Глава двадцать вторая
Когда мы вошли в клуб, меня сразу окутала атмосфера праздника — пульсирующие огни, громкая музыка, толпа людей, танцующих на танцполе. Барная стойка сверкала разноцветными коктейлями, а диджей на сцене создавал невероятное настроение.
Эли сразу заказала нам бутылку шампанского, и мы подняли бокалы за мой день рождения. Внезапно я заметила в толпе Элис и Марка — они стояли у бара и о чём-то тихо разговаривали. Моё сердце ёкнуло, но я тут же прогнала это чувство. Не сейчас, не сегодня.
Мы с Настей отправились на танцпол, где я потеряла счёт времени. Томас периодически подходил с новыми коктейлями — сначала был освежающий мохито, потом какой-то яркий фруктовый коктейль, название которого я даже не запомнила. Музыка сменялась от техно до поп-хитов, и каждый трек заставлял нас двигаться всё активнее.
В какой-то момент мы решили устроить конкурс на лучший танец, и каждый из нас показывал свои движения. Томас изображал робота, Настя пародировала Бейонсе, а я пыталась повторить движения из «Despacito». Мы так хохотали, что привлекли внимание всего танцпола. И раз десять нам включали эту песню и весь зал танцевал по нее.
К концу вечера мы стали настоящими звёздами танцпола. Диджей специально ставил наши любимые треки, а люди вокруг подбадривали нас аплодисментами. Я чувствовала себя настоящей королевой вечера — молодой, свободной, полной надежд.
Как мы покинули клуб, я почти не помню. Последнее, что отпечаталось в памяти — это объятия друзей и обещания встретиться снова. Дальше всё было как в тумане: шумная дорога домой, смех, разговоры…
Кажется мы купили еще шампанского по дороге...
Помню, как открыла глаза в собственной постели. Меня мучительно тошнило, и кто-то заботливо подставил таз — наверное, это была Эли. Её светлые волосы, её руки, придерживающие меня… Хотя, может, это был Томас? В голове всё перемешалось.
Постепенно сознание начало проясняться. Я лежала на своей кровати, укрытая одеялом, а рядом на тумбочке стояла бутылка воды и пара таблеток. На полу валялись мои туфли
В памяти мелькали обрывочные картинки: как мы с Настей пытались петь караоке в каком-то переулке, как Томас пытался поймать такси (и как мы все вместе падали, когда он его таки поймал). Стоп. Не такси это было.
Попыталась вспомнить, кто меня раздел, умыл и уложил спать. Наверное, Эли — она всегда была самой ответственной из нас. Или может быть Настя? А может, это был Томас? В любом случае, я была благодарна этому человеку — не представляю, что было бы, усни я в своих туфлях и макияже.
Кое-как поднялась и дотянулась до бутылки с водой. Закинула таблетки в рот и запила, морщась от противного привкуса.
— Доброе утро, — услышала я знакомый голос и поперхнулась от неожиданности.
— Какого черта ты тут делаешь? — спросила я Марка, всё ещё кашляя и пытаясь сфокусировать на нём взгляд.
Он стоял у окна, с кружкой в руках. Его волосы были растрёпаны, а под глазами залегли тени.
— Не мог оставить тебя в таком состоянии, — спокойно ответил он, делая глоток.
— Уж без тебя бы справилась, — буркнула я и легла, голова ужасно раскалывалась. — Езжай к беременной жене, Марк, не заставляй её нервничать.
Его лицо на мгновение исказилось, но он быстро взял себя в руки.
— Ну чего шумите? — появилась в дверях Эл и направилась ко мне, забираясь под одеяло.
— А ты чего тут? — спросила я, накрывая полуголую сестру.
— Так ты сама не отпускала её, — начал Марк, — боялась оставаться со мной.
— Так и нехрен было оставаться.
Марк рассмеялся, поставил кружку на стол и направился в мою сторону. Моё дыхание замерло, когда он присел на корточки у кровати.
— А не надо было рассказывать всем своим друзьям о нас, — сказал он еле слышно, и у меня застыла кровь в жилах.
— Подтверждаю, — буркнула сестра, вытянув руку вверх, — всё так и было.
— Нет, — замотала я головой, но Марк кивнул. — Жена рядом была?
Эли рассмеялась.
— Я её возмущение никогда не забуду, — заплетающимся языком произнесла она.
Я схватилась за голову и прижала её к коленям.
— Боже, как же стыдно, — прошептала я, пряча лицо в ладонях.
Телефон Марка зазвонил, и он вышел из комнаты.
