Глава 11.

Глава 11

Утро после базара пахло иначе.Не только дымом и мокрым камнем.В кухне уже с рассвета стоял тот самый тёплый, пряный запах вчерашнего мяса со специями, который, казалось, впитался в доски, в ткани, в сам воздух. И от этого весь замок будто стал… другим.Не теплее. Не богаче.Но живее.Марта проснулась раньше обычного. Не от холода — хотя он, как всегда, был рядом, под камнем, под досками, под самой кожей — а от мысли.Чёткой.Сегодня — таверна.Она села на кровати, натянула шерстяные чулки, чувствуя, как пальцы ног ещё помнят вчерашнюю сырость. Потянулась, поморщилась от слабой, но уже знакомой усталости в теле — не болезненной, а рабочей.— Отлично, — пробормотала она. — Значит, живём.На ней было тёмно-синее платье из плотной шерсти — не новое, но хорошо сидящее. Ткань чуть жёсткая на сгибах, но уже не чужая. Поверх — серый плащ, подбитый грубой, но тёплой тканью. Волосы она убрала быстрее, чем в первые дни, — руки уже привыкли.Молитвенник — под мышку.Маска — на месте.Но внутри — уже не та девочка, которую сюда привезли.Когда она вышла в коридор, замок уже жил.Скрипели двери. Гремели ведра. Где-то внизу смеялись. И — что было новым — не пахло тухлым.Не везде.Но уже не везде.У кухни она задержалась на секунду.Там кипела работа.Агнес стояла у очага, в руках — деревянная ложка, движения резкие, но уже уверенные. Мэри перебирала крупу, не лениво, а сосредоточенно. Роб точил нож, но не для вида — рядом уже лежали два других, доведённых до ума.И Фиона.Она стояла у стола, записывая что-то на маленьком кусочке пергамента, язык чуть высунут от напряжения.— Что пишешь? — спросила Марта, подходя.Фиона вздрогнула, но тут же выпрямилась.— Миледи… я… я записываю, сколько мяса ушло вчера… и сколько крупы…Марта взяла пергамент.Криво. Но понятно.— Молодец, — сказала она.Фиона вспыхнула.— Я… стараюсь.— И правильно делаешь. Сегодня пригодится.Она повернулась к кухне.— Агнес.— Да, миледи?— Сегодня готовим снова. Но чуть мягче по специям. Для таверны. Люди должны захотеть вернуться, а не испугаться.— Поняла.— И часть — отдельно. Для продажи рецепта.Агнес кивнула.Но в глазах у неё было уже не сопротивление.Интерес.Это было важнее.— Фиона, — сказала Марта, — идёшь со мной.— Да, миледи.— И захвати вчерашнюю посуду.— Уже!Фиона метнулась так, будто её подожгли изнутри.Марта улыбнулась краем губ.Вот так и начинается движение.Когда люди начинают бежать не от крика.А к делу.Таверна стояла у дороги.Не в самом центре базара — чуть в стороне, там, где собирались те, кто хотел не только купить, но и поесть, выпить, посидеть.Деревянное здание, потемневшее от времени и дыма. Крыша — перекошенная, но крепкая. У входа — лавки, на которых уже сидели двое мужчин, грея руки о кружки с элем.Когда Марта подошла, запах ударил в лицо.Жир. Пиво. Дым. Старое мясо. И немного — свежего хлеба.— Вот, миледи, — тихо сказала Фиона. — Здесь.Дверь распахнулась.Внутри было темнее, чем снаружи.Но теплее.И шумнее.Кто-то спорил. Кто-то смеялся. Кто-то ел.За стойкой стояла женщина.Лет сорока. Крепкая. С тяжёлыми руками и внимательным взглядом.Это была не та, которую легко обмануть.И не та, которая легко доверяет.— Миледи, — сказала она, как только увидела Марту. — Мне уже сказали, что вы придёте.