Глава пятнадцатая

Этот чёртов бокал уже весь запотел от моих пальцев. Сижу тут, в полутёмном углу бара, и тупо кручу его в руках. Телефон лежит рядом на столе, и я каждые две секунды бросаю на него взгляд, хотя прекрасно знаю — экран по-прежнему чёрный.

«Встречается ли она с тем парнем?» — вопрос, который до сих пор эхом отдается в голове. И её молчание… чёрт возьми, это молчание хуже любого ответа. Она просто вышла из машины, даже не обернувшись.

Макс что-то рассказывает про свою новую подружку, а я всё думаю о том, как она тогда смотрела в окно, как нервно теребила ремешок своей сумки.

Дэн хлопает меня по плечу, возвращает в реальность. Спрашивает, почему я такой тихий. А что я могу ответить? Что не могу выбросить из головы сестру? Что её молчание до сих пор звучит в ушах?

— Марк, ты с нами? — окликает Макс. Киваю, выдавливаю улыбку. Делаю глоток. Холодная жидкость обжигает горло, но не приносит облегчения. Потому что от этих мыслей не убежишь даже в алкогольном тумане.

И что теперь? Продолжать делать вид, что всё нормально? Или наконец-то признать, что её молчание разбило мне сердце? А может, она просто не хочет делать мне больно, признавая то, что я и так уже понял?

Снова кручу бокал в руках, снова смотрю на телефон. Время идёт, а я всё не могу решиться сделать глоток. Потому что боюсь — если выпью, то уже не смогу держать эту боль внутри. А что ещё хуже — могу позвонить ей. И тогда всё станет только хуже.

— Красотка сзади, уже минут двадцать не сводит с тебя глаз, — говорит Дэн, но я даже не поворачиваюсь.

— Рад за нее, — бубню под нос и отодвигаю стакан. Настроение пить нет.

— Может, стоит познакомиться? — не унимается Дэн. — Тебе надо — ты и иди, — рыкнул я и собрался уйти.

Всё это время я не сводил глаз с телефона на барной стойке. И вот, наконец, он зазвонил — резкий рингтон прорезал гул бара. Музыка, разговоры и смех посетителей на мгновение отступили на второй план.

Я мгновенно сорвался с места, схватил телефон и приложил его к уху прежде, чем успел подумать.

— Алло? — голос дрогнул, но я постарался взять себя в руки.

На том конце провода повисла пауза, а потом я услышал её — ту самую, о которой думал весь вечер.

— Марк… помоги… — её голос звучал так неестественно, что у меня внутри всё похолодело. Язык заплетался, словно она была сильно пьяна, а дыхание было тяжёлым и прерывистым, как после долгого бега.

Я мгновенно напрягся, чувствуя недоброе.

— Катя? Что случилось? Где ты? — я старался говорить спокойно, но сердце колотилось как сумасшедшее.

В трубке послышалось какое-то невнятное бормотание, будто она пыталась что-то сказать, но не могла сформулировать мысли.

— Скажи, где ты?

Бар вокруг меня словно растворился. Музыка, разговоры, смех посетителей — всё это ушло на задний план. Я видел только экран своего телефона и слышал только её сбивчивое дыхание.

— Малыш, ты можешь говорить? Что происходит? — я старался сохранять спокойствие, но понимал — что-то серьёзно не так.

Дэн, стоявший рядом, заметил моё состояние и схватил меня за плечо:

— Что происходит?

Но я только отмахнулся, продолжая слушать. В трубке снова послышался шум, а затем связь резко оборвалась.

— Чёрт! — я ударил кулаком по барной стойке. — Катя, чёрт возьми!

— Это сестра твоя? — спросил он, но я уже не слушал, набирая Эли.

— Ты где? — спросил я, как только она ответила, быстрым шагом направляясь к машине. В трубке слышалась музыка, голоса и смех.

— И тебе привет, брат, — её голос звучал непривычно весело. — Ты чего такой взвинченный?

— Катя где? — процедил сквозь зубы и сел в машину, громко хлопнув дверью.

— Мы в доме Миллеров, она где то тут со своими друзьями, видела недавно как она танцевала со своим парнем.

