23. Богдан

Сегодняшний день принес еще одно потрясение и хорошую новость одновременно. Поэтому когда Валентина сообщила о визите Мироновой, я даже не поверил. То есть подозревал, что что-то такое может быть, но не думал, что Настя все же решится ко мне приехать. И честно говоря сегодня был не самый удачный день для этого.

Предупреждение о посетительнице я прослушал, на автомате ответив, чтобы заходила.

Обернулся, едва щелкнул замок на двери.

— Здравствуй, — тихо произнесла она.

— Здравствуй, — повторил за ней.

Настя медленно подошла к столу, но садиться не спешила. А я не выдержал — отвернулся опять к окну. Во мне сейчас было столько странных эмоций, что я попросту терялся. Для меня, человека практически потерявшего связь с семьей, сегодня произошло настоящее чудо. Но мне не с кем было его разделить в полной мере. И понимание этого стало для меня открытием. То есть я и раньше слышал намеки Русланы на то, что стоило бы остепениться, найти девушку и построить семью. Но подходящей кандидатуры не было, и я всегда отмахивался, говоря что время еще не пришло. Но сегодня я вдруг с ужасом задался вопросом — а вдруг оно и не придет?

— Ты в порядке? — спросила девушка, подходя ко мне.

Повернулся к ней и просто залип, словно муха в янтаре. Она была так близко, рядом. Настоящая, живая и не моя. Но почему-то именно с ней мне хотелось поделиться тем, что было внутри.

— У меня сегодня племянник родился, — растерянно ответил я. — Представляешь? Он такой маленький… — Настя робко улыбнулась.

— Поздравляю. Ты стал дядей.

— Да… Знаешь, взял его на руки и будто что-то странное испытал. Такой кроха, и ты вот держишь его на руках и понимаешь, что в твоих руках, по сути, его жизнь… Он ведь такой малыш — кажется, неаккуратно сожмешь и сломаешь!

Снова отвернулся к окну, собираясь с мыслями.

— Никогда особенно не восторгался маленькими карапузами. Ну, знаешь, считал, что они только кричат и какают. Но этот малыш… Он посмотрел на меня так, будто понимал все, что я ему говорил. И это было так удивительно!

Голос охрип, и я просто замолчал, не в силах описать, что чувствовал сейчас. У меня до сих пор перед глазами стояла картинка, как Руся, бледная, измученная, но такая счастливая, держит своего сына, баюкает его. Как Вовка с такой любовью смотрит на обоих, что внутри все переворачивается.

Почувствовал прикосновение к плечу и вздрогнул от неожиданности.

— Поздравляю, — еще раз произнесла Настя. Она так странно смотрела на меня, что я не выдержал и поддался порыву. Развернулся и, взяв ее лицо в ладони, поцеловал. Хотя, скорее, это было просто прикосновение губ.

— Настя… — выдохнул с каким-то отчаянием. Понимал, что не имел права на это, что она сама дала понять, что не нуждается в моих чувствах, не воспринимает всерьез. — Зачем ты пришла?

— По делу.

Она отстранилась, и все волшебство тут же исчезло.

— По делу?

- “Истра”. Отдай ее нам.

Меня словно холодной водой окатили. Я ушам своим не верил — она правда пришла из-за этой земли! Не отступила!

— Значит, уже донесли? — горько усмехнулся, убирая руки в карманы, чтобы подавить соблазн снова коснуться ее.

— Богдан, это пустая затея. Горячеву нужна та база. И он ее получит. Нет смысла спорить… — начала Миронова.

— Так он прислал тебя ко мне договориться. А с совестью своей ты снова договорилась? Все в порядке, да, Настя?

— Что? — севшим голосом спросила она. — Ты же знаешь, что у меня нет выбора…

— Выбор есть всегда, — жестко отрезал я. — Ты отвергла мою помощь. Ведь я — всего лишь досадный эпизод в твоей жизни. А у тебя все по расчету, так ведь?

На мгновение в ее взгляде промелькнула боль, и я уже пожалел о том, что ляпнул.

— Так, — холодно произнесла она. — По расчету оно надежнее. Никто не предаст — ведь ты сам за себя. Поэтому настоятельно рекомендую отступить. Костров не поможет ни тебе, ни Комарову. И это не потому что я такая плохая. Не я, так другие. Но “ТрейКо” получит свое.

— Предлагаешь бросить еще одного старика вам на растерзание? Чтобы и его довели до могилы?

Миронова нахмурилась, закусив губу, и отвела взгляд.

— Чтобы ты там ни думал обо мне, я к этому не причастна и ничего не знала об этом. Мне не хотелось бы делать тебе больно, но если ты не отступишь, могут пострадать многие.

Мы снова встретились взглядами, но теперь не видел в ее глазах тепла и понимания, что еще недавно согревали меня. Настя была похожа на робота — равнодушного и безразличного.

— Прощай, — бросила она напоследок и покинула кабинет, снова оставляя меня в растерзанных чувствах.

Хотелось расколотить все, что попадется под руку. Я не понимал своих чувств, не понимал поведение Мироновой и злился от этого еще сильнее. Мне даже поговорить об этом было не с кем — единственный друг был полностью занят женой и новорожденным сыном. Да я и не посмел бы сейчас его отвлекать. Мне снова предстояло справляться с проблемами одному. Даже с Комаровым нельзя было поделиться — ведь он обязательно вспылит, и еще чего доброго дров наломает. Тогда весь наш план пойдет лесом. Я не имел права срываться, но, черт возьми, как же хреново мне было. Пожалуй, даже когда отец поставил вопрос ребром, попытавшись подставить меня перед советом директоров, лишь бы остаться у руля, я так не переживал, как в этот момент.

От противоречий трясло и выворачивало. Я окончательно запутался и не знал как очистить голову от ненужных мыслей, Как выдрать из сердца ту, что сделала выбор не в мою пользу. Какая-то идиотская надежда внутри билась и требовала ответа на вопрос — почему? Почему она сделала так? Ведь я видел, чувствовал, что ее тоже тянуло по-настоящему, что она тоже чувствовала ко мне что-то сильное. Но тогда почему? Почему она отвергла мое предложение? Может, были еще какие-то причины, о которых я не знал?

Мне стоило смириться, выбросить из головы эту женщину и заняться делами, поступить по совести, закрыв глаза на то, кто будет по другую сторону баррикады. Но что-то бунтовало внутри, мешало просто согласиться с этим решением. И я не знал куда в итоге склонится чаша весов…