Глава седьмая

Я ворочалась в постели уже третий час, глядя в потолок и проклиная всё на свете. Как я могла так вляпаться? Этот ужин должен был быть просто формальным знакомством с семьёй отца — и что в итоге?

Мысли крутились вокруг него — Марка. Или как его лучше сейчас называть? Братец?

Его улыбка, его взгляд, его голос — всё казалось таким родным и в то же время совершенно неправильным. Как мы оказались в этой ситуации?

Боже.

Уткнулась лицом в подушку и что есть мочи завизжала, пытаясь заглушить этот позор, который теперь будет преследовать меня вечно. Марк… Марк… Как же так получилось? Почему именно ты?

Вспоминала, как его руки скользили по моей спине, подсказывая, как лучше выгнуть спину. Его голос, шептавший слова, от которых до сих пор мурашки по телу.

«Расслабься,» — говорил он, лаская мой клитор и доводя меня до экстаза.

«Хватит», — сказала я самой себе и вскочила с кровати. А помнит ли он меня вообще? Когда вручал цветы, был невозмутим, будто ничего и не было. Как будто те минуты страсти были просто плодом моего воображения.

В горле пересохло от всех этих мыслей и подавленных рыданий. Я долго собиралась с духом, чтобы спуститься вниз и попить воды. Прокралась по тёмному коридору, стараясь не издавать ни звука.

В тусклом свете со двора, я увидела его силуэт у барной стойки. Марк облокотился о неё, держа в руке бокал с янтарной жидкостью. Виски, догадалась я. Его профиль был чётким в полумраке, а взгляд устремлён куда-то вдаль.

Я замерла, не зная, как поступить. Вернуться обратно или сделать вид, что ничего не заметила? Но было уже поздно — он услышал мои шаги.

— Не спится? — его голос звучал хрипло, будто он тоже провёл бессонную ночь.

Я сделала несколько неуверенных шагов вперёд.

— Пить захотела, — ответила тихо, чувствуя, как колотится сердце.

— Правильно Екатерина?

Я кивнула, не зная, видит ли он меня в полумраке кухни.

Он медленно повернулся, и я увидела его профиль в свете, падающем из окна. Янтарная жидкость в бокале отливала золотом.

— Соболезную твоей утрате, — произнёс он тихо, изучая моё лицо в темноте.

Я вздрогнула от этих слов, чувствуя, как меня накрывает волной.

— Спасибо, — ответила едва слышно, отводя взгляд.

Не зная, что ещё сказать, я отвернулась от него и подошла к холодильнику. Мои руки слегка дрожали, когда я открывала дверцу. Свет внутри осветил полки с продуктами, создавая причудливые тени на стенах.

Я достала бутылку воды, стараясь не смотреть на мужчину у стойки. Звук открывающейся крышки показался мне неестественно громким в тишине кухни.

Сделав несколько глотков прохладной воды, я почувствовала, как немного успокаиваюсь. Мысли начали приходить в порядок, хотя сердце всё ещё билось чаще обычного.

Он так и стоял у стойки, не говоря ни слова. Его силуэт в полумраке казался каким-то нереальным, словно персонажем из ночного кошмара. Янтарная жидкость в бокале всё ещё отбрасывала золотистые блики на столешницу.

Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Нужно было что-то сказать, но слова не шли. Вместо этого я просто поставила пустую бутылку на стол и медленно направилась к выходу.

— Почему решила уехать из России? — вдруг спросил он, и я замерла на месте.

Его вопрос, словно удар молнии, пронзил тишину комнаты. Я медленно повернулась к нему, чувствуя, как кровь застыла в жилах.

— Последнее желание мамы, она хотела, чтобы я узнала отца, — произнесла я едва слышно, чувствуя, как ком подступает к горлу.

— А чего хочешь ты? — спросил он, не сводя с меня пристального взгляда.

Вопрос повис в воздухе, словно пуля, выпущенная в упор. Я судорожно сглотнула, пытаясь найти ответ внутри себя.

— Я… я не знаю, — призналась я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — После смерти мамы, я уже ни чего не знаю.

— Я обещал отцу поддержать его, — начал он, — но твой приезд…

— Что? — спросила я, чувствуя, как сердце замерло в груди.

— Будет нелегко. Мы не родные дети отца, а вот ты… — он запнулся и залпом выпил, осушив бокал. — Ты родная.

Его слова, словно удар молнии, пронзили тишину комнаты. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Мне не нужны ваши деньги, — сказала я, поняв, к чему он клонит.

Мужчина рассмеялся и шагнул ко мне.

— Катя, — прошептал он, и на мгновение мне показалось, что в его глазах промелькнуло что-то похожее на узнавание.

Я замерла, чувствуя, как его дыхание касается моей кожи. Его близость была настолько ощутимой, что я забыла, как дышать.