— Эл, я не помню, что было, — сказала я, как только дверь закрылась. Сестра застонала и перевернулась на бок.
— Не удивительно, — буркнула она. — Странно, что ты на ногах вообще держалась и на своих двоих домой зашла.
Я поморщилась от головной боли.
— Сколько времени? Где мой телефон? — спросила я, пытаясь найти свой смартфон.
— Полвторого, — Элис махнула рукой в сторону тумбочки. — Твой телефон там, рядом с моей сумкой.
Я дотянулась до телефона и увидела кучу пропущенных звонков и сообщений в учебном чате. Дрожащими руками я открыла чат и замерла.
Все обсуждали какие то новости, подняла выше и увидела фото Марка с Элис, а под ней надпись, которую я ни как не могла перевести.
Точнее сказать перевела, но не уверенна что правильно, потому что этого не может быть.
— Эл? Переведи, пожалуйста, ничего не понимаю.
Девушка снова застонала, но открыла глаза.
— Чего? — вскрикнула она и вскочила, выхватив у меня телефон. — Элис путём угроз и шантажа женила на себе Марка, — у меня тут же перехватило дыхание. — Они разводятся, — последнее она сказала еле слышно и Медленно подняла на меня глаза.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что? — прошептала я, не веря своим ушам. — У них же будет ребёнок.
— Он не мой, — сказал Марк, и мы с сестрой подпрыгнули от неожиданности.
В комнате повисла звенящая тишина.
Я не могла пошевелиться, словно время остановилось. Все эти месяцы я старательно пыталась его забыть, погасить все чувства к нему, научилась ненавидеть его за то, что предал меня, что женился на другой… А теперь…
Теперь я узнаю, что его просто заставили все это сделать, он жертва.
В голове не укладывалось. Все мои тщательно выстроенные убеждения, вся моя ненависть, все эти месяцы страданий — и вдруг оказывается, что он не был предателем. Что его заставили, что он боролся, что все это время он, возможно, тоже страдал.
Я закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Как же так? Как я могла быть такой слепой? Как могла ненавидеть человека, который оказался в такой же ловушке, как и я?
— Кать? — его голос заставил меня на него посмотреть.
Наши глаза встретились, и я увидела в них столько боли, столько усталости… Столько правды, которую я отказывалась видеть все эти месяцы.
— Почему ты не сказал мне? — прошептала я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Почему позволил мне ненавидеть тебя?
— Я пытался, — его голос дрожал. — Но она угрожала… Она могла разрушить всё.
— Разрушила, — я покачала головой. — Ты знаешь, как я страдала? Как ненавидела тебя? Как пыталась забыть?
— Я тоже малыш, — он сделал шаг ко мне. — Каждый день, зная, что женат на женщине, которую не люблю. Зная, что теряю тебя.
Я закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы. Как же всё запутано. Как же все сложно.
— Почему сейчас? — спросила я тихо. — Пол года Марк прошло, почему только сейчас?
— Так получилось.
Я истерически рассмеялась, хотя совсем не хотелось.
— «Так получилось», — передразнила я его. — Шесть месяцев моей жизни, Марк, шесть месяцев ненависти и боли — и это просто «так получилось»?
Он опустил голову, не в силах смотреть мне в глаза.
— Уходи, — процедила сквозь зубы, — Уходи, Марк.
Он кивнул и вышел из комнаты, а через некоторое время я услышала, как хлопнула входная дверь.
— Словно сериал посмотрела, — буркнула сестра и плюхнулась на подушку.
Развод Марка стал громким событием этого месяца. Журналисты не давали покоя буквально всей семье, в том числе и мне. Социальные сети разрывались от комментариев и вопросов. Но настоящий взрыв произошел, когда отец сделал заявление о том, что дети его бывшей жены ему не родные и он разрывает все связи из-за предательства семьи.
После этих слов всё превратилось в настоящий хаос. Телефон не умолкал ни на минуту, сообщения сыпались одно за другим. «Шокирующее открытие!» «Скандал года!» «Тайны семьи раскрыты!» — заголовки пестрили во всех новостных лентах.
В социальных сетях начался настоящий армагеддон. Комментарии сыпались как из рога изобилия: от сочувствующих до откровенно злобных. Одни жалели отца, другие — бывшую жену Марка. Третьи строили теории о том, кто же настоящий отец детей, а четвертые просто наслаждались чужим несчастьем.
Журналисты преследовали меня повсюду. Они караулили у подъезда, звонили по телефону, писали в личные сообщения. Однажды даже устроили засаду у моего офиса, хотя я специально приходила в разное время, чтобы избежать этих встреч. Все твердили о том, что именно я, стала причиной разлада семьи.
