Глава двадцатая

Никогда не думала, что буду стоять на чужой свадьбе и чувствовать себя так, будто это моя собственная жизнь рушится на глазах.

Когда я увидела его среди гостей, моё сердце замерло. Он был всё таким же красивым, таким же обаятельным, но в его глазах я не увидела того тепла, которое помнила. Он смотрел на меня, но словно сквозь, как будто я была незнакомкой.

Ну и плевать.

«Поздравляю, брат», — выдавила я улыбку, хотя внутри всё кричало от боли. «Вы красивая пара», — добавила, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

«Не будем мешать молодоженам», — произнесла, наблюдая, как они обмениваются взглядами. Как он держит её руку, как она улыбается ему. И каждый их жест, каждое движение словно ножом резали моё сердце.

Я старалась улыбаться, поддерживать разговор, но внутри была пустота. Пустота и боль от того, что человек, которого я любила, выбрал другую. И эта другая… она была такой уверенной, такой счастливой рядом с ним.

Я играла свою роль — роль счастливой сестры, которая искренне радуется за своего брата. Хотя на самом деле… на самом деле я просто хотела исчезнуть. Исчезнуть и никогда больше не видеть, как он счастлив с другой.

— Не так быстро, — сказал Макс, его голос звучал непривычно мягко.

— А может, я хочу напиться, — ответила я с горькой усмешкой и сделала ещё глоток.

— Понимаю, — ответил он, но в его глазах читалось что-то большее.

— Нет, не понимаешь, — буркнула я, отворачиваясь.

— Ты ошибаешься, Кать, — он повернулся ко мне, заставляя посмотреть в глаза. — Я всё понимаю. Ты любишь его, а он женился на другой, только не делай глупостей, это подставит и его, и тебя.

Его слова словно ножом резанули по сердцу. Как он может говорить так спокойно? Как может знать?

—Ты ни чего не знаешь — голос дрогнул.

— Я вижу, как ты страдаешь, — ответил он тихо. — И знаю, что это не то, что кажется.

— Не то? — я горько рассмеялась. — А что же тогда? Он женился, Макс! На другой! А я... Я всего лишь младшая сводная сестра.

— Это сложнее, чем кажется, — он взял меня за руку. — Пожалуйста, поверь мне.

— Верить? — я выдернула руку. — После того, как я видела его с ней? После того, как они обменялись клятвами?

— Это... — он пытался объяснить. — Всё не так просто.

— Конечно, — я усмехнулась. — Она модель и дочь состоятельного человека, а он сын влиятельного человека и... как у вас это говориться, успешный человек?

— Катя, послушай…

— Нет! — я отступила. — Хватит! Я больше не хочу ни чего слышать. Он предал меня, Макс. Предал так, как никто никогда не предавал.

— Это не то, что ты…

— Замолчи! — я подняла руку. — Просто замолчи. Я не хочу больше слышать о нём. Не хочу знать, что происходит. Он выбрал её, и это всё, что имеет значение.

Я развернулась и пошла прочь, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Как же больно было осознавать, что человек, которого я любила, оказался таким лжецом. Что он мог так спокойно стоять там, улыбаться, делать вид, что всё в порядке.

«Это не то, что ты думаешь», — эхом звучали слова Макса в голове. Но разве это имело значение? Разве могло что-то изменить то, что я видела своими глазами? То, как он обнимал её, как целовал, как называл своей невестой?

Нет, ничего уже не имело значения. Только боль, только разочарование, только понимание, что я потеряла человека, которого любила, который позволил влюбиться в себя. И теперь… теперь я просто хотела исчезнуть. Исчезнуть и никогда больше не вспоминать его имя.

Я осталась до конца и ушла со всеми. Как бы я ни злилась на Элис, но в этот вечер мне было комфортнее рядом с ней.

Молодожены уехали первыми, и то только потому, что Марк сильно напился и стал вести себя очень неподобающим образом. Он вешался на Элис, постоянно выкрикивал, как любит её, даже забрался на стол, чтобы произнести тост о том, какая замечательная у него жена.

Гости посмеивались, но в их взглядах читалось умиление. Элис пыталась успокоить мужа, но он только распалялся ещё больше.

Когда они наконец уехали, я выдохнула с облегчением. Казалось, что вместе с Марком и Элис из моей жизни навсегда уходит и тот кусочек счастья, который я когда-то себе придумала.