— И что сказали?— Что у вас есть еда, за которую люди будут платить.Марта поставила миску на стойку.— Проверим?Женщина не спешила.Сначала посмотрела на неё.Потом на Фиону.Потом на миску.Потом сняла крышку.Запах поднялся вверх.И на секунду таверна… замолчала.Не полностью.Но рядом — да.— Это что? — тихо спросила хозяйка.— Еда, — сказала Марта. — Которую будут просить.Женщина взяла ложку.Попробовала.Замерла.И это было лучше любого слова.Потом медленно выдохнула.— Чёрт… — сказала она.Марта чуть склонила голову.— Вот именно.Женщина поставила миску.— Сколько?— Десять процентов с продажи.— Много.— Мало, — спокойно ответила Марта. — Ты будешь зарабатывать больше.— А если не пойдёт?— Тогда не будешь платить.Пауза.Женщина смотрела.Долго.— И рецепт?— За отдельную плату.— И сколько?Марта назвала цену.Фиона рядом даже не дышала.Женщина хмыкнула.— Смело.— Практично.— А если я просто… попробую сама?Марта чуть улыбнулась.— Попробуй.Пауза.И вдруг женщина рассмеялась.Громко.— Вот это мне нравится! — сказала она. — Ладно. Десять процентов.Она протянула руку.— Марта.— Хильда.Они пожали руки.И это был первый контракт.Без бумаги.Но с пониманием.— Сегодня попробуем, — сказала Хильда. — Если люди съедят — завтра варим больше.— И специи покупать будешь у меня.— У тебя?— Через меня.Женщина прищурилась.— Ты не только готовить умеешь.— Я умею жить.Хильда усмехнулась.— Это видно.Когда они вышли, Фиона не выдержала.— Миледи… это… это получилось!— Да.— Это деньги!— Да.— Настоящие!— Да, Фиона.Она остановилась.Посмотрела на неё.— И это только начало.Фиона кивнула.Серьёзно.Как взрослая.К тому времени, как они вернулись в замок, во дворе уже ждали.Хасан.И…Мойра.Она стояла у колодца.Лицо — натянутое.Глаза — злые.Но уже не уверенные.— Миледи, — сказала она. — Нам нужно поговорить.— Нет, — ответила Марта.И пошла дальше.Это было хуже, чем крик.Игнор.Мойра побледнела.— Вы не имеете права…Марта остановилась.Медленно повернулась.— Я имею месяц, — сказала она тихо. — И этого достаточно.Пауза.— Ты воровала, — добавила она.Тишина.— Ты кормила дом хуже, чем могла.— Я…— Молчи.И впервые Мойра… замолчала.Потому что в голосе Марты не было ни злости.Ни крика.Только уверенность.Та, которая не оставляет места для спора.— Завтра ты покажешь мне кладовые, — сказала Марта. — Всё.— Это моя работа!— Уже нет.Она отвернулась.И ушла.Хасан пошёл за ней.Фиона — тоже.А за спиной осталась женщина, которая впервые за долгие годы не знала, что делать.Иэн ждал.У окна.Свет ложился на его лицо так, что подчёркивал уже не слабость.А силу, которая возвращалась.— Ну? — спросил он.— У нас есть деньги, — сказала Марта.Он усмехнулся.— Так быстро?— Да.Она подошла ближе.— И у нас есть проблема.— Конечно.— Мойра.— Я догадывался.— Её нужно убрать.— Будет сделано.Он сказал это спокойно.И именно это было важно.Он уже не сомневался.— И ещё, — добавила Марта.— Да?Она посмотрела на него.Прямо.— Нам нужно торопиться.— Я знаю.Он шагнул ближе.На этот раз увереннее.— И ты?— И я.Пауза.Короткая.Но напряжённая.— Тогда не будем терять время, — тихо сказал он.И на этот раз он поцеловал её без осторожности.А она — не остановила.Потому что теперь это было не только про выживание.А про жизнь.Настоящую.