А я просто хотела тишины. Хотела, чтобы все оставили меня в покое. Чтобы перестали строить домыслы о моей личной жизни, чтобы перестали судить, чтобы перестали делать выводы на основе чужих слов и домыслов.
В сообщениях соцсети было всё: от сочувствия до проклятий. «Какая трагедия!» «Как же так?» «Бедная семья!» И каждый считал своим долгом высказать мнение о том, чего на самом деле не знал.
Я старалась не читать эти комментарии. Старалась не обращать внимания на звонки журналистов. Но иногда было так больно видеть, как чужие люди обсуждают твою жизнь, как они делают выводы о тебе, основываясь на сплетнях и домыслах.
Моя жизнь снова превратилась в ад. Каждый день я просыпаюсь с одной мыслью: когда всё так изменилось? Почему? Из-за меня? За что?
Эти вопросы крутятся в голове бесконечной каруселью, не давая покоя ни днём, ни ночью. Я смотрю в зеркало и не узнаю себя — потухший взгляд, тёмные круги под глазами, натянутая улыбка, которая больше не достигает глаз.
— Тебе бы поспать, — улыбнувшись, сказала Эли, — и хорошенько выспаться.
— Не могу поверить, что он так с вами поступил, — еле слышно произнесла я.
— А меня это не удивляет, — спокойно ответила сестра. — Этого следовало ожидать, Кать. Рано или поздно, неважно кто — я, Том, Марк — мы бы взбунтовались, перестали следовать его правилам и захотели бы жить своей жизнью. — Девушка еле заметно улыбнулась. — Хотя, честно признаться, думала, что первой буду я, а не Марк. Он всегда был очень послушным и верным отцу.
— Но как же так? Он вас растил, воспитал как своих…
— Да не воспитывал он никого, — резко перебила меня Эл. — Это делали няни и воспитатели. Даже мать забыла о нас, когда почувствовала вкус денег.
Я молча смотрела на неё, пытаясь переварить эти слова. В голове не укладывалось, как можно было вырастить троих детей и при этом оставаться настолько чужим для них человеком.
— Знаешь, — продолжила сестра, — мы всегда были просто инструментами в его руках. Марк — наследник бизнеса, я — выгодная партия для замужества, Том... — она запнулась. — Том просто был.
— Но почему вы не пытались сблизиться с ним? — спросила я, всё ещё не понимая.
— А зачем? — пожала плечами Эл. — Он никогда не давал нам шанса. Все его «любовь» и «забота» были показными. Он воспитывал нас как солдат — по уставу, по правилам, по расписанию. Никаких эмоций, никаких проявлений чувств.
— Мне казалось...
— Как и всем остальным Кать. Тебе вроде бы на учебу пора, не опаздаешь?
— Уже ухожу — сказала я и встала с дивана.
После того как я увидела заявление отца, сразу же поехала к нему поговорить. И тогда он впервые повысил на меня голос. Не просто накричал, а унизил морально, указав мне, кто я и с кем говорю. И оказывается, я есть никто, что без него меня и звать «никак».
«Ну что ж, не жила хорошо, так нечего и начинать», — усмехнулась я тогда, перед тем как плюнуть ему в лицо.
Я ждала что меня отчислят с университета, выгонят с квартиры, но у меня всего лишь забрали машину и заблокировали карты. Не велика потеря.
Когда я подходила к училищу, то сразу увидела до боли знакомый внедорожник. Сердце предательски ёкнуло, но я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. Сделав глубокий вдох, я подошла ближе, и в этот момент дверца машины открылась.
Из машины вышел Марк — такой же неотразимый, как и раньше. Его тёмные волосы слегка растрепались, на губах играла привычная полуулыбка, а в глазах, как всегда, плясали озорные искорки. Он выглядел так, словно и не было этих долгих недель разлуки.
— Ишь ты, явился наконец, — буркнула я, стараясь не выдать своего волнения. — Где пропадал столько времени?
Он сделал шаг навстречу, и я уловила знакомый аромат его парфюма — тот самый, от которого у меня всегда кружилась голова. Марк выглядел немного смущённым, но его взгляд оставался таким же пронзительным и тёплым.
— Дела, — коротко ответил он, не сводя с меня глаз. — Не мог дозвониться.
— Да уж, представляю какие важные дела, развод, суды...— фыркнула я, но не смогла сдержать лёгкую улыбку.