Приехав домой, я скинула с себя это чёртово платье, которое теперь казалось мне униформой предательницы. Направилась в душ, где простояла очень долго, проплакав все слёзы, которые копились во мне весь вечер.

Вода текла по лицу, смешиваясь со слезами, а я всё не могла остановиться. Как же так получилось? Почему жизнь так несправедлива? Почему он выбрал не меня?

В голове крутились обрывки сегодняшнего дня: его пьяные признания в любви к ней, его объятия, его поцелуи. Всё то, чего я так хотела для себя, но что досталось другой.

Я пыталась убедить себя, что это к лучшему, что так правильно, что я должна быть счастлива за него. Но сердце не хотело слушать разум. Оно кровоточило, разрывалось на части от боли и разочарования.

Когда слёзы наконец закончились, я вышла из душа опустошённая. Залезла под одеяло, свернулась калачиком и уставилась в темноту.

В голове крутились его слова, его обещания, его улыбки. Всё то, что теперь казалось таким фальшивым, таким ненастоящим. Как я могла быть такой слепой? Как могла верить в то, чего никогда не существовало?

За окном шумел город, а я лежала и думала о том, что теперь моя жизнь разделилась на «до» и «после». До — когда я верила в любовь, в счастье, в нас. После — когда поняла, что всё это было лишь иллюзией.

Я знала, что завтра будет новый день, что придётся улыбаться и делать вид, что всё в порядке. Но сейчас… сейчас я могла позволить себе эту слабость. Могла дать волю чувствам и просто быть несчастной.

Заснула я только под утро, измученная слезами и болью. И даже во сне он не оставил меня — приходил, улыбался своей фальшивой улыбкой и исчезал, оставляя после себя лишь пустоту и горечь.

Пол года спустя...

— Твой отец не на шутку разошёлся, — смеялась Настя, пока мы выбирали подарок из списка отца.

— Просто он хочет наверстать за все эти пропущенные дни рождения, — поддержала Эл. — У нас-то было всё, нас уже ничем не удивить, хотя и не баловал слишком, дарил только то, что заслужили.

— Мне и этот список не очень-то по душе, — буркнула я. — Достаточно было бы какой-нибудь безделушки. Вы только посмотрите, — ткнула пальцем в монитор, — машина, квартира, путёвка — что это вообще?

Девушки рассмеялись.

— Бери машину, — смеялась сестра, — иначе остров тебе подарит.

— Серьёзно? — подняла брови я.

— Может, — серьёзно сказала Эл.

Я покачала головой, не в силах поверить в происходящее.

За эти месяцы отец и правда будто пытался наверстать упущенное время. Мы много говорили, гуляли, даже летали в Тайланд — он называл это «семейным отдыхом», хотя я прекрасно понимала, что это его способ загладить вину.

Открыл мне личный счёт с кучей денег, и этому я была сильно против, но кто меня спрашивал? Каждый раз, когда я пыталась отказаться от его щедрых жестов, он только улыбался и говорил: «Это не просто деньги, Кать. Это мой способ сказать, что я здесь, что я рядом». На эти деньги я открыла благотворительный фонд, отец поддержал.

Но как бы он ни старался, что-то внутри меня всё равно сопротивлялось. Эти внезапные проявления заботы казались искусственными, наигранными. Словно он изучал инструкцию «Как стать хорошим отцом» и старательно выполнял все пункты.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я его однажды, когда мы сидели в кафе на берегу моря.

— Что именно? — он сделал вид, что не понимает.

— Всё это, — я обвела рукой вокруг. — Эти поездки, подарки, счета…

Он помолчал, глядя на волны.

— Я был плохим отцом, Кать. Очень плохим.

— Ты был отсутствующим, — поправила я мягко.

— Это одно и то же, — он вздохнул. — И теперь я хочу всё исправить.

— Исправить нельзя, — я отвернулась. — Можно только принять то, что было.

Он не ответил, только сжал мою руку. В тот момент я увидела в его глазах что-то, чего раньше никогда не замечала — искреннее раскаяние.

Может быть, он действительно пытался стать лучше. Может быть, действительно хотел наверстать упущенное. Но доверие — это то, что нельзя купить за деньги или компенсировать дорогими подарками. Это то, что строится годами, день за днём, когда ты рядом, когда ты настоящий, когда ты не пытаешься что-то исправить, а просто живёшь.

