Глава 41. Мусорный трип
Как выяснил Айрон, именно это место плохо просматривается с камер, и только снаружи его хорошо видно, да и то, если у входа не будет мусоровоза. Но это не было проблемой, ведь он запустил в систему вирус, и камеры показывали пустой ангар.
– Бреша! – зову шепотом, и почти сразу мне в руку тычется мокрый нос. – Он здесь! – показываю Шейле большой палец.
Снимай маскировку, командую я.
Отдельная история, как мы прятали невидимого каниса в мусорный контейнер – одни из тех, что забирают целиком. Мусор из него пришлось выгребать прямо руками.
– Я этого в жизни не забуду, – ошалело повторяет Шейла.
– Главное, никому не рассказывай, – криво усмехаюсь я.
Как ни странно, но побег происходит без сучка без задоринки. Ровно в положенное время дверь ангара отворяется и, подруливая гравидвигателями внутрь влетает мусоровоз. Первым делом ставит тот самый контейнер с мусором, который следует перемещать бережно из-за ценной стеклянной тары, роль которой исполняет Брех. Остальное грузит и прессует.
Нам с Шейлой хватает времени, чтобы прицепиться к днищу и проверить надежность.
– Теперь главное не вывалиться до сортировочного центра, – доносится ее голос из переговорного устройства.
– Держись крепче! – напутствую я.
На последнем издыхании нам удается добраться до места, но не без эксцессов. Где-то на середине пути у Шейлы испортился ручной магнит. Мне удалось в последний момент поймать ее за руку. Так мы и летели дальше, и я молилась, чтобы защитный комбинезон выдержал как можно дольше. Когда мы подлетали, кожа на моем плече уже плавилась, слишком близко я оказалась от дюзы.
Мусоровоз встал в очередь ему подобных.
– Наконец-то! – выдыхает Шейла.
Наши руки размыкаются, и она падает на спину прямо на землю.
Я аккуратно отцепляю магниты, и зашвыриваю их в соседний грузовик.
– Брех, сваливай, как только контейнер откроется! – командую я, зная, что канис прекрасно меня слышит и понимает. – Шейла?
Рыжая кое-как выползает из-под мусоровоза. Ее колбасит так, что зубы стучат.
– Как ты? – интересуюсь я, морщась от боли в плече.
Проверять, что там не спешу. Все потом, когда найдем подходящий погрузимся в подходящий нам транспортник. Отсюда многое отправится на Свалку.
– Ты спрашиваешь, как я? Едва не сдохла! – Ар Аззор разражается витиеватой матерной тирадой.
– Даже не знаю, у меня сильнее уши вянут, или душа радуется, – усмехаюсь криво.
В этот момент к нам подлетает Бреша, и я быстро осматриваю Каниса, а затем проверяю информацию на браслете.
– Айрон прислал коды транспортников. Этот через десять минут отбывает, нужно обязательно на него успеть, – я осматриваюсь, выясняя, в каком направлении находится стартовое поле. – Кажется, это там. Нам следует поторопиться. Это единственный транспортник, с которого мы сможем перепрыгнуть на такой же, но с Кантры.
– Кастильеро, у нас проблема, – хмурится Шейла.
– Какая? – я тут же напрягаюсь.
– Кажется, я вывихнула ногу. Мне туда и за час не доползти.
– К счастью, это не понадобится. Залезай на Бреха.
Бешеная гонка начинается. Около семи минут в запасе, и два с лишним километра с препятствиями в виде заборов и зданий. Чем-то мне это напоминает гонку на Свалке. Снова мусор, только вместо уютного скайроса – собственные ноги.
– Вперед! По кратчайшему пути! – командую канису. – Шейла, свалишься, убью!
Срываюсь с места, и чуть впереди меня бежит канис. Через двести метров путь преграждает четырехметровый забор их обычной сетки-рабицы. Дополненная реальность помогает, демонстрируя параметры и вычисляя возможные пути обхода. Нет, опоздаем при любом раскладе.
– Брех! – предупреждаю я, и в момент, когда канис взмывает в воздух, в буквальном смысле «сажусь ему на хвост».
Держась за металлический хвост, перелетаю следом. Самой мне так не подпрыгнуть, а вот приземляться приходится самостоятельно. Смягчаю падение кувырком, и шиплю от боли в раненой руке.
«Терпи, Ари. Терпи. Тебе не в первой. Боль – ничто. Ты признаешь ее, а значит можешь контролировать…» – вспоминается мне случай, когда на одной из тренировок я, неудачно приземлившись с парашютом сломала обе ноги.