Огонь в очаге уже почти догорел, когда Марта выскользнула из комнаты.Не потому что нужно было уйти.А потому что если она останется — всё пойдёт слишком быстро.Она шла по коридору, чувствуя под пальцами шершавую поверхность каменной стены, и впервые за всё время позволила себе не думать.Просто идти.Сердце ещё билось слишком сильно. Губы горели. Внутри всё было слишком живым, слишком настоящим, чтобы это можно было разложить по полкам и назвать «разумным шагом».— Отлично, — тихо пробормотала она. — Вот теперь у нас ещё и это.Она остановилась у окна.Снаружи уже стемнело. Во дворе мелькали огни факелов, слышался глухой стук — кто-то закрывал ворота, кто-то ещё таскал дрова. Запахи вечера поднимались снизу: дым, влажная земля, немного мяса, немного конюшни.Жизнь.Замок уже не был мёртвым.И это — её работа.Она сжала пальцы на камне.— Значит, не зря.— Не зря, — раздался за спиной голос.Марта обернулась.Морвен.Свекровь стояла в полумраке, как будто выросла из тени. На ней был тот же тёмный плащ, только теперь распахнутый, под ним — платье из плотной шерсти, глубокого зелёного цвета, почти чёрного в этом свете. Волосы убраны так же строго. Но лицо…Лицо было другим.Не мягким.Но внимательным.— Вы подслушиваете? — спокойно спросила Марта.— Я наблюдаю, — ответила Морвен.Пауза.— Это мой дом.— Пока.Угол губ свекрови чуть дрогнул.— Смело.— Честно.Морвен подошла ближе.Остановилась на расстоянии вытянутой руки.— Вы сегодня были на базаре.— Да.— И вернулись с договором.— Да.— И уже начали тратить моё мясо, мои специи и мои запасы.— Да.Морвен смотрела.Долго.— И не спрашиваете разрешения.— Я работаю.Пауза.Ветер ударил в окно.Где-то хлопнула дверь.— И каков итог? — тихо спросила Морвен.— Через два дня у вас будут первые деньги, — сказала Марта. — Через неделю — поток. Через две — возможность не считать каждый кусок мяса как потерю.— И цена?— Десять процентов.— Мало.— Достаточно, чтобы начать.Свекровь медленно кивнула.— Вы умеете считать.— Я умею выживать.— Это не одно и то же.— Здесь — одно.Морвен прищурилась.— А если я скажу, что не доверяю вам?Марта даже не улыбнулась.— Тогда вы уже проиграли.Тишина.Не напряжённая.Плотная.Морвен смотрела на неё.И в этот раз — не как на девчонку.А как на противника.И, возможно…Союзника.— Мойра, — сказала она вдруг.— Да.— Она воровала.Это был не вопрос.Марта не стала юлить.— Да.— Давно?— Достаточно, чтобы дом начал гнить.Морвен закрыла глаза на секунду.Пальцы на краю плаща сжались.— Я подозревала, — тихо сказала она. — Но не было доказательств.— Теперь будут.— Вы покажете?— Да.— И вы хотите, чтобы я её выгнала.— Нет.Морвен открыла глаза.— Нет?— Я хочу, чтобы вы сами это сделали, — спокойно сказала Марта. — Когда увидите.Пауза.И вот теперь…Морвен медленно, очень медленно улыбнулась.Не тепло.Но… удовлетворённо.— Вы умнее, чем кажетесь, — сказала она.— Я просто не спешу.— Хорошо.Она кивнула.— Завтра.— Завтра.Морвен развернулась.Но у двери остановилась.— И ещё, — сказала она, не оборачиваясь. — Вы ему нравитесь.Марта не ответила.— Это плохо, — добавила свекровь.— Это неизбежно, — спокойно сказала Марта.Морвен чуть повернула голову.