И хотя наши отношения стали ближе, чем когда-либо, я всё ещё не могла полностью принять его внезапное появление в моей жизни. Слишком много лет одиночества и попыток справиться самой стояли между нами.

Но я старалась. Старалась быть открытой, старалась дать ему шанс. Ведь в конце концов, может быть, он действительно хотел стать тем отцом, о котором я мечтала в детстве.

— Боже Эл, напиши машина, только не слишком дорогая.

Сестра рассмеялась.

— Ага, жди.

День моего рождения был только завтра, но подготовка к нему началась ещё за две недели. Всё было продумано до мелочей.

Как всегда, приём с друзьями отца в шикарном ресторане, а потом… после того как поздравления и подарки будут приняты, мы с Эл, Настей и ещё парой друзей уедем в клуб, который отец нам снял на весь вечер. Никого лишнего, только те, кого я одобрила и кого пригласила.

Я не могла не признать — он действительно старался. Организовал всё на высшем уровне, учёл каждую деталь. Но чем ближе был день рождения, тем тревожнее становилось на душе. Это было похоже на подготовку к какому-то важному событию, но никак не к моему дню рождения.

— Ты точно хочешь всё это? — спросила Эл, когда мы обсуждали меню для ресторана.

— Не знаю, — честно призналась я. — Просто… он так старается.

— Может, стоит дать ему шанс? — мягко предложила она.

— Дала, — вздохнула я. — И он его использовал. Мы стали ближе, но… всё равно что-то не так.

В ресторане уже расставляли цветы, репетировали программу, подбирали музыку. Отец лично контролировал каждый этап подготовки, словно это был не мой день рождения, а важная бизнес-встреча.

— Может, просто расслабишься и насладишься? — предложила Настя. — В конце концов, это твой день.

— Легко сказать, — буркнула я. — Когда он так старается, невозможно расслабиться.

— Знаешь, — Эл положила руку на плечо, — может, он просто не умеет по-другому?

Я промолчала. Может, и правда. Может, для него это был единственный способ показать свою любовь — через организацию идеального праздника, через дорогие подарки, через внимание к каждой детали.

Но как бы он ни старался, я всё равно чувствовала какую-то искусственность происходящего. Словно это не мой день рождения, а тщательно спланированная PR-акция. И хотя я понимала, что это несправедливо по отношению к нему, избавиться от этого ощущения не получалось.

В итоге я решила — просто приму всё как есть. Пусть это будет не тот день рождения, о котором я мечтала в детстве, но, возможно, именно такой нужен сейчас. И хотя сердце всё ещё сопротивлялось, я постаралась настроиться на позитивный лад. В конце концов, это действительно был мой день, и я заслуживала того, чтобы провести его так, как хочется.

Утром я проснулась от странного ощущения — словно что-то должно произойти. Солнце светило особенно ярко, птицы за окном пели громче обычного. Я потянулась, собираясь встать с кровати, как вдруг услышала тихий стук в дверь.

— Кать, можно? — в комнату заглянула улыбающаяся Эл.

— Что ты тут делаешь так рано? — удивилась я, поправляя одеяло.

— Сюрприз! — в комнату вкатился Томас на своей коляске, а за ним вошёл отец с огромным тортом, украшенным девятнадцатью свечами.

— С днём рождения! — хором прокричали они, и комната наполнилась теплом и светом их искренних улыбок.

— Вы чего это? — пролепетала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

Утром я проснулась от странного ощущения — словно что-то должно произойти. Солнце светило особенно ярко, птицы за окном пели громче обычного. Я потянулась, собираясь встать с кровати, как вдруг услышала тихий стук в дверь.

— Кать, можно? — в комнату заглянула улыбающаяся Эл.

— Что вы тут делаете так рано? — удивилась я, поправляя одеяло.

— Сюрприз! — в комнату вкатился Томас на своей коляске, а за ними вошёл отец с огромным и красивейшим тортом.

Торт был настоящим произведением искусства: высокий, трёхъярусный, украшенный нежными кремовыми розочками разных оттенков — от бледно-розового до насыщенного кораллового. Между цветами были искусно выложены тонкие зелёные веточки мяты, придающие композиции особую свежесть.

Кремовая глазурь переливалась на свету, создавая впечатление мягкого бархата, а белоснежные бортики каждого яруса были украшены изящной кружевной росписью. На верхнем ярусе расположилась небольшая композиция из съедобных цветов и миниатюрных бабочек, словно только что опустившихся на сладкое лакомство.

