Глава 31. Прощение. Признание. Вызов
Что это такое? О чем говорят Рейн и Дастин?
С жадным любопытством провожаю взглядом подозрительное украшение, которое Солар младший аккуратно отнимает у Рейна и прячет под одежду.
– Смеешь мне угрожать, Звезда Смерти? – холодно и неожиданно серьезно уточняет мерзавец.
И как только ему удается сохранять столь спесивый вид, несмотря на потрепанное состояние?
– Смею! – со злым весельем отвечает Рейн. – И ты прекрасно понимаешь почему. Больше того, ты сделаешь так, как я говорю, Дастин.
В голосе мужа звучит снисходительная угроза, но Солар младший лишь крепче стискивает зубы. Мне кажется, что он вот-вот топнет ногой от бессилия, или все-таки попытается ударить Рейна. Не знаю, что думает на этот счет сам Рейн, но он поворачивается к Дастину спиной, словно нарочно провоцируя, и возвращается в апартаменты. Прежде чем автоматическая дверь встает на место, ловлю полный ненависти взгляд млашшего Солара, адресованный мне.
Муж останавливается напротив меня.
– Правильно сделала, что пришла, Ари. Я сумею тебя защитить.
Он смотрит в глаза и говорит мягко, ни намека на издевку, и я за это благодарна. Поддавшись порыву, сокращаю оставшееся между нами расстояние и обнимаю Рейна. Мне жизненно необходимо это. Я даже не подозревала насколько…
Муж заключает меня в надежные объятия, и мы стоим так некоторое время, погруженные в собственные мысли. Не знаю, о чем сейчас думает Рейн, а я о том, как так все обернулось, что я пришла за защитой именно к нему.
Меня не покидает мысль, что это лишь начало грядущих неприятностей.
Отстраняюсь, маскируя неловкость, и принимаюсь обходить по периметру совмещенную с кухней гостиную. Но она совсем небольшая, и вскоре я снова оказываюсь напротив Рейна.
– Дастин взломал мою астральную охранную сеть… – говорю между прочим
– Выпил.
Рейн отходит к кухонному острову и, достав две чашки, принимается готовить какой-то напиток. Судя по количеству ингредиентов, рецепт довольно сложный.
– Как это выпил? – с запозданием до меня доходит смысл сказанного. – Разве возможно поглощать чужие астральные проекции и их производные?
– В исключительных случаях возможно. Видела его медальон?
– Да. Он светился, когда я его ударила. Стой! Ты хочешь сказать…
– Когда и как ты ударила Солара? – перебивает меня Рейн, не отвлекаясь от своего занятия.
– Когда он… Я спала, и проснулась оттого, что он прямо в моей постели. Он… – интуиция подсказывает, что лучше обойтись без подробностей. – Я ударила его Молотом.
Молот – один из простейших, но весьма эффективных ликвидаторских приемов.
– Ари… – муж глядит с легкой укоризной, и я начинаю заводиться.
– Да! Я била насмерть. Один хрен этому ублюдку ничего не сделалось!
У Рейна вырывается из рук какая-то штуковина и летит на пол. Лишь в последний момент муж умудряется наподдать ей ногой и подхватить прямо в полете. Выходит впечатляюще, но он нечаянно задевает локтем стопку металлических разнокалиберных мисок, и те с грохотом катятся по полу. Я прыскаю, прикрывая рот ладонью.
– Не сквернословь, Арелия. Тебе не идет, – делает запоздалое замечание Рейн, подбирая миски.
Сполоснув одну, выжимает туда спелый до красноты анилас. По комнате разносится густой цитрусовый запах.
– Тебе повезло, что медальон Дастина поглотил большую часть разрушительной энергии, и сам он остался жив.
– Не знаю. Наверное… – бурчу, понимая, что Рейн прав.
Застигнутая врасплох, я даже не сомневалась, в том, что поступаю правильно, но теперь все предстало в ином свете. Как со стороны выглядело бы убийство любимого сына Прайма Солара? Не думаю, что это сошло бы с рук нашей семье.
