог сообщить мне? Попросить, чтобы я держался от его дочурки подальше?

Теперь фокус со взяткой не пройдет, как не прошел и много лет назад, когда у Лебедева еще были деньги. Будет давить на жалость? Заведет старую шарманку о том, что я ее недостоин?..

Я не испытывал никакой радости от встречи с этим человеком. И, открывая дверь, ждал чего угодно: упреков, обвинений, шантажа… Я был готов ко всему, кроме отказа от невесты. И чем быстрее мой без пяти минут тесть это поймет, тем лучше.

– Здравствуй, Игорь, – сухо сказал он, переступив через порог и стряхивая с воротника хлопья снега.

Он сильно постарел. Осунулся, лицо по цвету напоминало папиросную бумагу, под глазами залегли черные мешки, а взгляд стал старчески тусклым. И все же он не был сломлен. Несмотря ни на что.

– Чем обязан, Павел Ефимович? – я прислонился к стене, сунув руки в карманы спортивных штанов.

– Есть время поговорить? Я ненадолго.

– Я бы мог и по телефону…

– Знаю, ты не слишком рад меня видеть, но… Это личный разговор.

– Не вопрос, проходите, – я кивнул в сторону кухни. Дождался, пока он разденется и провел к столу.

– Чай, кофе? – я включил гостеприимного хозяина.

– Нет-нет, – он, кажется, нервничал. – Слушай, Игорь, я… Я никогда не умел извиняться.

– Да вам и не за что, вроде. Суд ведь доказал невиновность.

– Есть за что, и мы оба это знаем, – он серьезно посмотрел мне в глаза. – Я всегда считал, что ты закончишь за решеткой.

Ну, вот и оно. Добро пожаловать, дорогие гости, театр одного актера начинается.

– Ты, а не я, – продолжил Лебедев. – Забавно, да? Судьба умеет подкинуть пищу для размышлений. У меня было время подумать. Много времени. И я понял, что чертовски плохо разбираюсь в людях. Считал, что ты – худшее, что может случиться с моей дочерью. Считал, что Катаев – мой друг, на которого всегда можно опереться… Я ошибался, Игорь. Ошибался во всем.

Его голос дрогнул, и Павел Ефимович прочистил горло.

– Я очень виноват перед тобой. Ни один человек, кого я считал другом, не помог, когда я оказался в тюрьме. Отвернулись все. Кроме моей дочери – и тебя. Тебя, понимаешь? Тот, кого я считал главным врагом своей семьи, мне помог… Я все знаю, Алина рассказала мне. Про детективов, адвокатов…

Я напрягся. Про контракт на суррогатное материнство, надеюсь, она ничего не рассказала?..

– Про врачей, – закончил список Лебедев. – Ты просто взял – и сделал, ничего никому не говоря. Не требуя благодарности. Так поступают настоящие мужчины.

И… Я перед тобой в долгу, Игорь. В неоплатном долгу.

– Да перестаньте, Пал Ефимыч… – смутился я. Не хватало еще тут мне скупой мужской слезы!

– Нет, это правда! – горячо возразил Алинин отец. – Ты – лучшее, что могло случиться с моей девочкой. И я хочу тебе сказать… Знаю, мы не были не в ладах, но… И тебе, наверное, это не нужно, но… В общем, я благословляю тебя, сынок.

Тебя – и ваш брак.

– Спасибо… – начал было я, но Павел Ефимович коротко качнул головой.

– Подожди. Я хочу, чтобы ты запомнил раз и навсегда. Если когда-нибудь тебе нужна будет помощь, я помогу. Я выручу тебя, что бы ни случилось. Знаю, теперь от меня толку мало, но я даю тебе свое слово. Ты можешь на меня рассчитывать Игорь.

Я и хотел бы что-то ответить, но в горле застрял комок. Я слышал ровно те слова, которые всегда мечтал услышать от родного отца. Но вот ирония! Все, что сказал Ещенко, узнав о грядущей свадьбе, было предложение на ней спеть для дорогих гостей. А Лебедев, которого я когда-то ненавидел…

– Прости меня, Игорь. Извини, что так поздно и без предупреждения, но я должен был это сказать, глядя тебе в глаза.