— С каким ещё парнем? — в моём голосе прорезалась сталь, а костяшки пальцев побелели от напряжения. — С Джеком?

— Ага, — в трубке послышалось лёгкое недоумение.

— Найди её Эл, живо, что-то случилось, и она просила помощи! — рявкнул я, вдавливая педаль газа до упора.

Машина взревела и рванула вперёд, а я бросил телефон на пассажирское сиденье. Дэн и Макс переглянулись в зеркале заднего вида, но ничего не сказали.

Я даже не заметил как они пошли за мной.

Ревность ядовитой змеёй обвила сердце, сжимая его всё крепче с каждой секундой.

«Только попробуй к ней прикоснуться», — мысленно прошептал я, стискивая зубы.

Машина летела по ночному городу, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Моя. Только моя».

Резко затормозив у массивных кованых ворот, я даже не стал заморачиваться с поиском подходящего места для парковки. Адреналин бурлил в крови, и я буквально вылетел из машины, едва не зацепившись за дверцу.

Шаги за спиной свидетельствовали о том что парни пошли за мной.

Я ворвался в особняк, как будто за мной гналась сама смерть. Музыка оглушала, свет мигал, создавая причудливые тени, а толпа людей сливалась в одно размытое пятно. Где-то в этом хаосе была Катя, и я не мог её найти.

Моё сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. В ушах стоял звон, а перед глазами мелькали чёрные точки. Я проталкивался через танцующих людей, расталкивая их, не обращая внимания на возмущённые возгласы.

«Катя! Катя!» — орал я, но мой голос тонул в общем гвалте. Где-то рядом я слышал тяжёлое дыхание парней — они не отставали ни на шаг. Но их присутствие сейчас мало меня успокаивало.

В голове крутилась только одна мысль: «Пожалуйста, пусть с ней всё будет в порядке.

Я продолжал метаться по залу, расталкивая танцующих людей. Музыка долбила по барабанным перепонкам, а мигающий свет создавал причудливые тени, которые только усиливали моё беспокойство.

Среди кружащихся в танце тел я заметил девушку, ту, что видел рядом с Катей, её подругу. Она беззаботно танцевала, подпевая музыке, её движения были раскованными и уверенными. На её лице сияла улыбка, она явно наслаждалась моментом.

— Эй! — проорал я, пытаясь привлечь её внимание. Она обернулась, и в её глазах мелькнуло удивление. — Где она? — рявкнул подойдя ближе.

— Спит, что случилось? — уставилась она на меня.

Я схватил её за руку, и в тот же момент её лицо исказилось от страха. Она попыталась выдернуть руку, но я держал крепко.

— Отпусти! — взвизгнула она, её голос дрожал. — Что ты себе позволяешь?

— Где Катя? — прорычал я, наклоняясь к ней ближе.

— Я же сказала — спит!» — прокричала она, пытаясь вырваться. — Отпусти меня сейчас же!

— Где?! — повторил, чувствуя, как внутри закипает ярость. Она накатывала волнами, затуманивая разум. В этот момент я был готов на всё, лишь бы найти ее. Девушка, увидев выражение моего лица, побледнела ещё сильнее.

— На втором этаже, вторая дверь справа, я покажу

Я резко развернулся и рванул к лестнице, не дожидаясь её. Музыка продолжала грохотать внизу, но для меня сейчас существовал только один звук — бешеный стук моего сердца. Каждый шаг отдавался в висках, а в голове пульсировала одна мысль: «Только бы успеть».

Резко рванув дверь на себя, я увидел картину, от которой кровь застыла в жилах. В полутёмной комнате, при слабом свете ночника, она лежала на кровати, в нижнем белье, а над ней был Джек, который отскочил к стене при виде меня.

Я не помню, как пересек комнату. Все произошло как в замедленной съемке. Видел только его испуганное лицо, его дрожащие руки, пытающиеся что-то сказать. Но слова застряли у него в горле.

Первый удар пришелся в челюсть. Он охнул и пошатнулся. Я не дал ему опомниться. Второй удар, в живот, согнул его пополам. Он попытался закрыться руками, но я бил снова и снова, не чувствуя боли, не слыша его хриплые стоны. Ярость, дикая, всепоглощающая, вела мою руку.