Девятнадцать свечей, расставленных по периметру торта, создавали волшебное мерцание, отбрасывая тёплые блики на стены комнаты. Их мягкий свет придавал всей сцене особую романтическую атмосферу, делая момент ещё более волшебным и незабываемым.

Аромат свежей выпечки и ягодного крема мгновенно наполнил комнату, заставляя мои вкусовые рецепторы оживать от предвкушения.

— С днём рождения! — хором прокричали они, и комната наполнилась теплом и светом их искренних улыбок.

Отец присел на край моей кровати, прямо передо мной. Его глаза светились такой теплотой, какой я раньше никогда не видела.

— Мы решили, что твой день рождения должен начаться с чего-то особенного, — сказал он, устраиваясь поудобнее. — Без всей этой официальности в ресторане. Давай без всех этих формальностей, просто ты и мы.

Эл и Томас расположились рядом, создавая какой-то невероятно уютный семейный круг. В этот момент всё стало таким правильным, таким настоящим.

— Ну что, именинница, — улыбнулся отец, — Загадывай желание!

Эл достала телефон, чтобы запечатлеть этот момент, а Томас, несмотря на свою инвалидную коляску, выглядел таким воодушевлённым, что я не могла сдержать улыбку.

— А может, сначала споём? — предложила Эл, и они с Томасом переглянулись.

Их голоса были нестройными, но такими искренними, что моё сердце забилось чаще. Даже отец не удержался и подпел в конце.

— Теперь задувай! — скомандовал Томас, и его глаза светились радостью.

Я закрыла глаза, вдыхая тёплый воздух от свечей. В этот момент я поняла, что моё желание уже исполнилось — иметь такую замечательную семью рядом, только вот… Нехватало одного человека. Мамы.

Её отсутствие словно пронзило меня острой иглой. Несмотря на всю эту красоту, на искреннюю радость родных, на потрясающий торт — что-то важное было не так. Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы, а в горле образуется ком.

— Получилось! — радостно воскликнул Томас, но его голос прозвучал как-то приглушённо.

Отец протянул мне небольшую коробочку, перевязанную лентой, но я всё ещё была погружена в свои мысли. Мама всегда была той, кто первым поздравлял меня с утра, кто пёк мои любимые блинчики с шоколадом. Она всегда придумывала самые необычные подарки и знала все мои мечты.

— Кать, ты чего? — Эл заметила, что что-то не так.

— Всё хорошо, — я постаралась улыбнуться, но голос дрожал. — Просто… просто я…

— Твоя мама очень гордится тобой, милая, — начал отец, передавая торт Эл. — Ни я, ни кто-либо ещё её не заменит, и это нормально — скучать по ней.

Его слова словно эхом отозвались в моей душе. Я кивнула, пытаясь сдержать подступившие слёзы.

— Я просто… иногда мне так её не хватает, — прошептала я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

— И это тоже нормально, — отец мягко погладил меня по голове. — Но знаешь что? Она бы не хотела, чтобы ты грустила. Она бы хотела видеть тебя счастливой.

Эл подошла ближе и обняла меня.

— Ну всё, хватит грустить, — сказала она, мягко отстраняясь. — Провожаем мужчин, а сами начинаем собираться. Я такой наряд для тебя подготовила!

— Опять платье? — вздохнула я. — А в джинсах нельзя?

Все дружно рассмеялись.

— Этот тебе понравится.

Эл загадочно улыбнулась и потянула меня за собой в другую комнату. Там, на специальном манекене, красовался потрясающий наряд.

— Смотри, — прошептала она, — я подумала, что ты будешь чувствовать себя в нём намного комфортнее.

Это оказался элегантный костюм — приталенный жакет цвета морской волны с необычными золотыми пуговицами и брюки-палаццо с высокой талией. Ткань мягко переливалась при движении, создавая эффект морской глади.

— Это… не платье? — удивлённо спросила я, переводя взгляд с костюма на Эл.

— Нет! — радостно воскликнула она. — Я же знаю, как ты не любишь платья. Этот костюм — настоящее произведение искусства. Смотри, какая идеальная посадка по фигуре!

Эл помогла мне примерить костюм, и когда я увидела себя в зеркале, то не могла отвести глаз. Жакет подчёркивал талию, а брюки создавали изящный силуэт.

