Глава двадцать первая

Пять месяцев назад...

— Она, мать вашу, беременна! — орал я в трубку, как будто Макс в этом виноват.

— Ого, — только и сказал он.

— Ого? И это всё, что ты можешь мне сказать? — я чувствовал, как внутри закипает ярость.

— Друг, ну а я-то тут при чём? Не я же спал с ней, — спокойно ответил Макс, и это спокойствие вывело меня из себя ещё больше.

— Где блять хоть что-то? Ты обещал найти! — продолжал я кричать в трубку. — Такими темпами мы уже внуков встречать будем!

— Марк, я делаю всё возможное, — ответил Макс на другом конце провода. — Но это не так просто, как ты думаешь.

— Не просто? — я сжал телефон так, что костяшки побелели. — Ты просто не хочешь этим заниматься!

— Слушай, я потратил кучу времени и денег на поиски, — повысил голос Макс. — Я даже ради этого приехал в Россию и месяц тут тусуюсь!

— И что? — я ударил кулаком по столу. — Где результат?

— Прекрати орать на меня! — рыкнул Макс. — Ты взрослый мужик, гандонами пользоваться не пробовал? Угомонись, я не говорил, что это так просто? Нужно время!

Я замер с телефоном в руке, чувствуя, как кровь прилила к лицу.

— Время? — переспросил я, с трудом сдерживая ярость. — Я не могу ждать, пока она родит чужого ребёнка?

— Чужого?

— Он не мой, но и сказать я этого не могу — уже споконее ответил я.

— Не понял

— Не тупи Макс, ты думаешь я дебил такой? Я стерилизовался, прямо перед свадьбой.

В трубке повисла тишина.

— Макс?

— Я работаю, друг, инфы пока нет, но она будет, если она вообще есть.

Я молча сидел, глядя в одну точку. Тишина давила на виски, словно бетонная плита.

— Марк, послушай меня внимательно, — голос Макса стал серьёзным. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но поверь, я делаю всё возможное.

— Всё возможное? — переспросил я, чувствуя, как горечь поднимается к горлу. — А достаточно ли этого?

— Этого достаточно, — отрезал Макс. — Я подключил всех, кого мог. И поверь, если она где-то есть — я её найду.

Я закрыл глаза, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Просто найди, — прошептал я. — Пожалуйста.

— Найду, — ответил Макс и бросил трубку.

Телефон выпал из моих онемевших пальцев и с глухим стуком упал на пол. Я остался один в полной тишине, которая казалась оглушительной после короткого разговора.

Внутри меня бушевала настоящая буря эмоций. Страх, гнев, отчаяние — они сменяли друг друга с такой скоростью, что я не мог сосредоточиться ни на одной из них. Я чувствовал, как моё сердце колотится где-то в горле, а руки начали мелко дрожать.

Я закрыл глаза, пытаясь собрать мысли в кучу, но они разбегались, как испуганные птицы.

Перед глазами стояла картинка — Элис, улыбающаяся, счастливая, с тестом в руках. Как она тогда светилась от радости, как прижимала к груди эту чёртову полоску с двумя полосками… А я стоял рядом и глупо улыбался, делая вид, что счастлив.

Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль немного отрезвляла, возвращая в реальность. В эту чёртову реальность, где я оказался таким идиотом.

А самое поганое, что я играл счастье, вместо того чтобы прибить её.

Сука.

Ненавижу.

Её, себя, всех.

За то, что использовала.

За то, что носит в себе ребёнка другого мужика, выдавая за моего, а я и сказать ничего не могу. Как она посмела?

Я метался по кабинету, не замечая, как звонит телефон. Стены давили, воздух казался отравленным.

Телефон продолжал звонить, но я не мог остановиться, не мог взять себя в руки.

Все, о ком я думал — это о Кате, о той, кого люблю, о той, о ком думаю, когда ложусь в постель к этой стерве. Как я мог быть таким слепым? Как мог позволить себе оказаться в этой ситуации? Я остановился у окна, тяжело дыша.

Телефон наконец замолчал, но через минуту зазвонил снова. Я машинально поднял трубку, не глядя на экран.

— Наш любимый будущий папочка, ты скоро домой? — пропела Элис своим приторным голосом, от которого у меня свело челюсти.

— Да, — выдавил я из себя, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри всё клокотало от отвращения, но я продолжал играть свою роль.

— Только не пей сегодня, пожалуйста, — попросила она, и я почувствовал, как её забота режет меня, словно ножом.

— Как так, милая? — я постарался, чтобы мой голос звучал естественно, хотя каждое слово давалось с трудом. — Мы с пацанами отмечаем, как никак, я узнал сегодня, что стану отцом, — я достал непочатую бутылку виски, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

— А, ну тогда хорошо, отмечайте, — сказала она, и я с облегчением бросил трубку.