Я бил, пока он не сполз по стене, превратившись в бесформенную кучу. Только тогда, когда мои кулаки начали ныть, а дыхание стало прерывистым, я остановился. Смотрел на него, лежащего на полу, и чувствовал только пустоту. Ярость схлынула, оставив после себя лишь ледяной холод.

Я перевел взгляд на кровать. Катя лежала и совсем не двигалась, будто спала крепким сном.

— Боже — визгнула подруга Кати, войдя в комнату вместе с пацанами.

— Твою мать Марк — выругался Макс, подойдя к Джеку, пока Дэн укрывал одеялом Катю. — Ты не убил его?

— Видимо накачал чем то — услышал голос Дэна и я снова рванул на подонка, но друг меня остановил.

— Марк, я не хотел — еле слышно, кашляя произнес ублюдок.

Я хмыкнул и присел на корточки возле него.

— Несмотря на постоянные косяки твоего отца, он до сих пор работает на мою семью. Это ты так им решил отплатить? — прошипел я, держась из последних сил.

— Я не хотел, — повторял он, с трудом выговаривая слова. — Ты же знаешь о моей матери, нужны деньги на операцию, отец не справляется. — Джек выплюнул кровь и сел, опираясь на стену. — Я согласился, но не смог, не смог этого сделать. Не смог, понимаешь?

— Пока не очень, — процедил я сквозь зубы, медленно приближаясь к нему. — Объясни толком, что ты там не смог?

Джек поднял на меня глаза, полные боли и отчаяния. — Твоя мать… — и меня будто прошибло током — она сказала, что позаботится о моей матери, что сделает всё возможное, заплатит любые деньги. А мне нужно было опоить Катю и опозорить её. Заснять всё на видео и выложить это в интернет.

Моё сердце будто остановилось, когда Джек произнёс эти слова. Кровь отхлынула от лица, и я почувствовал, как земля уходит из-под ног. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли чёрные точки.

Я не мог поверить своим ушам. Мать… Моя собственная мать была причастна к этому грязному плану.

Внутри меня словно разверзлась бездна. Я всегда считал её образцом добродетели, опорой нашей семьи. А она… Она была готова заплатить любые деньги, лишь бы опорочить невинную девушку, разрушить её жизнь.

Меня затошнило от отвращения. От собственной наивности, от слепой веры в человека, который оказался способен на такое предательство. Я чувствовал, как моё сознание раздваивается: одна часть хочет убежать, забыть всё это как страшный сон, а другая требует немедленных действий, немедленного возмездия.

Руки начали дрожать, а в горле встал ком. Я не мог произнести ни слова, не мог даже пошевелиться. Всё, во что я верил, рушилось прямо на моих глазах, и я не знал, как собрать эти осколки, как жить дальше с этим знанием.

— Это не правда — вырвалось у меня, и я встал, нависая над испуганным парнем, который просто хотел спасти родного человека, пусть даже и таким чудовищным путём.

Его глаза расширились от страха, он попятился назад, словно загнанный в угол зверёк. Я видел в его взгляде отчаяние, боль и что-то ещё… Что-то, что заставило меня остановиться.

Моё сердце словно разрывалось на части.

С одной стороны — праведный гнев, желание разорвать его на куски за то, что он планировал. С другой — понимание, что он не монстр, а просто запутавшийся мальчишка.

Я сжал кулаки, чувствуя, как всем телом начинаю дрожать от гнева, но уже не к нему.

— Что ты успел сделать? — процедил сквозь зубы.

— Ничего, клянусь, ничего, Марк, — его голос дрожал, а руки тряслись.

— Друг, забирай ее и увози от сюда, пока зеваки не заявились — сказал Дэн, заворачивая малышку в одеяло.

— Я знаю где тут запасной выход — услышал дрожащий голос сестры и обернулся. — Не смотри на меня так, я все слышала.

Слезы катились по её бледному лицу, оставляя солёные дорожки на коже. В глазах Эл я видел страх — глубокий, первобытный ужас. Но за ним, как стальной стержень, проступала решимость.

Я осторожно поднял Катю на руки, чувствуя, как она тихо застонала и крепче обхватила мою шею.