Терплю, отец… Я же Кастильеро. Наддаю, обгоняя Бреха, и тот тут же снова подстраивается. Мы пробегаем насквозь какой-то ангар, где я, оступившись, едва не проваливаюсь в какую-то яму с механизмами, но, к счастью, успеваю схватиться за поручни и выдернуть себя в последний момент. Впереди еще два забора. Один ерундовый, тут мне помощь не требуется, а вот последний, огораживающий стартовую площадку от территории сортировочной станции – серьезное препятствие. Это уже не сетка, а полноценная режимная ограда с камерами, силовым полем и прочими прелестями. Этот с наскока нам не перепрыгнуть.
– Айрон? Какие прогнозы, – запрашиваю нашего добровольного помощника. – Айрон?
Легкие горят, в груди и в боку поселилась боль, а рука… Про руку я стараюсь забыть, будто бы ее вовсе у меня нет.
– Айрон, мать твою! Триста метров! Ты можешь… Что-нибудь… сделать? – окончательно теряю дыхание, чувствую, что сейчас проблююсь.
Двести метров…
– Да… Я почти ломанул систему защиты. И ограды, и шаттла. Осталось выполнить две операции, только вот…
– Что? – я холодею, боясь, что он нас предал.
Сто метров…
– Меня же посадят за подобную выходку.
Пятьдесят…
– Наградят. Я разрулю! Обещаю!
Едва ли не в самый последний момент перед нами открываются ворота, а из шаттла спускается трап.
– Айрон, я тебя поцелую!
– Не стоит. Удачи, детки!
В последний момент у меня отказывают ноги, и я падаю.
Грохоча металлом о металл Брех, не останавливаясь, заносит Шейлу в транспортник, а я волочусь следом, схватившись за его хвост. Под обратный отсчет я стою на четвереньках и, не обращая внимания на боль в ушибленных коленях блюю воздухом, выворачиваясь наизнанку.
– Скорее, он взлетает! – Шейла едва ли не силой поднимает меня на ноги, помогая добраться до кресла.
Мусорные транспортники не отличаются особенным комфортом, и нам приходится разместиться в пассажирских креслах и пристегнуться ремнями. Чудесные минуты перегрузок, на которые мы реагируем вяло – дело то привычное, и транспортник выходит на орбиту. После выхода в открытый космос, шаттл наконец перестает трясти, и я тянусь за водой. Благо на борту есть запас всего необходимого для выживания обслуживающей команды из пяти человек.
– Ну ты, и машина, Кастильеро! Не ожидала от тебя! – восхищается Шейла, когда мы немного приходим в себя. – Блять, Ари! Что с твоим плечом? – вдруг восклицает она. – Тебе очень больно?
– Уже не знаю, где болит сильнее, – я откидываю голову на спинку сидения, ощущая, как потихоньку уплывает сознание.
Работавший на пределе организм настигает откат.
– Так. Здесь должны быть аптечки! Сколько у нас времени до пересадки? – суетится Шейла. – Эй! – пихает она меня, заставляя разомкнуть веки.
– Примерно полтора часа. У меня таймер стоит, – язык заплетается, мозги едва работают.
– Отлично, успею тебя подлатать. – Припадая на одну ногу, Шейла идет к шкафчику с зеленым крестом, вписанным в круг. Достает оттуда все необходимое. – Придется вырезать дыру в комбинезоне.
– Угу.
– Это… Материал приплавился к коже. Будет больно.
– Боль – ничто…
– Совсем отмороженная…
Шейла резким рывком отрывает от раны комбинезон, и я не могу сдержать вопль, рычу точно раненый зверь, а из угла мне отвечает скулежом канис. По вискам струится пот, и Шейла снова материться.
– Вот я идиотка конечная, надо было применить анестетик.
Она пшикает на рану из баллона, и боль потихоньку тупеет.
– Достаточно, мне еще рука понадобится. Не хочу, чтобы во время пересадки, потерялась часть…
– Я знаю! Заткнись уже, и дай доктору Ар Аззор тебя подлатать.
Я криво ухмыляюсь, и снова откидываю голову на спинку кресла и закрываю глаза. Что там с моим плечом я так и не смотрю. Не хочу знать. Когда все это закончится, ткани восстановят дома в медкапсуле, и от ужасного ожога и следа не останется. Мое тело снова будет совершенным…
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
– Уж поверь, – огрызается Шейла.