— Посмотрим.И ушла.Ночь прошла быстро.И плохо.Марта спала мало.Потому что думала.Потому что чувствовала.Потому что впервые за долгое время её тело было не просто инструментом выживания.А… телом.И это раздражало.— Отлично, — пробормотала она, натягивая чулки. — Только этого мне и не хватало.Но когда она спустилась вниз…Работа уже ждала.Кладовые открыли при Морвен.Это было правильно.Тяжёлая дверь скрипнула.И запах…Ударил.Не тухлый.Но…Неправильный.Мясо. Зерно. Сухие травы. И где-то — гниль.— Показывай, — сказала Морвен.Мойра стояла рядом.Лицо — бледное.Губы — сжаты.— Всё на месте, миледи, — сказала она быстро.— Посмотрим, — ответила Марта.Она вошла первой.Провела рукой по полке.Пыль.Толстая.— У вас здесь считают?— Конечно!— Где записи?Мойра замялась.На секунду.И этого было достаточно.Марта открыла один из сундуков.Зерно.Хорошее.Но…Снизу — влажное.— Почему не перебирали? — спросила она.— Не успели.— За месяц?Тишина.Марта пошла дальше.Бочка.Мясо.Соль.Но…Слой сверху — толстый.Слишком.— Сколько здесь должно быть? — спросила она.Мойра молчала.— Отвечай.— Я… не знаю точно.— А должна.Марта обернулась к Морвен.— Здесь не хватает.— Сколько?— Много.Она подошла к другой полке.Мёд.Три горшка.Но следы…На краях.— Это не для кухни брали, — сказала она.— Вы меня обвиняете?! — вскинулась Мойра.— Нет.Марта посмотрела на неё.Прямо.— Я вас считаю.И вот тут…Мойра сломалась.Не сразу.Но видно было.Плечи опустились.Глаза дёрнулись.— Я… я только немного…— Сколько?— Я…— Сколько?!— Да все так делают!Тишина.Глухая.Тяжёлая.Морвен стояла неподвижно.Лицо — каменное.— Все? — тихо спросила она.— Да…— И ты?Мойра опустила голову.— Да, миледи.Пауза.— Сколько лет?— Три…И этого хватило.Морвен сделала шаг.Один.— Ты кормила моего сына гнилью, — сказала она тихо.— Я не…— Ты кормила мой дом гнилью.— Миледи, я…— Молчать.И вот теперь голос стал другим.Не громким.Но… смертельным.— Ты больше не экономка.Мойра побледнела.— Миледи…— Ты больше не входишь в кладовые.— Я служила вам!— Ты воровала у меня.Пауза.— Собери вещи.— Миледи!— До вечера.И всё.Марта стояла молча.Смотрела.И понимала.Вот он.Момент.Когда дом начинает меняться.Не от слов.А от решений.Морвен повернулась к ней.— Ты довольна?— Да.— Не слишком рано радуешься.— Нет.— Почему?— Потому что это только начало.Пауза.И снова — этот взгляд.— Хорошо, — сказала Морвен.И впервые…В её голосе не было сопротивления.Только…Принятие.Когда они вышли, Фиона стояла у двери.Глаза — огромные.— Миледи… её… правда выгнали?— Да.— А дальше?Марта посмотрела на неё.И улыбнулась.— Дальше мы будем работать.Фиона кивнула.Серьёзно.— Тогда я с вами.— Я знаю.К вечеру в замке уже говорили.Тихо.Шёпотом.Но говорили.Про мёд. Про бульон. Про базар. Про деньги.И про то, что…Леди Марта не шутит.А в комнате Иэна…Он ждал.И когда она вошла — не спросил.Только посмотрел.— Ну?— Мы выгнали экономку, — сказала Марта.Он медленно выдохнул.— Значит, началось.— Да.Она подошла ближе.— И теперь у нас есть шанс.Он протянул руку.Она не отступила.— Тогда не останавливайся, — тихо сказал он.— Не буду.И на этот раз…Она сама наклонилась.Потому что теперь это было уже не случайностью.А выбором.

