Глава шестнадцатая

Я с трудом открываю глаза, но вижу только размытые очертания комнаты. Где я? Почему всё кружится? Последнее, что помню — вечеринка, Джейк… А потом как в тумане.

Тело словно не моё — тяжёлое, неповоротливое. Пытаюсь пошевелиться — не получается. Во рту сухо и противно, будто я всю ночь пила что-то гадкое. Что это? Что он мне подмешал?

Постепенно сознание проясняется, и я начинаю различать детали вокруг. Обои на стенах, шкаф, окно… Это же квартира Марка! Как я здесь оказалась? Почему?

В голове начинает складываться пазл. Джейк весь вечер крутился рядом, что-то говорил, предлагал напитки. Я помню, как отказалась от алкоголя, но он настаивал. Потом… потом было что-то в стакане, что-то, от чего я потеряла сознание.

Паника нарастает внутри. Зачем? Зачем он это сделал?

Пытаюсь собраться с мыслями, но они разбегаются, как испуганные птицы. В горле пересохло, язык словно распух. Каждый вдох даётся с трудом. Страх холодной змеёй обвивает внутренности.

Ни чего не помню. Как я оказалась у Марка? Как?

Пытаюсь вспомнить хоть что-то. Как я пришла? Кто меня привёз? Почему я здесь, а не дома? Мысли разбегаются, как испуганные птицы. В горле пересохло, язык словно распух.

Нужно собраться. Нужно вспомнить. Но в голове только пустота и обрывочные картинки. Джейк… Вечеринка… Отказ от алкоголя… И затем — ничего. Абсолютная темнота.

Где мой телефон? Где мои вещи? Что произошло? Почему Джейк так поступил? Мы же были друзьями! Что могло заставить его сделать такое?

С трудом сажусь на кровати. Комната начинает кружиться, и я закрываю глаза, пытаясь справиться с накатывающей волной тошноты.

— Проснулась? — услышала знакомый голос и подняла глаза. — Как себя чувствуешь?

— Почему я здесь? — мой голос звучит хрипло и испуганно.

Марк подходит ближе, его лицо выражает беспокойство.

— Ты вчера позвонила мне, просила помочь. Я приехал и забрал тебя.

— Джейк… он… — мой голос дрожит, а по спине пробегает холодный пот.

— Он ничего не успел сделать, — тихо говорит Марк, глядя мне в глаза. — Я приехал вовремя.

В этот момент всё становится на свои места. Фрагменты памяти начинают медленно собираться в единую картину.

— Я помню… — шепчу я. — Он подсыпал что-то в напиток… я отказалась от алкоголя, а потом…

Марк садиться рядом и берет за руку.

— Теперь все хорошо.

— Что… что ты сделал? — мой голос едва слышен.

— Ничего такого, о чём бы ты не попросила, — отвечает Марк. — Просто забрал тебя оттуда.

Комната снова начинает кружиться, но теперь это не от слабости. Меня охватывает ужас от осознания того, что могло произойти.

— Спасибо… — шепчу я, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — Спасибо, что приехал.

Марк молча обнимает меня, и я позволяю себе на мгновение расслабиться в его руках.

— Мне нужно домой, — говорю я, отстраняясь. — Отец...

— С этим я тоже разобрался, мы с Эл уговорили его, что ты жила отдельно. Она как раз занимается поиском жилья.

— С Эл? — уставилась на него.

— Она все знает, пришлось вчера рассказать.

— Что? — я недоумённо уставилась на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от неприятных предчувствий. — Что значит «пришлось рассказать»? Что ты рассказал?

Марк молчал, избегая моего взгляда. Его молчание только усиливало моё беспокойство.

— Марк?

— Я сейчас не очень понимаю почему ты злишься? — сказал он спокойно, слегка улыбнувшись — Когда я забирал тебя ты цеплялась за меня, бормотала мое имя, целовала в шею, сестра видела все и мне пришлось рассказать.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— Это просто ужасно — произнесла еле слышно уставившись в никуда.

— Я бы не сказал, удобно иметь человека, который если что прикроет в нужный момент, — улыбнулся он и наклонился ближе, его взгляд стал более проникновенным.

— Нас не нужно никому прикрывать, между нами ничего нет и не будет, — резко ответила я и хотела встать, но вовремя вспомнила, что я без одежды. — Занимайся лучше своей невестой, а меня оставь в покое. И где моя одежда?

Он медленно оглядел меня с головы до ног, его взгляд задержался на покрывале, едва прикрывающем плечи.

— Сюда привез я тебя без нее, Эл привезет тебе что нибудь, когда вернется.

Я сжала покрывало крепче, чувствуя, как оно скользит по коже. Его ответ прозвучал слишком спокойно, от чего внутри все переворачивалось.

— И когда же она вернется? — в моем голосе проскользнуло раздражение. — Я не собираюсь сидеть здесь в чем мать родила.

Он слегка улыбнулся, и эта улыбка заставила мое сердце биться чаще.

— Успокойся, дорогая. Я дам тебе свою рубашку.