– Все в порядке, Пал Ефимыч, – я неловко кашлянул. – Спасибо, что пришли.

Может, по пятьдесят?

– Завтра, Игорь, – улыбнулся мой будущий тесть. – Выпьем завтра. Если жена учует от меня запах спиртного, спать я буду на диване.

– Да ладно вам, не такая уж она суровая, – улыбнулся я в ответ.

– Ты просто не сталкивался с ее темной стороной. На тебя она молится, а вот мне влетит по первое число, – Лебедев говорил о жене с такой нежностью, что у меня защемило в груди. Хорошо ведь, когда дома кто-то ждет! – Уж не знаю, что там сделали с ней в этом Фурденко, но у нее обострились все чувства. Нюх лучше, чем у полицейской собаки. Она тут просроченный йогурт определила с пяти метров только по запаху, следит за питанием Алины, как цербер.

Я не сдержал смеха. Как только врачи дали добро, и маму Алины выписали, она взялась за беременную дочь, как следует. И я попал под перекрестный огонь.

Женщина еще пока не расходилась и большую часть времени проводила в коляске, но и это не помешало ей целыми днями торчать у нас на кухне с поварешкой и готовить сугубо полезную пищу. И если моя домработница поначалу обижалась и сопротивлялась, то потом они сдружились и образовали нерушимую коалицию под девизом «Будущей маме надо хорошо кушать». И это было бы забавно, если бы меня тоже не перевели на овощи, фрукты и парное мясо с рыбой. И только моя мама умудрялась проносить в дом конфетную контрабанду и исподтишка подкармливала Алину шоколадом, рассказывая, что чтобы мальчик вышел сладеньким, мамочку непременно надо баловать вкусненьким.

Мы еще долго сидели с Павлом Ефимовичем на кухне. Ему нужен был человек, которому можно рассказать вещи, не предназначенные для женских ушей, а мне – немного отвлечься от предсвадебных нервов. Если хоть какой-то осадок обиды еще оставался во мне до этого разговора, то после все испарилось. Я понял, что отец Алины расплатился за свои ошибки раз в десять с лихвой, да так, что еще на три жизни вперед хватит.

Он ушел за полночь, а я лежал без сна, глядя в потолок, и сам не верил, что завтра Алина станет моей навсегда. Она просила не транжирить деньги, устроить свадьбу попроще, но мне хотелось, чтобы весь мир знал о моем счастье. Снегурочка не знала, какой сюрприз я решил ей устроить, и я глаз сомкнуть не мог, представляя ее реакцию.

Перенести свадьбу на лето? Об этом не могло быть и речи. Я боялся, что закончу, как Витек, с вечными отсрочками. И мне хотелось, чтобы сын родился в полной законной семье. Я не знал, на кого он будет похож. На меня, Алину или на кого-то из бабушек-дедушек. Но в одном я был уверен на все сто: я буду хорошим отцом.

По крайней мере, сделаю для этого все.

С утра мне позвонил Александр.

– Все готово, шеф, – сказал он весело. – Как задумали.

– Алина не подозревает?

– Ни в одном глазу!

– Вот и отлично. Отзвонись тогда остальным, чтобы все гости были на месте, когда она приедет.

Уложив смокинг на заднее сиденье, я сел за руль и отправился туда, где начнется и, в идеале, продолжится моя семейная жизнь.