Он сделал ещё шаг ближе, и я почувствовала, как учащается дыхание. Мой взгляд невольно скользнул по его фигуре — всё та же уверенная походка, всё те же сильные руки, всё тот же магнетизм, от которого у меня подкашивались ноги.
— Злишься? — тихо спросил он, и в его голосе я услышала искреннюю заботу.
— Ещё как, — ответила, но уже не могла скрыть радость в глазах. — И вообще, я с тобой не разговариваю.
Марк лишь усмехнулся. Он был именно таким, каким я его помнила, внутри всё сжималось от тоски по его улыбке, по его прикосновениям, по его присутствию в моей жизни.
— Ну и не разговаривай, — пожал он плечами. — Зато я могу. Выйдешь за меня?
Изо всех сил, я старалась сохранить невозмутимое выражение лица, хотя внутри всё трепетало от его слов. «Не показывать слабость», — твердила себе, хотя каждая клеточка тела кричала от радости.
— Ишь какой шустрый, — фыркнула, отводя взгляд. — Не успел развестись, как снова туда же.
Марк усмехнулся, но его глаза оставались серьёзными.
— Теперь хочу по-настоящему, и с той, кого люблю, — тихо произнёс он, беря меня за руку.
Его слова повисли в воздухе, заставляя моё сердце биться чаще. Я попыталась выдернуть руку, но он лишь крепче сжал пальцы.
— Очень хочется на это посмотреть, — усмехнулась я, приподняв бровь.
Мужчина лишь пожал плечами, но его глаза светились уверенностью.
— Смотри сколько угодно, я не отступлюсь.
Я сделала вид, что задумалась, хотя внутри всё трепетало от его настойчивости.
— И как же ты собираешься меня уговаривать? — спросила с напускным интересом. — Цветы, конфеты и серенады под окном?
— Если понадобится, — серьёзно ответил он. — Хотя я больше по части практических действий. Например, запереться с тобой в нашем доме и не выпускать тебя от туда, пока голос не охрипнет от стонов. А там ты уже и сама не захочешь уходить.
— В нашем доме?
Он улыбнулся.
— Надеюсь что да.
Иногда я думаю о том, какой ценой нам досталось наше счастье. Сколько испытаний пришлось пройти, сколько решений принять, от скольких привязанностей отказаться.
Он противостоял человеку, которого считал отцом, несмотря на то, что кровной связи между ними не было. Он начал ненавидеть женщину, подарившую ему жизнь, только потому, что она хотела причинить боль мне. И я… я отвергла единственного близкого человека, который у меня был, лишь потому, что он пытался купить мою любовь материальными благами.
Говорят, что любовь слепа. Но наша любовь научила нас видеть то, что действительно важно. Она показала нам, что некоторые связи разрушают, а не укрепляют. Что иногда нужно разорвать даже самые прочные цепи, если они тянут нас вниз.
Наш дом… Он стал символом всего, через что мы прошли. Символом нашей стойкости, нашего выбора, наших жертв. Каждая комната здесь пропитана памятью о том, как мы боролись за право быть вместе. Как мы доказывали миру, что наша любовь сильнее предрассудков, сильнее семейных уз, сильнее денег и власти.
Теперь, когда мы наконец-то вместе, я часто думаю о том, что цена, которую мы заплатили, ничтожна по сравнению с тем, что мы получили. С тем, что мы построили. С тем, что мы создали своими руками, своими сердцами, своими душами.
Говорят, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на вражду и обиды. Но я знаю, что иногда именно эти испытания делают нас сильнее. Именно они помогают нам понять, что действительно ценно в этом мире.
И пусть наш путь был тернист, пусть мы потеряли многое из того, что казалось важным когда-то, но мы обрели главное — друг друга. Мы доказали, что любовь стоит любых жертв, любых испытаний, любых потерь.
Теперь, когда мы вместе, я понимаю — цена наследства была справедлива. Ведь это наследство — наша любовь, наше будущее, наша жизнь. И я бы заплатила эту цену снова и снова, если бы понадобилось.
Потому что нет ничего дороже, чем быть с тем, кого любишь. Нет ничего ценнее, чем знать, что твой выбор был правильным.
Нет ничего важнее, чем чувствовать, как бьётся рядом сердце того, кто стал твоей судьбой.
И пусть говорят, что спокойная жизнь — это благо. Но я знаю, что именно через бури и грозы мы нашли друг друга. Именно пройдя через все испытания, мы научились ценить то, что имеем. Именно потеряв многое, мы поняли, что настоящее счастье — это быть вместе, несмотря ни на что.
Моя цена наследства — он.
И это окончательный выбор.