Она не осталась у него надолго.Не потому что не хотела.Именно поэтому.После того поцелуя в ней всё ещё дрожало — не нервами, не страхом, а тем опасным, тёплым напряжением, которое уже не спишешь на усталость, близость работы и благодарность за спасение. Она слишком хорошо знала разницу между тем, когда мужчина тянется к тебе потому, что ты удобна, и тем, когда он смотрит так, будто уже выбрал.Иэн выбрал.Это Марта поняла ещё до того, как он снова коснулся её руки.А она… она не отстранилась.И от этой мысли её раздражение на саму себя только усилилось.— Я вернусь, — сказала она уже у двери.— Я знаю, — ответил он.Он сидел у окна в полутьме, опираясь одной рукой о подлокотник, другой — о трость. Вечерний свет делал его лицо строже. Тени под скулами не уродовали, а подчёркивали. Глаза были слишком внимательные. Живые. Опасные.— Не жди меня слишком довольным, — добавила Марта.— А я и не люблю, когда вы спокойная.— Это вы пока сыт и сидите.— А если я скажу, что уже не только из-за сытости?Марта прищурилась.— Тогда я скажу, что вам вредно много говорить после ужина.И вышла раньше, чем он успел ответить.В коридоре было прохладно. Камень под ногами тянул остатком дневной сырости. Из дальнего крыла доносились шаги — тяжёлые, быстрые, с тем нервным ритмом, с которым двигаются люди, когда в доме уже известно, что кого-то выгнали, а остальные ещё не решили, радоваться этому или прятаться.Фиона ждала у поворота.На ней был тот же тёмный шерстяной сарафан, но поверх появился передник из вываренного льна, уже почти белого. Волосы убраны лучше, чем раньше, щёки раскраснелись. В руках — свеча в железном подсвечнике.— Миледи, — тихо сказала она. — Дженнет… не ушла.Марта остановилась.— В каком смысле?— Она у себя не собирается. Плачет. Кричит на мать. А потом… — Фиона замялась.— Ну?— Потом спрашивала, куда милорд пошёл и один ли он.Марта устало закрыла глаза на секунду.— Господи, дай мне терпения. Или лопату.— Лопату? — растерянно переспросила Фиона.— Нет, это я о прекрасном будущем. Где некоторые люди закапывают себя сами.Она перехватила плащ удобнее и пошла к лестнице.— Куда, миледи?— К Дженнет. Пока она сама не пошла искать приключения в неподходящую дверь.Комната, где жила дочь экономки, находилась не в самом нижнем, но и не в хозяйском крыле — на той границе, где людям вроде неё давали чуть больше удобства, чем прочим слугам, и чуть меньше, чем родне. Дверь была закрыта, но изнутри доносились рыдания. Не глухие, настоящие, когда у человека мир рухнул. А демонстративные. С паузами. С правильной громкостью.Марта постучала один раз.Тишина.Потом снова — уже кулаком.— Открывай.Изнутри донёсся всхлип.— Уходите…— Не ломай комедию, Дженнет. У меня сегодня слишком длинный день.Через пару секунд дверь дёрнулась. На пороге стояла Дженнет. Глаза красные, нос тоже. Волосы растрепались, лента исчезла. На ней уже не было красивого тёмного платья — только нижняя рубаха и наспех наброшенная тёплая шерстяная юбка. Вид у неё был такой, будто она и правда ревела. Но Марта прекрасно видела: слёзы тут только половина. Остальное — ярость, унижение и паника.— Чего вам? — прошипела она.— Того, чтобы ты сейчас не сделала последнюю глупость в этом доме.— Вы уже всё у меня отняли.— Нет, — спокойно сказала Марта. — Ты сама всё потеряла. Я только стояла рядом, когда это стало очевидно.