Закончив с раной, и профессионально ее перебинтовав, Шейла протягивает мне инъектор:
– К34-056-9, в народе «Восстановитель». Кстати, неплохой. Рекомендую.
Я бегло просматриваю состав на упаковке, и действительно набор витаминов, микроэлементов и все такое, что улучшит и поддержит организм, работавший на износ.
– Мой отец заставил корпорации комплектовать аптечки этим средство после катастрофы на «Иридиуме», – замечаю я и без сомнений прижимаю инъектор к бедру.
– Надо же! Я не знала. А что за «Иридиум». Авария на шахте? Кажется, там многие погибли – Шейла занимается ногой, а затем проделывает тоже самое.
– Увлекаться этой штукой не стоит, но в критической ситуации может выручить. Да, шахтеров завалило. Взрыв метана. Оборудование вышло из строя, связи нет. Под поверхностью оказалось двести четырнадцать горняков. Но они не унывали. Решили пробиваться вручную. День и ночь работали посменно, кое как обновляя воздух. На «Иридиуме» многое было по последнему слову техники. Десять дней они смогли протянуть. Им не хватило совсем немного. Несчастных два метра до поверхности… Кончились силы, опустились руки. Если бы было хоть что-нибудь, способное усилить организм, они бы справились быстрее и спаслись.
– Кошмарная история. В новостях были лишь сухие сводки.
– Корпорации не любят распространяться о проколах. Ну и как обычно, началось расследование, выявили шаттл нарушений…
– Все как всегда. Есть хочешь? – Шейла достает сухпайки и бросает один из них мне.
Инстинктивно ловлю его правой рукой, боль ощутима, но далеко не такая острая, как до этого. Чувство голода просыпается неожиданно, и я не отказываю себе в удовольствии перекусить.
– А неплохо мусорщиков кормят! Получше, чем в нашей столовке, – она переворачивает упаковку и сканирует код браслетом, чтобы узнать производителя.
– Ты преувеличиваешь, – морщусь я. – Нормальная едва в академии.
– Смотря на каком ты тарифе соцпрограммы. Хотя, что это я… Тебе, наверное, персональный повар готовит.
– Автомат… – и тут я понимаю, что автоматы у всех разные, а у некоторых их нет вовсе, и тогда студенты вынуждены пользоваться услугами столовых. Но я не прихотлива к еде. Она должна быть питательной и содержать все нужные микроэлементы, вкус вторичен.
Подколка Шейлы вызывает чувство неловкости, и это злит. Я надолго замолкаю и наслаждаюсь едой. Я не обманула, и могу довольствоваться малым, если это необходимо.
– Ты очень странная, Кастильеро. Тебе говорили? Ты точно не андроид? Хотя нет, я видела твои кости…
– Что?! – поворачиваюсь к ней.
– У тебя там мясо до кости прогорело. Нужна хорошая медкапсула.
– Зачем ты мне это сказала?!
– А как же Брех, у него ведь нет скафандра, – вдруг спохватывается Шейла.
– Проблема не в этом. Герметичный шлем и запас кислорода встроены в его кибернетическое тело, даже двигатели вроде джамперов имеются. Но… Брех боится. Нам придется его усыпить и управлять полетом вручную.
Полтора часа до пересадки пролетают очень быстро, и за двадцать минут до стыковки транспортника с орбитальной станцией переработки мусора, мы начинаем собираться: надеваем скафандры, готовим к перелету каниса.
– Я с тобой, Бреша. Немного поспишь, и проснешься в норме, – подношу инъектор к шее каниса, чуть повыше металлического воротника.
Пересадка – это не прогулка по космопорту от одного гейта до другого, нам нужно выйти в открытый космос и, используя джамперы, добраться до такого же транспортника, только с Кантры, а затем в него проникнуть.
Звучит просто, но на деле задача не из легких, зато никому и в голову не придет, что мы пошли этим путем.
Мы успешно выходим в космос, легко отыскиваем нужный транспортник, и прицепившись к телу киберканиса, приведенному в режим транспортировки, направляемся к нему. Проблемы настигают нас примерно на половине дороги. С нами связывается Айрон Мэд:
– Детки, у меня плохие новости. Я не смог его хакнуть.
– Что?! Но… Как так? – волнуется Шейла.