Нехорошее предчувствие стискивает сердце. Взбираюсь на барный стул и принимаюсь нервно болтать босой ногой, ощущая идиотскую потребность объясниться:
– Тогда я не думала. Просто не хотела допустить, чтобы он меня трогал…
Шумное дыхание выдает чувства мужа.
– Я тебя понимаю. Сам едва сдержался, чтобы его не прибить. Вот же ничтожество!
Рейн ставит передо мной чашку с горячим напитком. А затем глядит на меня с горечью и накрывает ладонью засос на шее, словно так ему чуточку легче.
– Пей. Это поможет успокоиться.
Напиток умопомрачительно пахнет пряностями и цитрусами. Уже один его терпкий запах придает уверенности и прибавляет жизненных сил.
– Великолепный запах. Что это?
– Глин. Его мама отцу готовила.
Рейн принимается складывать пакеты с приправами в шкаф, а я с удовольствием пробую напиток. Кисло-сладкий, приятно обволакивающий язык и горло. Он не похож ни на что, но одновременно кажется неожиданно знакомым. Залпом допиваю его полностью, ощущая разбегающееся по конечностям тепло.
– Вкусно. А здесь нет такого рецепта? – указываю на кухонный синтезатор в углу.
– Есть, но я предпочитаю готовить сам. Для меня готовка сродни медитации, – Рейн, не спрашивая, подливает мне еще.
Мы молча потягиваем напиток, поглядывая друг на друга над краями чашек, и это кажется настолько милым и даже романтичным, что к горлу подступает ком, вынуждая сказать слова, которых я и сама от себя не ожидаю:
– Рейн, прости меня, пожалуйста, за то, что плохо отзывалась о твоей матери. Я… Это все дурость. Я злилась на тебя за… Уверена, она чудесная женщина и не заслуживает подобного. Мне очень стыдно. Я не должна была… Я бы хотела с ней познакомиться.
Аделхард нарочно глядит в собственную чашку, позволяя мне закончить фразу.
– Она умерла за год до того, как мы с тобой впервые встретились Ари. Ее погубил Астрал. Но ты права. Алья фон Аделхард была очень доброй. И она была лучшей во всех мирах матерью. Пожалуйста, больше никогда не оскорбляй ее память.
Теперь понимаю, почему получала каждый раз по заднице. Почему Рейн звереет, стоит надавить на эту рану. А как бы поступила я, если бы кто-то задел Дебору? Когда-то я не побоялась за нее вступиться перед самим Адолфо Кастильеро. Я готова была его убить, только ничего не вышло. К счастью. Теперь я это понимаю.
Становится ужасно стыдно.
– Прости, – шепчу я, ставя опустевшую чашку на стол.
– Дело прошлое, идем спать, – Рейн обходит кухонный остров и касается губами моей макушки.
Удивительно, но в этот миг, я чувствую себя так, будто у меня снова есть семья. Настоящая семья, а не ее отдаленная имитация в доме Кастильеро. Такая, как раньше, когда мы жили с мамой в убогой хижине на Кантре.
Помедлив, поднимаюсь и иду по направлению к кровати. Рейн уже лег и, приглашая, отвернул краешек покрывала.
Запахнув плотнее полы халата, ложусь.
– Глазам не верю! Ты делаешь это добровольно, – не может удержаться от подколки Аделхард. – Прости. Ты такая тихая и покладистая, как будто тебя нианцы подменили. Немного тревожно и непривычно, – он улыбается и легонько надавливает на кончик моего носа.
Как ни стараюсь, а улыбку сдержать не выходит.
– Иди, ты! – бурчу и поворачиваюсь к нему спиной.
Муж укрывает меня, подтыкает края покрывала и целует в висок. Жестом гасит свет в спальне и… уходит. Он всерьез устраивается ночевать в гостиной, и это меня все сильнее бесит. Недовольно сопя, минут пятнадцать пытаюсь уснуть, но, извертевшись и измаявшись, зову негромко, надеясь, что Рейн уже спит и не ответит:
– Рейн?