Несколько секунд я стоял, тяжело дыша, пытаясь справиться с отвращением, которое буквально затопило меня. Как я мог говорить с ней так спокойно? Как мог поддерживать этот фарс, когда внутри всё кричало от ненависти и презрения?

Я посмотрел на бутылку виски в своих руках и скривился. Пить не хотелось — хотелось выть от бессилия и ярости. Но я должен был продолжать эту игру. Должен был изображать счастливого будущего отца, пока не узнаю всю правду.

Я закрыл глаза, пытаясь собрать остатки самоконтроля. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. И я узнаю всю правду. А пока… пока мне придётся продолжать эту отвратительную игру, где я — любящий муж, а она — счастливая будущая мать.

Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль немного отрезвила меня. Так даже лучше. Пусть думает, что я счастлив. Пусть думает, что я верю в эту ложь. Пусть думает, что я — тот, кем она хочет меня видеть.

Но внутри я знал — скоро всё изменится. Скоро правда выйдет наружу. И тогда… тогда я смогу наконец перестать играть эту роль счастливого мужа. Перестать притворяться, что мне не противно каждое её прикосновение. Перестать делать вид, что я люблю её.

Я открыл глаза и посмотрел на бутылку виски. Да, пить не хочу, но именно так, я могу забыться и все не испортить.

— Ребёнок, Марк? Ребёнок? — орал отец, расхаживая по своему кабинету. Его лицо побагровело от ярости, а голос эхом отражался от стен.

Я стоял, прислонившись к двери, и молча смотрел на него. Внутри меня бушевала такая же буря эмоций, только я научился её скрывать.

Я все силы бросаю на то, чтобы избавить тебя от неё, а ты ребёнка ей заделываешь? — продолжал бушевать отец, не замечая моего ледяного взгляда.

— Он не мой, — произнёс я еле слышно, но отец меня услышал.

— Что? Не твой? И как ты это докажешь? — отец резко развернулся ко мне, его глаза расширились от удивления. — Она держит тебя, нас за яйца, что бы ты не сказал, что бы сейчас не сделал…

— Я устал, отец, неужели нам всё это нужно? — я руками обвёл комнату, но отец понял, о чём я. — Может, плюнем на всё и уедем? Начнём всё сначала? Ты, я — не дураки ведь совсем, заново построим где-нибудь в другом месте свою империю.

Отец долго молчал, глядя в окно. Его лицо казалось постаревшим на десяток лет за последние месяцы.

— Ты... — он ткнул в меня пальцем — Неблагодарный сукин сын. Я женился на твоей матери, вытащил ее из клоаки этого мира, принял тебя с братом и сестрой. Вырастил, воспитал как своих. И теперь ты мне предлагаешь похерить из-за твоей глупости то, что я строил десятки лет? — он уже не говорил, а рычал — Тебе тридцать с хером лет, умей ты держать член в штанах и не заглядывался бы на молодых девченок, ни чего бы этого не было.

Я снова почувствовал себя никем. Ровно так же, как тогда, много лет назад, когда мой биологический отец оскорблял и унижал меня.

Давно я не испытывал этого и вот снова. То же самое мерзкое чувство пустоты внутри, та же самая беспомощность. Словно я снова тот маленький мальчик, который прячется под одеялом, пытаясь укрыться от жестоких слов и ударов.

«Ты никчёмный», — эхом звучали в голове слова того человека, которого я никогда не считал отцом. «Ты ничего не стоишь».

И вот сейчас, спустя столько лет, я снова ощущаю себя так же. Словно все мои достижения, все успехи — просто иллюзия. Словно я действительно ничего не стою.

«Может быть, он прав?» — предательская мысль закралась в голову. «Может быть, я действительно должен продолжать этот фарс? Может быть, бегство — это признак слабости?»

Но я тут же отбросил эти мысли. Нет. Я не тот маленький мальчик. Я не позволю никому, даже собственному отцу, заставить меня чувствовать себя никчёмным.

«Ты сильный», — прошептал я себе. «Ты справишься. Ты можешь начать всё сначала».

Но чувство пустоты не уходило. Оно словно въелось в каждую клеточку моего тела, отравляя душу. Я закрыл глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Не смей — продолжил он — Даже думать не смей. Я не позволю испортить жизнь моей дочери слышишь?

Я молча кивнул.

— Я продолжу искать, а ты — он ткнул в меня пальцем — Продолжай играть.

Сейчас...

Боже, её глаза… Те самые голубые прекрасные глаза, когда она увидела то ожерелье. Она помнит. Оно то самое, что я подарил ей после нашей первой ночи.

Надеюсь, она поймёт, соединит их, ведь это не просто так. Они одно целое.

То ожерелье… Я выбрал его не случайно.