– Там система совсем древняя, у меня не выходит достучатся. И сигнал постоянно теряется. Кантра, мать ее…
– Поняла. Надеюсь, у меня получится его открыть. Сколько у нас осталось времени до отлета?
– По расписанию минут тридцать.
Запас времени приличный, и мы не падаем духом.
– Спасибо Мэд, я твоя должница, – прощаюсь с парнем и отключаюсь.
– Что будем делать? У тебя есть какие-то соображения?
– Попробую использовать коды доступа Кастильеро. Это палево, но может, никто не обратит внимания. Или заметит не сразу…
Но коды нам не помогают, транспортник настолько старый, что едва ли не на ручном управлении. Его древний искин способен лишь выполнять набор стандартных действий, и все мои тайные коды, которые могли заставить служить семье Кастильеро любое транспортное средство в нашей системе, ему были побоку.
– Цю Синь, мразота позорная! – ругаюсь и пинаю стальной бок транспортника, от чего меня тут же относит в сторону.
– Ари, прекрати! – Шейла, подтягивает мне обратно за сцепку. – Может… Может, тут есть еще что-нибудь? Другой транспортник…Пусть даже он идет не на Кантру.
Шейла права, нам нужно хоть что-то, лишь бы не торчать в открытом космосе. Мне и самой пришла в голову эта мысль.
– Другой транспортник? – принимаюсь вертеться, осматриваясь. – Кажется, нам сегодня везет!
– Что… – и тут Шейла сама замечает то, о чем я говорю.
У пункта управления «Свалкой» пришвартованы сразу несколько межпланетных скайросов.
– Туда быстрее!
Выжимая из джамперов максимум, мы преодолеваем разделяющее нас расстояние, пока снаружи не появились те, кому эти скайросы принадлежат.
– Этот! – без раздумий направляюсь к самому большому и шикарному.
Обтекаемые формы, хищный профиль, голубого оттенка металл и конечно же с эмблемой Цю Синя на борту.
– Ублюдок экономит на всем! На планете, на людях, на технике, но только не на себе и не на том, что возит его жопу с комфортом.
Но мой выбор обоснован не только жаждой мести скряге-землевладельцу, на которого в свое время не повезло работать моей маме, сколько габаритами. Только в него поместится Бреша. У этого скайроса есть даже транспортный отсек.
– Мы что, его угоняем?! – таращится на обтекаемой формы летательный аппарат Шейла.
– Конфискуем.
На этот раз коды Кастильеро срабатывают, и мы без проблем забираемся в комфортабельный межпланетный скайрос. Затаскиваем туда же Бреха и с превеликим удовольствием стягиваем с себя скафандры, перед тем как расположиться в уютных креслах.
– Зато теперь прибудем намного быстрее и успеем отдохнуть.
Шейла с любовью гладит шикарную облицовку стенных панелей. Это не какой-нибудь вид пластика, это самое настоящее фиолетовое дерево!
– А что скажет хозяин этого красавца?
– Спасибо, что выбрали наши космические линии, – усмехаюсь я.
– Добро пожаловать на борт… – мелодичный женский голос называет номер, класс и модель скайроса. – Вы ввели аварийный код Совета Пяти. Приветствую вас на борту, Глава. На время вашего пребывания на борту видео и аудиофиксация заблокированы для обеспечения конфиденцильности полета. Какой маршрут желаете выбрать?
У Шейлы глаза на лоб лезут.
– Ты так смотришь, будто я проглотила живую змею и вытащила ее через задницу.
– Пошла ты, Стерва!
Ар Аззор качает головой, как бы говоря: «С кем я связалась?»
– Кантра, – называю искину координаты поля, где произошла наша первая встреча с отцом.
Оттуда будет несложно добраться до поселка, где я жила. Я не была там с тех самых пор, как нас с Деборой забрал отец. А теперь вдруг сильно захотелось взглянуть на хижину, где мы жили… Неужели у меня ностальгия, мать ее!
– Арелия, ты уверена, что использовать коды Главы Совета было верным решением? – Шейла пребывала в легком шоке от подобной наглости.
– Почему нет?
– Ему же станет об этом известно, так?
– Так. И отец мгновенно поймет, где меня искать, а вот у Цю Синя вряд ли хватит смелости задать Адолфо вопросы, какой черной дыры тот делал на «Свалке».
Проникнувшись идеей, оставляю в бортовом компьютере послание, где перечисляю все проблемы на Кантре, в том числе и устаревшие мусорные шаттлы. Все это в весьма нелестных выражениях. Пусть знает, что у Адолфо длинные руки, они и до Кантры дотянутся рано или поздно.