Я хотела возразить, но его взгляд вдруг стал таким пронзительным, что я невольно замерла. В его глазах читалось что-то, от чего в животе запорхали бабочки, а внизу стало невыносимо горячо.

— Что-то не так? — прошептала я, крепче прижимая к себе покрывало. — Почему ты так смотришь?

Он не ответил, лишь отвернулся к окну, словно пытаясь скрыть что-то от моего взгляда. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая только моим учащенным дыханием.

— Я лучше пойду — его голос стал ниже.

Я молча наблюдала, как он направился к выходу. Его широкие плечи напряглись, а движения стали резкими и порывистыми. Казалось, он пытается убежать от чего-то, что происходит между нами.

— Подожди, — мой голос прозвучал неожиданно хрипло.

Он остановился у двери, но не обернулся.

— Как Эли отнеслась к новости о…

— Нормально, — ответил мужчина спокойным, ровным голосом.

— Но у тебя же есть девушка?

— Катя… Да нет у меня никого и не было, это всё постанова была, надо было так.

Я почувствовала, как моё сердце забилось чаще. Значит, та девушка, что появилась на приёме, была всего лишь частью игры?

— И что теперь? — прошептала я, всё ещё не решаясь встать с кровати.

Он наконец повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Теперь… теперь всё по-другому.

— Что изменилось? — мой голос предательски дрогнул.

— Ты, — коротко ответил он и снова отвернулся к двери. — Ты появилась в моей жизни и всё в ней перевернула, всё усложнила.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

— Усложнила? — прошептала, борясь с подступающей болью.

— Сложно любить человека, с которым ты не можешь быть, чтобы не потерять то, что строил и к чему стремился годами… — его слова обрушились на меня как цунами, сметая все мысли и чувства.

Я замерла, не в силах пошевелиться. В голове словно взорвалась бомба — тысячи осколков эмоций разлетелись по сознанию. Он любит меня? Мой сводный брат, с которым мы были так близки, но так глупо потеряли друг друга из-за моего недопонимания?

Внутри одновременно бушевали два урагана: шок и радость. Шок от того, что всё это время он испытывал ко мне чувства. Радость от осознания, что я не придумала всё это.

Моё сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Я хотела броситься за ним, крикнуть, что тоже люблю, что была не права, что совершила ошибку, прекратив наши отношения.

Но он уже ушёл, оставив меня одну в комнате. Я прижала руки к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца. Его признание… оно было как глоток свежего воздуха после долгого пребывания под водой.

Любит. Он меня любит.

Эли приехала поздно вечером. Всё это время я пробыла в комнате, лишь пару раз вставала в туалет, а потом снова ложилась. Мне было так плохо, что я не могла ни о чём думать. В голове была только одна мысль — поскорее уснуть. И я уснула.

Проснулась от того, что Эл очень громко и яростно на кого-то ругалась. Я предположила, что на Марка, но, осторожно выйдя в гостиную, поняла, что мы тут одни. Кричала она действительно на Марка, только вот говорила по телефону. Я не всё могла понять из их диалога, но по английским ругательствам со стороны было ясно: Марк в чём-то провинился, и она его отчитывала.

Я осторожно присела на диван, стараясь не привлекать внимания. Эли продолжала кричать в трубку, её лицо покраснело от гнева. Наконец, она швырнула телефон на столик и тяжело опустилась в кресло.

— Что случилось? — тихо спросила я, когда она немного успокоилась.

Эли глубоко вздохнула и провела рукой по волосам. — Этот идиот… — начала она, но осеклась. — Что? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Должен был быть с тобой, пока я моталась по делам, но вместо этого смылся опять на свою работу, — рыкнула она, с досадой махнув рукой. — Знаешь, если собираешься за него замуж, всю жизнь будешь одна, потому что он постоянно будет торчать в офисе.

Её слова, вместо того чтобы расстроить меня, вызвали внутри настоящую бурю радости. Я почувствовала, как щеки заливает румянец, а сердце начинает биться чаще. Замужество… Это слово, произнесённое вслух, вдруг показалось таким реальным и желанным.

В голове тут же вспыхнули картинки нашего будущего: совместный дом, семейные ужины, праздники вместе. Даже мысль о том, что он может много работать, не казалась такой уж пугающей — ведь это значило, что мы действительно движемся к чему-то серьёзному.

Я не смогла сдержать улыбку, которая, наверное, выглядела довольно глупо.

— Эли… ты правда думаешь, что я… что мы… — запиналась я, не в силах закончить фразу.

Девушка удивленно выпучила на меня глаза.

— Ты вообще слышала, что я тебе сказала? — переспросила она, явно не понимая моей реакции.

— Ага, — продолжала я улыбаться, чувствуя, как внутри всё трепещет от предвкушения. — И что из этого?

Эли покачала головой, словно не веря своим глазам.

— У тебя с головой не все впорядке ты вкурсе?

Я кивнула.

— Он ставил тебя тут одну, я на это злюсь и ты должна. Тебе же плохо было.

— Мы немного повздорили и видимо он решил, что нам лучше побыть… подальше друг от друга, — тихо закончила я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

— Вот и он так сказал, — буркнула сестра. — Ладно, я заказала еды, скоро привезут, не ела ведь ничего весь день, и сегодня тут останемся, Марк приедет только утром.