– Что? – откликается сразу, вопреки моим надеждам.
– Ничего.
И все же я сдаюсь первой:
– Рейн, хватит издеваться!
Аделхард ничего не отвечает, и вдруг кровать позади меня проминается под его весом. Он проникает ко мне под покрывало. Возится, устраиваясь, и по-хозяйски подтягивает меня к себе.
– Так лучше?
– Угу, – соглашаюсь я, отчего-то краснея.
– Тогда спи! – командует муж.
Лежать вот так вместе, точно вложенные друг в друга ложки из одного набора, невыносимо приятно, но совершенно невозможно заснуть. Чересчур много противоречивых эмоций и ощущений. Слишком непривычно…
Рейн тоже не спит.
– Ари?
– Что?
– И ты меня тоже прости.
– За что?
– За контракт.
Его слова порождают внутри сладкую негу, и по телу прокатывается волна мурашек. Я молча комкаю в руках полы халата.
– Я увидел тебя тогда и понял, что не смогу вот так… Ты бы меня возненавидела при любом раскладе, верно?
Слезы подступают к горлу, ведь он говорит о том самом контракте – первом. Травмирующим при «любом раскладе», тут он прав. И не важно, что тогда бы произошло, и как бы он поступил. Это было ужасно неприемлемо, для обоих…
– Так и есть. Я тебя ненавиж… Ненавидела.
– Ненавидела? А теперь?
Ловлю себя на мысли, что все мои попытки культивировать ненависть к этому мужчине, сильному, привлекательному и благородному, без сомнений, давно провалились. Сейчас я испытывала что угодно, но не ненависть…
– Теперь нет, – отвечаю коротко и сдавленно, не в силах выразить словами всю ту бурю чувств, что клокочет в груди, требуя выхода.
– Значит, – Рейн делает паузу и осторожно интересуется. – Попробуем исполнить контракт?
Сглатываю пересохшим горлом, сердце колотится, и внутри все сжимается от томительного предвкушения.
– Не спеши, пожалуйста. Мне нужно время привыкнуть к мысли, что мы больше не враждуем, – малодушно отвечаю, противореча собственным желаниям и чувствам.
Аделхард в ответ лишь прижимает меня теснее, коротко целует куда-то в шею и после мгновенно засыпает. И я тоже, несмотря на целый рой мыслей, которые вертятся в голове.
Подскакиваю внезапно, будто кто-то толкнул в плечо. Сонно моргая, осматриваюсь в поисках того, кто меня разбудил, а сердце заходится от стука. Но вокруг тихо и спокойно. Я по-прежнему в спальне Аделхарда, и, похоже, кроме меня, здесь больше никого нет.
– Брр! Ну ты и извращенец! – ругаюсь, сообразив, что муж использовал импульсный будильник.
Я их просто ненавижу и предпочитаю классический звуковой, как наши деды и прадеды. А я все же слишком крепко сплю, но почему Рейн меня не разбудил, а просто ушел, оставив одну?
Сажусь на постели и сладко потягиваюсь.
А, с другой стороны, даже хорошо, что его нет. После ночных откровений нас обоих непременно одолела бы неловкость. Вряд ли наши отношения способны мгновенно измениться. Я проявила слабость, когда обратилась к нему за помощью, но, как утверждает отец, лучше быть слабой, чем глупой. Правда, глупость он тоже не советует недооценивать. В отдельных случаях и она может оказаться полезной. Показная глупость, конечно. Настоящая еще никому добра не принесла.
Пожалуй, я поступила верно.
Поднявшись, принимаюсь осматривать жилище Звезды Смерти. Ха! Нет, я никогда не привыкну к этому пафосному прозвищу. Выхожу на кухню, и тут же на ближайшей инфопанели появляется приветственное сообщение. Похоже Рейн записывал его прямо в ванной, ведь он по-прежнему раздет до пояса, а с волос капает вода. Правда, сейчас он гладко выбрит, а его лицо лучится счастьем:
– Доброе утро, Ари! Ты хорошо выспалась, милая? Напоминаю, сегодня у тебя зачет по моему предмету. Надеюсь на твое благоразумие.