– Что ты там пишешь? – заглядывает Шейла мне через плечо. – Снизить нормативы выработки, повысить оплату труда. Обеспечить всех сборщиков бесплатным питанием и обязательной медстраховкой… О… Оооо… Семьям с детьми организовать достойные условия проживания… Построить новый жилой поселок, обновить жилой фонд в имеющихся… Построить школу и лечебницу из расчета две на каждый поселок из двухсот человек. Построить новые ремонтные мастерскими для харвестеров. Заменить все харвестеры старше… Да у него же рожа треснет от злости, когда он такое прочитает!
– Главное, чтобы не треснули его счета. Если хоть часть из этого будет реализовано, у Цю Синя будет образцово-показательное производство хакса.
Оставшиеся часы полета мы банально проспали, основательно вымотавшись за прошедшие сутки. Искин разбудил нас за двадцать минут до посадки, и Шейла сменила мне перевязку. Обновив медицинский герметик на ране.
– Мне кажется, тебе стоит посетить медика, – хмурится она.
– Знаю. Но пока не до этого.
Мы приземлились на том самом хаксовом поле, принадлежащем фон Аделхардам. Забрав все запасы провианта и медикаментов, что нашлись в скайросе, я отправила его к месту приписки. Искин вернет его хозяину, и тому останется только в затылке чесать, размышляя, что произошло.
Брех едва ступив на твердую землю принюхивается, скулит, затем как-то совсем по-щенячьи тявкает и принимается носиться кругами, вгрызаясь металлическими лапами в рыхлую землю. Ему не мешает даже навьюченная на него поклажа – два пластиковых короба приличных габаритов.
Шейла, кажется, немного в шоке. С ошалевшим видом она рассматривает бескрайние, похожие на серебристое море, поля хакса, которые тянутся во все стороны, теряясь в холмах.
Я замечаю одинокий харвестер в паре километров у самой кромки поля и уверенно направляюсь к нему. Когда подхожу ближе, вижу, что соседнее поле вовсе не так урожайно, и хакс там низкорослый, редкий. На глаза не попадается ни одной зрелой головки.
– Ничего не меняется, – качаю головой со вздохом.
– Ты о чем? – интересуется Шейла.
– Я нашла для нас транспорт. Брех! – подзываю каниса, который уже слегка подуспокоился и шагает немного впереди нас. – Заставь его остановиться. Только осторожно.
Когда мы подходим к остановившейся машине, я с удивлением обнаруживаю в ней ни кого иного, как Шона Меддина. Меддин повзрослел, подурнел. Его одутловатое лицо выдавало пристрастие к алкоголю, и даже новенький когда-то харвестер теперь выглядел как рухлядь. Он заперся внутри харвестера и злобно ругался, судя по мимике.
Брех умудрился выдернуть одну из соединительных трубок, ведущих к двигателю. Мощность упала, и харвестер встал.
– Какая встреча, Шон Мэддин! Тыришь хакс на чужом поле?
– Мужчина, перестав ругаться, подслеповато щурится, разглядывая нас.
– Дверь открой! – командую я, запрыгнув на подножку.
– Еще чего! Ты кто такая? – раздается приглушенно изнутри и вдруг он меня узнает: – Ари? Ари Раскел?!
– Она самая. Ари Раскел. Служба безопасности Кантры, – я коротко оборачиваюсь, подмигивая Шейле.
На нас обеих неприметные черные комбинезоны без опознавательных знаков, так что по внешнему виду сложно сказать.
– Так ты же… Тебя же… Говорили, ты теперь в борделе подрабатываешь вместе со своей больной мамашей!
Шон такой же тупой и мерзкий, как и прежде. Похоже он не знает, что я дочь Адолфо. А если даже слышал эту историю, наверняка не поверил.
– Открывай дверь, тебе сказано! Отвезешь нас в поселок, и я не стану докладывать Цю Синю, что ты воруешь.
Судя по номера на харвестере, Мэддин все еще работал именно на него, а значит на поле Аделхардов ему делать было нечего. Если только… Если только и эти поля не принадлежат теперь Цю Синю. Хотя нет. Уж больно заметный контраст.
Я не ошиблась.
– Ты что, на узкоглазого теперь работаешь? Ему продалась? – непонятно с чего делает подобные выводы Шон.
– Я работаю на Совет Пяти, придурок! Немедленно открывай!