— Но… почему ты не сказала сразу? — спросила я, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.

— Хотела сделать сюрприз! — рассмеялась Эл. — Ты же всегда говорила, что чувствуешь себя в брюках увереннее. И потом, этот цвет так идёт к твоим глазам!

Я не могла не согласиться — костюм действительно сидел идеально. Золотые пуговицы добавляли образу элегантности, а брюки-палаццо создавали модный, современный силуэт.

— Эл, это… невероятно, — прошептала я, всё ещё разглядывая себя в зеркале. — Как ты угадала?

— Я просто знаю тебя, — улыбнулась она. — И подумала, что твой особенный день должен быть именно таким — комфортным и стильным одновременно.

— Но что скажет папа? — засомневалась я.

— Твой папа оценит твой стиль и уверенность, — уверенно заявила Эл. — Главное — ты должна чувствовать себя счастливой и собой.

Она достала изящные золотые украшения и небольшую сумочку в тон костюму.

— Вот, это дополнит образ. А теперь давай займёмся причёской — что-нибудь элегантное, но не слишком формальное.

Я смотрела на своё отражение и не могла поверить, что это я. Костюм действительно делал меня другой — уверенной, стильной, современной.

— Спасибо, Эл, — прошептала я, обнимая сестру. — Это именно то, что мне нужно.

— Вот видишь, — подмигнула она, — я же говорила, что тебе понравится. Теперь давай сделаем тебя ещё красивее — у нас впереди много важных моментов!

Вечер тянулся медленно и томительно. Гости отца, разодетые в дорогие наряды, переходили от одной группы к другой, обмениваясь ничего не значащими фразами. Они бросали на меня любопытные взгляды, словно я была экзотическим животным в зоопарке.

Когда пришло время подарков, каждый старался превзойти другого в показной щедрости.

— (говорит по-английски) Дорогая Катерина, — проговорила одна из женщин, протягивая мне коробку, обвязанную шёлковой лентой. — Это небольшая безделушка от нашей семьи.

Внутри оказалась подвеска с огромным бриллиантом, которая, судя по всему, стоила больше, чем моя годовая стипендия.

— Благодарю, — сдержанно ответила я, стараясь не выдать своего раздражения.

Следующим был пожилой мужчина в дорогом костюме. Эл некоторые моменты помогала переводить.

— Позвольте вручить вам этот скромный подарок, — произнёс он с надменной улыбкой, протягивая мне конверт. — Надеюсь, это поможет вам в ваших благотворительных начинаниях.

Я открыла конверт и обнаружила чек на внушительную сумму.

— Очень щедро с вашей стороны, — произнесла я, стараясь звучать искренне.

Каждый следующий подарок был ещё более вычурным и показным. Часы от известного бренда, дизайнерская сумочка, ювелирные украшения. Все эти вещи казались мне пустыми символами богатства, за которыми не стояло искреннего желания порадовать.

— Екатерина, — обратился ко мне один из гостей, протягивая коробку, — это от нашей семьи. Мы знаем о вашей деятельности в фонде и хотели поддержать вас.

Внутри оказалась роскошная ручка из чистого золота с инкрустацией. Я вежливо улыбнулась, принимая подарок, но внутри закипала злость.

— Благодарю за столь щедрый жест, — произнесла я, стараясь не выдать своих истинных чувств.

Эл, стоявшая неподалёку, незаметно сжала мою руку, словно чувствуя моё раздражение. Она единственная понимала, что все эти дорогие подарки не делают меня счастливой.

— Спасибо за внимание, — произнесла я, когда поток дарителей иссяк. — Я очень ценю вашу заботу.

— Скоро всё закончится, и мы свалим отсюда, — пропела Эл еле слышно, но так, чтобы я её услышала.

Я едва заметно улыбнулась в ответ. Её слова словно разрядили напряжённую атмосферу вокруг.

— Может, сбежим через окно? — прошептала я, стараясь придать голосу лёгкость.

— Отличная идея! — подмигнула Эл. — Устроим побег как в кино.

Но в этот момент к нам подошла очередная гостья — элегантная дама в платье от известного дизайнера.

— Екатерина, дорогая, — пропела она, — я так восхищена вашей деятельностью в фонде! Просто невероятно, как в столь юном возрасте вы занимаетесь такими важными делами.