Я молча кивнула, не в силах произнести ни слова. Сестра, заметив моё состояние, подошла и обняла меня.

— Ну что ты, сестрёнка, — прошептала она, поглаживая меня по спине. — Поругались и помиритесь.

В этот момент в дверь позвонили — привезли заказ. Сестра отправилась на кухню, а я осталась сидеть на диване, глядя в одну точку.

— Смотри, что привезли, — улыбнулась сестра, снимая крышки с блюд.

Мой взгляд невольно задержался на каждом блюде. На одной тарелке красовалось сочное филе морского окуня, запечённого в сливочном соусе с белыми грибами и шпинатом. Рядом расположилась нежная паста с трюфельным соусом и пармезаном, посыпанная свежими травами. А на третьей тарелке возвышалась гора мини-бургерчиков с мраморной говядиной, приготовленной на гриле, с хрустящими овощами и соусом из чёрной фасоли.

— И это ещё не всё, — подмигнула сестра, доставая из небольшого термоса свежевыжатый апельсиновый сок и расставляя на столе высокие бокалы.

В завершение картины на столе появились свежие булочки с розмарином и чесноком, а также небольшая вазочка с оливковым маслом и бальзамическим уксусом.

— Ресторан не поскупился, — заметила я, чувствуя, как голод начинает брать верх над грустью.

— Конечно, я заказала лучшее из меню, — усмехнулась сестра. — Теперь давай, рассказывай, что у вас произошло, пока я расставляю приборы.

Аромат свежеприготовленной еды начал постепенно возвращать меня к жизни, а заботливый взгляд сестры и её готовность поддержать окончательно развеяли мрачное настроение.

— Ну что, приступим? — предложила она, разливая золотистый сок по бокалам. — У нас впереди долгий вечер, и я хочу всё знать.

Я кивнула, беря в руки вилку, и впервые за день почувствовала, как напряжение начинает отпускать. Свежий фруктовый сок приятно охладил горло, а мысли о том, что у меня есть такая понимающая сестра, согрели душу.

— Давай сначала поедим, а потом уже всё обсудим, — мягко предложила она, накладывая мне кусочек окуня. — Ты наверняка проголодалась.

— Да уж, сестра, ситуация не простая, — сказала Эл, аккуратно убирая тарелки со стола. Её движения были плавными, но в них чувствовалось напряжение.

Пока я рассказывала ей всё, будто заново прожила эту историю. Каждая деталь, каждое совпадение проносилось в памяти, вызывая новый прилив тревоги. Если бы мне кто-то другой рассказал подобную историю, я бы ни за что не поверила. Столько невероятных совпадений, столько странных случайностей…

— Можешь мне кое-что объяснить? — спросила я еле слышно, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Эл кивнула, внимательно глядя на меня.

— Что будет, если о нас станет известно отцу? — мой голос дрожал, выдавая внутреннее волнение.

— Ну… — протянула она, отводя взгляд. — В лучшем случае, просто поорет, выпишет Марка из завещания, на что ему совершенно плевать.

— А в худшем? — я затаила дыхание, боясь услышать ответ.

— В худшем Марк может потерять свою компанию, — тихо произнесла Эл. — Одно слово отца, и все инвесторы отвернутся от него. У него и так сложности сейчас из-за конкурентов и утечки. Отец тогда рвал и метал…

Я почувствовала, как холодный пот выступил на лбу. Представить, что Марк может потерять всё из-за меня… Это было невыносимо. В голове крутились мысли о том, как много мы поставили на кон, как много могли потерять.

— И что же нам делать? — прошептала я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

Эл вздохнула, снова посмотрела на меня, и в её глазах я увидела ту же тревогу, что терзала меня.

— А вот это решать только вам, — улыбнулась она. — Марк долго шёл к тому, что сейчас имеет. Он добился всего сам, не прибегая к помощи отца и его связям. Единственное, что их связывает, это проект, который отец у него заказал.

— Тогда почему, из-за слова отца Марк может всё потерять? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

— Потому что почти все инвесторы, клиенты — это друзья отца или хорошие знакомые, — пояснила Эл. — Но то, что они решили работать с Марком, отец тут ни при чём. Но одно его слово — и они отвернутся от брата, потому что иметь врага в лице отца… это много хуже.

Я молча переваривала эту информацию, пытаясь представить, насколько хрупким может оказаться благополучие Марка. Его самостоятельность, его достижения — всё это могло рухнуть из-за одного неосторожного слова или поступка.

— Вы что-нибудь придумаете, Кать, — произнесла сестра, взяв меня за руку. Её прикосновение немного успокоило, но тревога всё ещё сжимала сердце. — Всё будет хорошо. Кстати, завтра ты переезжаешь в свою квартиру.

— Как отец согласился? Я давно ему об этом говорю, но ответ был один, — удивлённо спросила я, чувствуя, как надежда начинает робко пробиваться сквозь страх.

Эл улыбнулась и пожала плечами.

— Талант у меня такой, — подмигнула она. — Умею убеждать.