Дженнет вскинула подбородок.— Он меня любил.Марта посмотрела на неё почти с жалостью.— Нет. Он тобой пользовался, пока ему было всё равно, жить или нет. Это не любовь. Это очень удобная форма одиночества.Дженнет побелела.Удар попал.— Вы… вы думаете, что теперь победили? — голос у неё сорвался. — Потому что вы чужая! Вас сюда купили! Вас сюда привезли как корову для приплода!Марта кивнула.— Да. И именно поэтому я не собираюсь быть дурой. В отличие от тебя.Фиона за спиной Марты тихо выдохнула.— Ты сейчас сделаешь одно из двух, — продолжила Марта. — Либо соберёшь вещи и уйдёшь достойно. Либо попробуешь влезть в его комнату, устроить сцену, упасть ему в ноги или, не дай бог, в кровать. И тогда тебя не просто выгонят. Тебя вышвырнут так, что потом полдеревни будет пересказывать. Выбирай.На лице Дженнет мелькнула та самая жуткая смесь стыда и злости, от которой люди идут на самые дурные поступки.— Он всё равно вас не удержит, — сказала она тихо. — Вы думаете, раз он вас поцеловал, вы уже хозяйка всего? Мужики всё равно всегда возвращаются к тем, кого знают.Вот тут Марта улыбнулась.Медленно.Очень нехорошо.— Ошибаешься, девочка, — сказала она так же тихо. — Умные мужчины возвращаются не туда, где их гладили по больному самолюбию. А туда, где их вытаскивали из могилы и потом заставили снова встать. Это совсем другой уровень привязанности.Дженнет уставилась на неё так, будто хотела ударить.Марта выдержала взгляд.— И ещё. Если ты попытаешься устроить мне подлость, я не буду жаловаться. Я просто загоню тебя туда, где тебе придётся самой руками чистить горшки и таскать воду, пока ты не проклянёшь день своего рождения. Ты меня поняла?Молчание.Потом — очень тихое:— Поняла.— Хорошо. Тогда собирайся.Она развернулась и пошла прочь.Уже у лестницы Фиона не выдержала:— Миледи… а если она всё равно…— Тогда ей будет хуже, — устало ответила Марта. — Но я надеюсь, что она всё-таки не настолько глупа.— А если настолько?Марта посмотрела на девочку.—

— Тогда будет учиться на собственных ошибках, — спокойно сказала Марта. — Но лучше бы ей поумнеть раньше.Они спустились вниз.Замок к вечеру изменился ещё сильнее, чем днём. Не стал уютным — до этого было далеко, — но в нём появилась жизнь, которую уже нельзя было спутать с вялым существованием. В коридорах двигались люди, не прячась, а по делу. В кухне снова гремели котлы, но не с той ленивой тяжестью, а с ритмом. Из прачечной тянуло паром и щёлоком, но уже не затхлостью. Даже в воздухе чувствовалось — дом начал работать.Марта остановилась на середине двора.Сумерки опускались быстро. Камень стен темнел, факелы вспыхивали один за другим, тени вытягивались, делая людей выше и резче. У колодца ещё стояли две женщины — смеялись, но вполголоса, оглядываясь. В конюшне кто-то громко ругался на лошадь. Из кухни шёл запах мяса и поджаренного лука.— Вот так и должно пахнуть, — тихо сказала Марта.— Чем? — не поняла Фиона.— Домом, где живут, а не дожидаются.Фиона кивнула.Она уже не задавала лишних вопросов. Слушала, запоминала, и в этом была её сила.— Пойдём, — сказала Марта. — Нам ещё не хватало, чтобы сегодня всё развалилось обратно.Они не успели сделать и нескольких шагов, как из бокового прохода выскочила Мэри.Щёки красные, глаза горят, руки в муке.— Миледи! — зашептала она, сбив дыхание. — Там… там этот… торговец!Марта остановилась.— Какой ещё торговец?