Мне стоило немалых усилий не поделиться с Алиной своей идеей. Провернуть все так, чтобы она ни о чем не догадалась. В один из дней, навещая отца, я проезжал новый коттеджный поселок. Рядом озеро, огромные старые сосны, приятный дизайн домов… Я задержался прогулялся, все осмотрел с менеджером и взял тайм-аут подумать. И чем больше я думал, тем сильнее крепла мысль: ребенку будет хорошо расти за городом. Это было бы настоящее семейное гнездо, с камином, садом. Зимой мы бы ходили на лыжах в лес, наряжали собственную елку на улице. Летом – ловили рыбу, плавали на надувной лодке, устраивали пикники…

Я заказал отделку, самую необходимую мебель. И пока Алина настраивалась на ресторан, я договорился с кейтерингом. Все блюда, выбранные моей Снегурочкой – только с доставкой. Организатор оформила сад иллюминацией, сделала длинную дорожку из светящихся арок, а саму церемонию я решил провести в зале. Так, как делают в западных фильмах: гости сидят на стульях, а между ними по ковровой дорожкой отец ведет невесту к сыну, где уже ждет работница ЗАГСа. Пришлось долго уговаривать даму с караваем на голове сказать что-то кроме «дорогие брачующиеся». Живая классическая музыка, искрящиеся гирлянды белых цветов и снежинок – такая маленькая зимняя сказка для Снегурочки.

Когда я подъехал к нашему новому дому, вся парковочная площадка была забита машинами. Я созвал всех, даже сестру с братом, но они отказались от приглашения. И если честно, я был этому только рад. Вышел из машины, с наслаждением втянул носом свежий, сладковатый воздух.

– Игорь, ну какая же красотища! И как ты все умудрился скрывать? – мама, кутаясь в шубку, оглядывалась по сторонам.

А любоваться было на что: мягкий снег шапками лежал на деревьях, мягко окутывая дом, уютно светились окна.

– А Алина? Она тоже ничего не знает? Что же она скажет? – мама по привычке подтянула мне галстук и поправила воротник, будто собирала в школу.

– Сейчас и узнаем, – я кивнул на подъезжающую машину.

– О, Господи, как волнительно… Я хочу это видеть!

Саша притормозил у ворот, кивнул мне, и я открыл заднюю дверь. Алина сидела в повязке на глазах и заметно волновалась.

– Саша, что происходит? – выдохнула она.

– Я здесь, милая, – я взял ее за руку. – Просто маленький сюрприз. Выходи, только осторожнее.

– Игорь… – ее голос потеплел. – Все точно нормально?

– Ну, конечно, – я придерживал ее, пока она осторожно выбиралась из машины, подобрав белый воздушный подол. Красивее женщины я никогда не видел, и мне не верилось, что я могу касаться ее – и она не исчезнет, как волшебное наваждение. Под насборенной тканью виднелся заметно округлившийся животик: мой сын рос настоящим богатырем. – Вот так, сюда, еще немного… – я подвел ее к воротам, кивнул организатору, чтобы включили иллюминацию. – Готова?

– Боже, Игорь, ну что же там такое?!

– Смотри, – я снял повязку, и Алина поморгала, привыкая к свету. Потом лицо ее вытянулось, глаза стали похожи на блюдца.

– Игорь, что это?! Ты забронировал отель?

– Это наш дом, – улыбнулся я.

– Наш… Но как же… О, Господи… Не может быть… – она прижала пальцы к губам.

– Игорь…

– Тише, тише, только не плачь, – вмешалась мама, протягивая Алине салфетку. – А то макияж испортишь.

Но Алина, забыв про все на свете, повернулась ко мне. В глазах ее стояли слезы, губы дрожали.

– Игорь… Здесь все так красиво… Но это же просто не может быть…

– Может, Снегурочка, может, – я взял ее руки и поцеловал теплые ладошки. – Ну что, готова?

– Игорь, я так люблю тебя, – она прижалась ко мне, и я укрыл ее полами пальто.

– И я тебя, Снегурочка. Пойдем, наконец. Если ты не станешь моей женой в ближайшие полчаса, я превращусь в сосульку.

– Да ты что! – она притворно ужаснулась. – Тогда скорее! Расступитесь, – Алина потащила меня к дому. – Я должна срочно спасти жениха!

И мы со смехом побежали осваивать наше семейное гнездышко.

Конец