Ночной воздух встретил нас прохладой. Я крепче прижал её к себе, стараясь передать свою уверенность. Её дыхание постепенно становилось ровнее, но хватка оставалась стальной.

— Ты же не повезёшь её домой? — спросила сестра, когда я пристегивал Катю ремнями безопасности. — Точно нет. — Почему она позвонила тебе, Марк? Я же была совсем рядом.

Я вздохнул и опустил глаза. Как все обьяснить сестре? Как это сделать что бы она поняла?

— Это долгая история Эл.

— А у нас вся ночь впереди — сказала она и села в машину — Домой я тоже не собираюсь, только не сейчас.

Разговор с сестрой вышел не легким. Она нетерпеливо ждала объяснений, а я… я пытался подобрать правильные слова, чтобы она поняла.

Еще никогда в жизни я так не нервничал. Ни во время учебы и экзаменов, ни во время работы и серьезных проектов.

Ладони стали влажными, а сердце билось где-то в горле, словно пытаясь вырваться наружу. Я чувствовал, как каждая секунда тянется бесконечно, а слова, которые я так старательно подбирал, вдруг разлетались в разные стороны.

В её глазах читалось столько надежды и тревоги одновременно. Я видел, как она старается быть сильной, но внутри неё бушует настоящий ураган эмоций. И это только усиливало моё беспокойство — я не хотел причинить ей боль, но понимал, что правда может ранить сильнее любого удара.

Мысли путались, и я вдруг осознал, как сильно дорожу нашей связью. Сестра всегда была моим самым близким человеком, и сейчас, стоя перед ней, я чувствовал, как важно не потерять это доверие, но при этом быть честным до конца.

Я сделал глубокий вдох и наконец начал говорить, стараясь вложить в каждое слово всю свою любовь и заботу.

— Это прикол какой то? — заговорила она, когда я закончил, все это время она молчала и внимательно меня слушала.

— Если бы Эли.

— Я так понимаю отец не вкурсе?

Я стоял, уткнувшись взглядом в пол, чувствуя себя полным идиотом. Сестра носилась по гостиной как вихрь, а я не мог заставить себя поднять глаза. Её возмущённые возгласы эхом отражались от стен, и каждый звук словно вонзался в моё и без того натянутое до предела самолюбие.

— Так вот почему она расспрашивала меня об Элис… — её голос звучал прямо передо мной. Я услышал характерный звук — она схватилась за голову. А через секунду её ладонь с силой врезалась в моё плечо.

— Вот почему Катя расплакалась на приёме… Из-за тебя! Ну ты и сволочь, Марк!

— Она плакала?

— Это мягко сказано, — бросила она с рычанием в голосе. — У неё прям истерика была. Но мне сказала, что это из-за её мамы, что скучает по ней. Как тут не поверить?

— Что ты ей рассказала о Юльке? — спросил я, когда сестра немного успокоилась, но мой вопрос будто зажег в ней новую искру гнева ко мне.

— А что, по-твоему, я должна была рассказать? — спросила она, всплеснув руками. — То, что нам сказал говорить отец. Любите друг друга, ругаетесь, но это все разборки влюбленных.

Я сидел, чувствуя, как внутри все сжимается от собственной глупости. Какой же я идиот, что не рассказал Кате всю правду. Мог бы предупредить её, подготовить к тому, что происходит в нашей семье. Но нет, я струсил, побоялся последствий.

В голове крутились мысли о том, как она смотрела на меня тогда, с такой надеждой и доверием. А я просто отмахнулся, сделал вид, что всё нормально. Теперь она думает, что мы с Юлькой просто ссоримся, как все влюбленные.

Сердце сжималось от боли и сожаления. Я должен был найти способ передать ей правду, хоть каким-то намёком, хоть полусловом. Но вместо этого послушно играл по правилам отца, как дрессированный пёс.

— Марк, — позвала меня Эл, и я поднял глаза, увидев, что она опустилась на колени напротив. — Мне не важно, как вы встретились, я обожаю фильм «Моя вина»…

— Чего? — уставился на неё, не понимая, о чём она.

— Ну там, где отец главного героя женится на матери главной героини, и они становятся братом и сестрой, а потом влюбляются друг в друга.

— Ты прикалываешься сейчас?

— Нет, есть такой фильм — отпрянула она уствившись на меня как на идиота.