Я надеялся, что она поймёт. Почувствует ту связь, которая существует между этими драгоценностями. Они были созданы друг для друга, как и мы. Две половинки одного целого, разделённые временем и судьбой, но предназначенные быть вместе.

Каждый раз, когда я смотрел в её глаза, я видел в них отражение своих чувств. Видел ту же боль, те же надежды, те же мечты. Мы были связаны невидимой нитью, которая крепче любых оков.

И сейчас, глядя на неё, я молился, чтобы она всё вспомнила. Чтобы соединила эти частички нашей истории, как я соединил их в своём сердце. Чтобы поняла, что всё это не просто случайность, а часть нашего предназначения.

«Пожалуйста, вспомни», — шептал я про себя.

Но она безразлично отдала его сестре, продолжая улыбаться и поздравлять нас, лишь на секунду взглянув на меня.

Этот взгляд…

В нём не было ни тени узнавания, ни проблеска воспоминаний. Словно я был для неё чужим человеком, случайным гостем на этом празднике.

Телефон зазвонил, когда Катя с Элис поднимали бокалы и говорили тосты, я поцеловал жену и вышел на улицу.

— Макс? — сказал я, ответив на вызов.

— Танцуй, друг! Танцуй! — радостно визжал тот в трубку.

— Спокойнее, что случилось?

— Отменяй внуков, скоро ты будешь свободен от этой ведьмы как ветер в поле. Ничего она не сделает, уже не сможет, брат!

Я замер, чувствуя, как холодеет внутри. Эти слова, произнесённые с такой радостью, словно нож вонзились в сердце.

— О чём ты говоришь? — мой голос дрожал. — Что ты несёшь?

— О твоей ненаглядной супруге! — его голос звенел от возбуждения. — Я всё выяснил! Я всё нашёл!

— Что, Макс? — я прислонился к стене, пытаясь собраться с мыслями. — Господи, что?

— На всякий случай отправил всё тебе на почту и Дэну, и… — он запнулся. — Если приеду, всё объясню.

— Что значит «если»?

— Всё, созвонимся позже, — его голос вдруг стал серьёзней, и он бросил трубку.

Я стоял, глядя на экран погасшего телефона. Что-то в его словах… Этот внезапный испуг, эта спешка… Что-то было не так.

Дрожащими руками я открыл почту. Входящие были забиты сообщениями от Макса. Я открыл последнее — оно было озаглавлено «СРОЧНО».

Внутри были фотографии, видео, документы. Всё то, о чём он говорил. Но смотреть я не мог. Не сейчас.

«Дэн», — мелькнуло в голове. Где сейчас Дэн? Почему Макс упомянул его?

Я набрал номер друга, но телефон был выключен. Это было странно — Дэн никогда не выключал телефон.

В голове крутились мысли одна страшнее другой. Что происходит? Почему Макс так спешил? И почему отправил копии Дэну?

— С адвокатами нашими общался, готовься к громкому разводу, — усмехнулся друг.

— Макс… Он… — слова никак не хотели подбираться.

Друг рассмеялся.

— Тоже повёлся?

— Не понял? — я почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Да этот клоун и мне позвонил, забей, всё норм.

— Два сапога пара — усмехнулся и тут же стал серьезным.

— Родные братья как ни как. Нарыли компромат на отца, надавили — оказалось, что ваши фотки в машине фальшивка, есть только с клуба, но там ничего непристойного.

— Я целовал её в клубе, — произнёс я, чувствуя, как напряжение отпускает.

Дэн снова рассмеялся.

— Прикинь, у этого олуха-детектива несчастного, аккумулятор сел, и он не заснял этого! — смеялся тот.

Я выдохнул с облегчением, но тут же напрягся.

— Значит, я полгода изображал примерного мужа просто так? — рыкнул я. — Когда всё так было просто?

В трубке повисла тишина.

— А тут ты нас сам, друг, ввёл в заблуждение, — уже спокойно ответил тот. — Мы не видели тех фото, не проверяли их, всё исключительно с твоих слов. Приказ был искать инфу о твоей благоверной и её отце.

Я замер, не веря своим ушам, но ведь это отец принес мне эти фото, он не мог просто... он должен был проверить.

— Действия дальше? — уверенно произнес я и уже действительно выдохнул.

— Сегодня ещё продолжай, а вот завтра — протянул тот — Завтра можешь плюнуть ей в лицо, и ничего тебе за это не будет.

— Побойся бога, я хоть её и ненавижу, но она всё-таки беременна.

— Точно не от тебя?

— Сто процентов, — я сжал кулаки.

— Тогда до завтра друг — сказал тот и сбросил вызов.

Я стоял на улице, глядя в ночное небо, и впервые за долгое время чувствовал странное облегчение. Словно тяжёлый камень, который я носил на плечах все эти месяцы, вдруг исчез.

Подожди еще немного любимая.