— Тот самый! С базара! С тюками! Его… его опять выгнали. Он у ворот стоит, и… и его не пускают.Фиона ахнула.— Уже?Марта медленно выпрямилась.Вот оно.— Кто не пускает?— Конюхи… и этот… Роб с ними… говорят, от него воняет, и что он заразу принесёт.Марта уже шла.— Отлично, — сказала она сквозь зубы. — Просто прекрасно. Дайте людям что-то новое — они сначала попытаются это пнуть.Ворота были открыты наполовину.Снаружи — темнота, сырость, ветер.И силуэт.Человек стоял, прижимая к себе свёрнутый тюк. Худой, но не слабый. В длинной тёмной одежде, непривычного кроя — ткань плотная, с вытертыми, но аккуратными краями. Поверх — накидка, чуть ярче, чем принято здесь, с узором, выцветшим, но всё ещё заметным. Лицо — смуглое, с резкими чертами, чёрная борода аккуратнее, чем у местных мужчин, глаза — настороженные, внимательные.И запах.Да.Не гниль.Специи.Сильные.Непривычные.Чужие.— Я сказал — нельзя, — глухо буркнул Роб, стоя у ворот. — У нас и так тут порядок еле держится.— Порядок? — спокойно переспросила Марта, выходя вперёд.Роб обернулся.Замолчал.— Миледи…— И что именно в этом человеке нарушает ваш порядок?Роб замялся.— Он… странный.— А ты?— Я… — он осёкся.Марта подошла ближе.Ветер ударил в лицо. Запах специй стал сильнее — тёплый, острый, с нотками чего-то сладкого и терпкого одновременно.Она посмотрела на мужчину.Он выдержал взгляд.Не нагло.Но и не опустив глаз.— Ты пришёл сам? — спросила она.— Да, миледи, — ответил он с лёгким акцентом. Голос низкий, мягкий, но в нём была осторожность человека, которого уже не раз оттолкнули. — Я… помню, вы смотрели на товар.— Помню.Пауза.— Хочешь остаться?Он не ответил сразу.Посмотрел на неё внимательно.— Я хочу работать, — сказал он наконец. — Не просить.Марта кивнула.— Это правильно.Она обернулась к Робу.— Открыть ворота.— Миледи, но…— Открыть.Роб стиснул зубы.Но подчинился.Ворота распахнулись шире.Мужчина шагнул внутрь.Медленно.Будто всё ещё не верил.Марта подошла ближе.— Имя?— Амин.— Хорошо, Амин.Она обошла его, оглядывая тюк.— Показывай.Он развернул ткань.И вот тут…Фиона тихо ахнула.Мэри, которая подбежала следом, застыла.На грубой ткани лежали маленькие мешочки, коробочки, свёртки.Порошки.Семена.Кусочки коры.Сухие листья.И запах…Плотный.Живой.— Это что? — шёпотом спросила Мэри.— Это деньги, — спокойно сказала Марта.Она взяла щепоть тёмного порошка, поднесла к носу.Глубокий, горьковатый аромат.— Кофе, — тихо сказала она.Потом другой — яркий, жгучий.— Перец.Ещё.Тёплый, сладкий.— Корица.Она посмотрела на Амину.— Ты знаешь, как этим пользоваться?Он чуть улыбнулся.— Да.— Хорошо.Она обернулась к остальным.— Слушайте внимательно.Голоса во дворе притихли.Даже конюхи замолчали.— С этого дня этот человек работает здесь, — сказала Марта. — Живёт здесь. И всё, что у него есть — это не вонь, а возможность, которую вы пока не понимаете.Она снова посмотрела на Амина.— Ты умеешь готовить?— Да.— Отлично.Она кивнула в сторону кухни.— Пойдём. Будем учить этих людей, как пахнет настоящая еда.Мэри уже сияла.Фиона смотрела, не моргая.Роб стоял, скрестив руки, но в глазах у него уже было не раздражение, а интерес.Марта развернулась и пошла первой.И в этот момент она почувствовала…Как что-то в замке сдвинулось окончательно.Не просто уборка.Не просто порядок.Движение.Живое.Опасное.Настоящее.И где-то глубоко внутри…Её это радовало.Слишком сильно.