Я натянуто улыбнулась, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Благодарю за внимание к моей работе, — ответила я, стараясь звучать вежливо.

— И знаете, — продолжала дама, — я бы хотела предложить вам сотрудничество. У меня есть несколько идей, которые, я уверена, будут вам интересны.

— Простите, мой английский желает оставлять лучшего, пришлите все свои идеи на нашу почту, — произнесла я, стараясь звучать вежливо, но твёрдо.

Дама слегка нахмурилась, явно не ожидая такого ответа.

— О, конечно… — протянула она. — Я пришлю вам все детали по электронной почте.

— Буду признательна, — кивнула я, мысленно радуясь, что удалось избежать дальнейшего разговора.

— Что ж, тогда я, пожалуй, пойду, — сказала она, явно чувствуя себя немного неловко. — Всего доброго.

— До свидания, — попрощалась я, провожая её взглядом.

Как только она отошла, я выдохнула с облегчением, но, как оказалось, ненадолго.

— С днём рождения, дорогая, — улыбчиво пропела Элис, вручая мне бархатную коробочку.

Я посмотрела на неё, а потом перевела взгляд на Марка. И всё то самообладание, которое я пыталась держать, вмиг рухнуло, увидев его.

Всё такой же красивый, статный мужчина, только вот кажется, что он похудел, и эта щетина… сильно старит, — подумала я и тут же отвела взгляд, опустив его.

— Ах да, — сказала девушка, заметив мой взгляд, — Скрывать уже не получается, — хихикнула она и прижалась к Марку ещё ближе.

В этот момент я почувствовала, как воздух покидает лёгкие. Марк обнял её, и я увидела, как его рука нежно легла на её живот.

— Поздравляю, — прошептала я, пытаясь улыбнуться, но губы предательски дрожали.

— Открой — Элис кивнула на подарок в моих руках.

Я медленно расстегнула маленький замочек и открыла коробку. В этот момент мир рухнул. Внутри лежала подвеска на золотой цепочке — точно такая же капелька из белого золота с крошечными бриллиантами, рассыпавшимися по её поверхности, словно роса. Всё точно такое же, как он мне подарил после нашей первой ночи.

Перед глазами промелькнули воспоминания: его руки, губы, наши стоны… Как он нежно касался меня, как шептал на ухо ласковые слова, как его пальцы скользили по моей коже, вызывая мурашки. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, а сердце забилось чаще.

— Красиво, — уверенно сказала я, при этом сильно взяв себя в руки и отдала украшение Эл. — Благодарю.

Мой голос прозвучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. Я старалась не смотреть на Марка, но чувствовала его взгляд на себе.

Элис, не подозревая о моих истинных чувствах, улыбнулась.

— Правда? Мне казалось, что тебе не понравится, — сказала она, посмотрев на Марка.

— Очень красиво, — повторила я, отводя взгляд. — Изысканная работа.

Марк молчал, но я чувствовала, как воздух между нами наэлектризовался. Воспоминания о наших ночах, о его прикосновениях, о том, как мы были счастливы, накатывали волнами, заставляя меня задыхаться.

— Спасибо за подарок, — добавила я, стараясь звучать непринуждённо. — Это очень ценный для меня жест.

— Знаешь, — сказала она, — Марк сам выбирал её.

Я с трудом сглотнула ком в горле.

— У брата хороший вкус, тебе повезло — ответила я, стараясь не выдать своих истинных чувств.

В этот момент я поняла, что должна взять себя в руки. Не показывать ни боли, ни ревности, ни воспоминаний, которые разрывали моё сердце на части. Я должна быть сильной. Ради себя. Ради того, чтобы не разрушить их счастье.

— Поздравляю ещё раз, — добавила я, улыбнувшись. — Вы оба заслуживаете счастья.

Элис улыбнулась в ответ, не подозревая о буре эмоций, бушевавшей внутри меня.

— Спасибо, — сказала она. — Мы очень ценим твою поддержку.

Я кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Но я не позволю им пролиться. Не здесь. Не сейчас.

— Давайте выпьем за это, — предложила, направляясь к бару. — За ваше счастье, но тебе безалкогольное — усмехнулась я.

Марк и Элис переглянулись, и я увидела в его глазах что-то, что заставило моё сердце сжаться. Но я не позволила себе поддаться этим чувствам. Сегодня я должна быть сильной. Ради всех нас.