Проекция подмигивает, заставляя меня порозоветь и улыбнуться против воли. Рейн исчезает, но тут же появляется вновь. Теперь он одет и собран. Идет по коридору академии:
– Да, забыл сказать. Ты можешь спокойно возвращаться к себе. Я позаботился о Дастине, его уже нет в академии.
– Да! – с радостными воплями исполняю победный танец и даже делаю колесо.
Ради такой шикарной новости я готова прекратить бойкот пилотирования боевого модуля. Пора признаться, что игнорировала этот предмет лишь из-за страха остаться с Рейном фон Аделхардом в одном помещении больше чем на минуту. А теперь… Теперь мне хочется увидеть его снова и как можно скорее!
В груди стремительно теплеет, по ногам и позвоночнику бегут приятные мурашки от какого-то нового, неизведанного ранее, чувства.
Да уж… Враждовать с Рейном мне совершенно не хочется, а хочется снова и снова засыпать вместе, вдыхать его запах, нежиться в надежных мужских объятиях и есть вместе приготовленную им домашнюю еду. Настоящую, а не из синтезатора! И, может, даже что-то вместе готовить…
Прикладываю ладони к горящим щекам. Боже! О чем я только думаю? Что со мной такое? Что изменилась за эту ночь?
Трясу головой, словно это как-то поможет вытряхнуть неведомо откуда взявшуюся там сахарную вату.
Ой! А сколько сейчас времени? Вдруг я на зачет опаздываю?
К счастью, времени достаточно, чтобы спокойно собраться, Рейн позаботился и об этом, когда ставил для меня будильник. Как раз успею принять душ, позавтракать и одеться.
На столе источает умопомрачительный аромат мяса, грибов и приправ блюдо с нимами. Уверена, Рейн приготовил их специально для меня. Отказаться от еще теплых рулетиков с пряными травами и хрустящей корочкой просто невозможно. Отдавая должное стараниям мужа, не замечаю, как с тарелки исчезают все до единого нимы. Запиваю завтрак зеленым с легкой кислинкой эрго и закрываю глаза от удовольствия.
Астрал! Как же это вкусно!
Поправив халат и перевязав заново пояс, покидаю апартаменты Аделхарда. Степенно преодолеваю преподавательский коридор. Иду с высоко поднятой головой, хоть и по-прежнему босая. Морально я готова к самым неожиданным встречам, но судьба мне благоволит, и до лифта добираюсь без приключений. А потом повторяется вчерашняя ситуация. Лифт останавливается раньше времени, и на меня таращится вся дрейкбольная команда, на этот раз свежая и чистая.
– Утра! – первой здороваюсь я. – Вы наверх?
Двери лифта начинают закрываться, а парни не торопятся входить, только смотрят и улыбаются как-то подозрительно умильно. Словно перед ними пушистый котенок, а не Стерва Кастильеро.
«Добрая я сегодня какая-то», – с этой мыслью касаюсь сенсора, заново раскрывая двери, и приглашаю ворчливо:
– Так и быть, входите!
Парни переглядываются и осторожно набиваются в кабину, умудряясь расположиться так, чтобы меня не задеть, несмотря на объемную форму. И эти их взгляды, теперь кажутся не такими уж невинными, совсе напротив… Некстати вспоминается, что под халатом у меня совершенно ничего нет.
Ну прямо готовый сюжет фильма для взрослых! Надо подкинуть идею.
М-да… Как-то я не думала об этом, когда решила подкинуть ребят, вместо того чтобы закрыть двери перед самым их носом.
– Эй, чего так пялишься? – обращаюсь к парню, который уже успел взглядом лишить меня халатика. – Эй! Еще этаж-другой, и на меня точно капнет твоя слюна! Парни, если на вас так препараты влияют, прекращайте употреблять, а то дисквалифицируют за допинг.
– Ничего не капнет, – сконфуженно пытается отодвинуться парень, но в переполненном пространстве кабины сделать это невозможно.