— Иди спать, — продолжил он, — завтра тяжёлый день.

Его голос звучал мягко, почти нежно, но в этом «почти» крылась целая пропасть недосказанности.

— Марк… — начала я, но он уже развернулся и направился к выходу.

— Спокойной ночи, — бросил он через плечо, его голос звучал уже не так мягко, как несколько секунд назад.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как множество вопросов рвётся с языка. Что это было? Если помнит, зачем он так со мной?

Его внезапная холодность резанула больнее, чем если бы он просто проигнорировал меня. В его поведении читалась целая гамма противоречивых эмоций: от едва заметного проблеска узнавания до резкого отчуждения.

Может быть, я всё выдумала?

Господи, хватит.

Просто иди спать, иди спать.

Как бы я ни старалась уснуть, ничего не получалось. То подушка казалась слишком мягкой, то одеяло — тяжёлым. Я металась по кровати, пытаясь найти удобное положение, но всё было тщетно.

За окном непроницаемая темнота. Ни единого звука снаружи — только тихое тиканье часов в спальне, отмеряющих каждую мучительную минуту. 2:37… 2:38… 2:39…

Странно, почему я не могу уснуть? Может быть, это всё из-за разницы во времени? В Москве сейчас уже почти полдень, а здесь, глубокая ночь. Организм будто находится в каком-то странном переходном состоянии между днём и ночью, между сном и бодрствованием.

Я села на кровати и посмотрела на светящийся экран телефона. Писала Марина и желала мне спокойной ночи. «Ага, — подумала я, — покой мне только снится».

Разблокировала телефон и набрала подруге. К моему удивлению, она ответила тут же, будто ждала моего звонка.

— Чего не спишь? — спросила она, и в голосе я услышала искреннюю тревогу.

— Не могу уснуть, — ответила я, всё ещё глядя в темноту комнаты.

— Бедняжка, — вздохнула подруга. — А я думала, что у тебя всё в порядке. Как там твой особняк?

— Особняк как особняк, — ответила я, подходя к окну и глядя на тёмный сад. — Стоит себе, только вот мне в нём места нет.

— Почему ты так говоришь?

— Меня тут не жалуют, Марин, я явно всех напрягла своим появлением, а еще… — я запнулась, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

— Что? — в голосе подруги послышалась настоящая тревога.

— Тот парень с клуба… Черт, — выругалась я, не зная, стоит ли рассказывать это подруге.

— Что с тем парнем?

Я глубоко вздохнула, собираясь с силами.

— Оказалось, я переспала со своим сводным братом, — выпалила я на одном дыхании, чувствуя, как слезы начинают катиться по щекам.

На том конце провода повисла тишина.

— Марин?

— Да я тут. — наконец ответила она — Прости я не ослышалась? Твой первый раз был с твоим братом?

— Сводным братом.

И снова тишина. Через секунду подруга рассмеялась — коротко, отрывисто, почти судорожно.

— Господи, — произнесла она, — Это что, какой-то дурацкий розыгрыш?

— Если бы, — ответила я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. — Я до сих пор в шоке. А самое обидно, что он похоже меня не помнит, или делает вид.

— А что по твоему он должен сделать? — спросила Марина. — Уверена, он и сам не ожидал. Ты что, ревешь что ли?

— Да, — всхлипнула я. — Прости, не могу остановиться.

— Эй, — её голос стал мягче. — Всё будет хорошо, слышишь?

— Как такое может быть хорошо? — спросила я, вытирая слезы. — Он мне ведь действительно понравился, а теперь…

— Так, а ну успокойся, — сказала Марина. — Тебе восемнадцать, в твоей жизни еще будет куча мужиков и хороших и не очень… Жизнь такая, Кать.

— Легче от этого не становится, — всхлипнула я.

— А ты думала, станет? — резко ответила подруга. — Жизнь вообще редко бывает справедливой. Забудь и живи дальше, у тебя есть мечта, цель — вот и стремись к ней. Благо у твоего отца есть на это средства, так что не раскисай.

— Ты права. Спасибо тебе Марин. Люблю тебя.

— И я тебя, подруга, — ответила Марина, её голос звучал тепло и успокаивающе. — Так что ложись спать. Завтра будет новый день, новые возможности.

— Постараюсь, — ответила я, чувствуя, как последние слёзы высыхают на щеках.

— И помни — что бы ни случилось, мы со всем справимся, — сказала подруга. — Ты не одна в этой ситуации.

— Знаю, — ответила я, чувствуя, как немного отступает тяжесть на душе.

— А теперь спокойной ночи, — произнесла она. — Завтра поговорим.

— Спокойной ночи.

Мы попрощались, и я положила трубку. В комнате было темно и тихо, но теперь эта тишина уже не казалась такой давящей.