— Элионора — произнес ее полное имя, что бы она поняла всю серьезность ситуации — Ты хоть понимаешь, что наша мать...

— Да — резко ответила она и вскочила на ноги, громко цокая цуфлями по полу. — И это пиздец брат.

Я кивнул. А что сказать в этом случае? Да ни чего.

— Признаюсь, я тоже сначала была против ее появления, но узнав Катю... — она замолчала — Она хорошая. Я думала она придет и начнет, типо я родная дочь, все мое, а вы кто такие... — она снова запнулась и замотала головой — Но она не такая. Даже зная, что у отца куча бабок, она считает сколько потратила и извиняется за это. Представляешь?

— Да.

— Я с одной стороны могу понять маму, но сдругой.... Она же даже не попыталась ее узнать... — голос сестры задрожал и снова посмотрев на нее, увидел слезы — Это же... это подло.

Я хотел ответить, утешить как-то сестру, но услышал голос Кати из комнаты, и мы оба повернули в ту сторону.

— Она зовёт тебя, — сказала сестра, утирая слёзы, — иди.

— Не думаю, что это хорошая идея. Иди ты, — ответил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

Сестра осуждающе покачала головой и сделала шаг в сторону комнаты Кати. Я заметил, как дрожат её руки, как тяжело она дышит. В этот момент я понял — она переживает не меньше меня.

— Помоги мне — снова слышу и все внутри сжимается.

Сестра первой вошла в комнату, я последовал за ней. Полумрак, запах лекарств, тишина… И она...

Эл осторожно присела на край кровати, взяла её руку в свои ладони. По её щекам потекли слёзы, но она продолжала молчать, словно боялась нарушить эту хрупкую тишину.

Я стоял в дверях, не в силах ни войти, ни выйти. Сердце бешено колотилось, когда я увидел Катю. Она лежала на кровати, её глаза казались стеклянными, а движения — медленными и нескоординированными.

— Зайка, как ты? — прошептала Эл, осторожно наклоняясь к ней.

— Это ты? — спросила Катя, устремив на неё взгляд. Её глаза то закрывались, то открывались, словно с каждым морганием она терялась в пространстве.

— Это я, Элионора… — Эли запнулась, будто подбирая слова, — твоя сестра.

Катя мотала головой из стороны в сторону, её губы что-то бессвязно шептали. Её взгляд осматривал комнату, будто что-то искал, но не находил. В её глазах читался неподдельный ужас, а по щекам струились слёзы.

— Марк… Марк… Помоги… — уже кричала она, и я, дурак, только сейчас понял, что ищет моя малышка — меня.

Время словно замедлилось, пока я осознавал происходящее.

— Марк, — тут же испуганно позвала сестра, но я уже был рядом. Ложился рядом, заключая девушку в свои объятия, чувствуя, как колотится её сердце. Как тело дрожало в моих руках, пока я шептал успокаивающие слова, пытаясь вернуть её в реальность.

Постепенно дыхание Кати стало выравниваться. Она всё ещё цеплялась за меня, будто боясь отпустить.

— Всё хорошо, малыш, — шептал я, крепче прижимая её к себе. — Я здесь. Я рядом.

— Мне не хоясо — бормотала она, будто ее сново накрыло — Есц, хоц...у и пиц... Марк.

Только мое имя она почему то произносила четко.

— Всё будет хорошо, — продолжал шептать, хотя внутри меня бушевала буря эмоций. Гнев, страх, тревога — всё смешалось в один клубок. Но сейчас было важно только одно — она здесь, и я рядом с ней.

Время тянулось медленно. Я не знал, сколько ещё продлится это состояние, но был готов оставаться рядом столько, сколько потребуется. Она была в безопасности, и это единственное, что имело значение.

Постепенно её дыхание стало выравниваться, а тело — расслабляться. Я продолжал шептать ей успокаивающие слова, хотя она уже вряд ли понимала их смысл. Но это помогало мне самому не сойти с ума от тревоги.

Когда её дыхание стало ровным, а тело полностью расслабилось, я осторожно уложил её поудобнее и накрыл одеялом. Но даже тогда не смог заставить себя отойти — просто сидел рядом, держа её руку в своей,