– Мы не употребляем! – возмущается кто-то из левого угла кабины.
– Но-но! Мы чистые!
– Кастильеро, а ты красивая… – смущенно шепчет мой восторженный сосед по лифту.
– Не таращись так на нее, Крес! Кастильеро со Звездой Смерти, – предупреждающе рычит через плечо капитан, который стоит у самого выхода.
– Это просто комплимент! Нельзя уже девушке приятное сказать, что ли?
Симпатичный, к слову, парень этот Крес. Отдаленно похож на Вилуоски – тот же типаж.
– Кстати, слыхали? Аделхард вышвырнул Солара из Академии, – сказал кто-то позади.
– Ого! Я думал, это невозможно! – снова из угла слева.
– Думать – это не твое, Дэш, – подкалывают справа, и раздается гогот.
– Арелия, это же из-за тебя да? – интересуется через плечо капитан.
– Вроде того, – уклончиво отвечаю я, разглядывая собственные босые ступни.
– Дастин зарвался! Говорят, он совсем с катушек слетел из-за проигрыша на треке. Круто ты его уделала! – не скупится на комплименты словоохотливый Крес.
– Оно и к лучшему. Нечего этому утырку здесь делать.
– Пусть отправляется домой к мамочке, мразь!
В адрес Дастина щедро сыплются нелицеприятные эпитеты, и я с удивлением узнаю, что за то короткое время, которое Солар провел в академии, он умудрился увести чей-то контракт буквально из-под носа, теперь парни всерьез переживают за свои планы на жизнь. Ведь не секрет, что у многих существуют договоренности.
Лифт останавливается, капитан выходит, выпуская меня. Дрейкболистам нужно выше – на парковку.
– Хорошей игры, мальчики, – сопровождаю пожелание небрежным взмахом руки.
Сзади доносится нестройная благодарность и даже фривольный присвист. Не оборачиваясь, гибко потягиваюсь, позволяя струящейся ткани халатика обрисовать мою фигуру и одновременно демонстрируя два скрещенных средних пальца. Раздается дружный смех, и лифт с дрейкболистами уезжает, а я направляюсь в пентхаус.
Настроение прекрасное, несмотря на то что внутри моего жилища царит ужасный бардак. Похоже, Дастин нарочно разнес здесь все, до чего дотянулся. Под ногами хрустят осколки дорогущей вазы, вещи разбросаны, ковер испачкан. Даже кровать не пощадил, изорвав белье и вспоров матрас и все подушки. К счастью, придурок не добрался до гардеробной и ванной, а больше мне ничего и не нужно. Правда, на этот раз одних роботов недостаточно, чтобы навести порядок и, приняв душ и переодевшись, заказываю уборку.
Перед тем как выйти, нужно сделать кое-что еще.
Отвратительный засос на шее, оставленный Дастином, за ночь почти пропал. Астральная регенерация, которую я развивала в себе столько лет по наущению матери, вещь удивительная. Так что немного косметики, и неприятное пятно уже не разглядеть, а к вечеру окончательно сойдет.
Все, я готова. Пора.
В имитационный зал, где проходят практические занятия по пилотированию чего угодно, прихожу вовремя. Однокурсники встречают меня удивленными взглядами и нестройным гулом голосов. Здороваюсь со всеми, не надеясь услышать ответ от кого-то кроме Вилуоски, и нескольких ребят, с кем общалась в клубе, но здороваются абсолютно все присутствующие.
– Отлично выглядишь, Арелия!
– Хорошо, что пришла. Готова к зачету?
– Теперь понимаю, почему ты не ходишь сюда. После того, что ты устроила Дастину в реале, все с тобой ясно!
Только и успеваю, что вертеть головой, да моргать от сыплющихся со всех сторон комплиментов и вопросов.
– Хэй, народ! Вы издеваетесь, или реально по мне так соскучились? – наконец не выдерживаю такого напора, и в этот миг мой взгляд падает на Рейна.
Мой муж сидит в преподавательском ложементе, наблюдая за мной с хитрым прищуром.