Я легла в постель, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Мысли кружились в голове, но теперь они были не такими хаотичными. Может быть, Марина права, и действительно утро вечера мудренее.

Постепенно глаза начали слипаться, и я стала погружаться в сон, но тут дверь скрипнула, и я открыла глаза. В комнату вошёл Марк, и моё сердце замерло. На нём были только спортивные штаны.

Грудь и плечи оставались обнажёнными, демонстрируя атлетичное телосложение.

При свете ночника я могла разглядеть каждую линию его мускулистого тела. Широкая грудь с тёмными волосками, переходящими в дорожку к поясу штанов, рельефный пресс с кубиками, которые словно выточили из мрамора. Его кожа казалась почти светящейся в полумраке комнаты.

Он замер, заметив, что я не сплю. В полумраке его глаза казались почти чёрными, а взгляд прожигал меня насквозь.

Марк сделал шаг вперёд, и я заметила, как перекатываются мышцы при каждом движении. Его походка была кошачьей, грациозной и опасной одновременно.

Он медленно приблизился к кровати, не отрывая от меня взгляда. Каждое его движение было продуманным, словно он был хищником, готовящимся к прыжку на добычу.

Не говоря ни слова, Марк начал забираться на кровать, двигаясь с кошачьей грацией. Его обнажённое тело казалось ещё более притягательным в полумраке комнаты.

Наши глаза встретились, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. В его взгляде читалось что-то первобытное, животное, что заставило моё сердце биться чаще.

Он продолжал приближаться, и я замерла под его тяжёлым взглядом, не в силах ни пошевелиться, ни отвести глаза. Его близость будоражила, а полуобнажённое тело притягивало взгляд, несмотря на всю ситуацию.

— Никак не могу уснуть, — произнес он низким, хрипловатым голосом, от которого по всему телу пробежали мурашки.

Марк продолжал медленно приближаться, его обнаженная грудь поднималась и опускалась в такт тяжёлому дыханию. В полумраке комнаты его глаза горели каким-то первобытным огнем, а взгляд не отрывался от моего лица.

— Ты… ты должен уйти, — прошептала я, хотя каждая клеточка моего тела молила о противоположном.

Он остановился в нескольких сантиметрах от меня, так близко, что я чувствовала его теплое дыхание на своей коже.

— Я не могу, — ответил он, его голос дрожал от напряжения. — Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу тебя.

Его рука медленно потянулась к моей щеке, и я замерла, не в силах ни отстраниться, ни притянуть его ближе.

Пальцы Марка нежно коснулись моей кожи, и по всему телу пробежала волна жара.

— Это неправильно, — прошептала я, хотя мой голос звучал неуверенно даже для моих собственных ушей.

— Знаю, — ответил он, наклоняясь ближе. — Но я не могу с этим бороться.

Наши губы почти соприкоснулись, и в этот момент я поняла, что тоже не могу бороться.

— Марк… — начала я, но его палец коснулся моих губ, заставляя замолчать.

— Просто дай мне это сделать, — прошептал он, и его губы накрыли мои в нежном, но требовательном поцелуе.

«Бум-бум-бум», — резкий стук в дверь заставил меня подскочить на кровати.

Я резко села, оглядываясь по сторонам. Марк исчез, словно его никогда и не было. Только смятая простынь и учащенное сердцебиение напоминали о только что пережитом сне.

— Мисс, вы проснулись? — донесся приглушенный голос экономки. — Извините, но пора вставать. Завтрак будет готов через полчаса.

Я тряхнула головой, пытаясь прогнать остатки наваждения. В полумраке комнаты всё выглядело обычным: пустая кровать, разбросанные подушки.

— Да, спасибо, — ответила я, всё ещё не веря, что это был всего лишь сон. Такой реалистичный, такой живой, такой… будоражащий.

«Ну отлично, — пронеслось у меня в голове, — я начала сходить с ума. Блеск.»

Тяжело вздохнув, я потёрла переносицу, пытаясь собраться с мыслями. Сон был настолько реальным, что даже сейчас, проснувшись, я чувствовала тепло его рук и слышала шёпот его голоса.

«Это просто нервы,» — попыталась убедить себя, но внутренний голос звучал неубедительно.

В окно пробивался утренний свет, освещая комнату и развеивая остатки ночных видений. Нужно было взять себя в руки и начать новый день. Но как это сделать, когда граница между сном и явью стала такой размытой?

«Всё будет хорошо,» — прошептала я, поднимаясь с кровати. — «Просто нужно немного времени.»

С этими мыслями я направилась в ванную, оставляя позади смятую постель и остатки тревожного сна. Впереди ждал новый день, и мне предстояло решить, что делать с тем, что происходило в моей голове.