Глава 42. Охота на щенков

К счастью применять пси-способности, чтобы выбить окно мне не приходится. Нехотя Шон Мэддин отпирает дверь, и мы с Шейлой и канисом набиваемся в слишком тесную для такого количества пассажиров кабину.

– Эй! Тут слишком мало места! – возмущается Мэддин. – Вы мешаете мне управлять харвестером!

– Можешь прогуляться пешком, – предлагаю ему небрежным тоном, но что-то он не торопится освободить место оператора.

– Твой железный кобель сломал мне харвестер, – возмущается он. – Только не говори, что это та самая полудохлая слепая псина, что жила под крыльцом твоей хижины.

Брех угрожающе рычит, а я молча выбираюсь наружу и подключаю соединительную трубку, после чего харвестер возобновляет движение, и мне приходится его догонять и запрыгивать на ходу.

– Ты что творишь, утырок?

Мэддин только гнусно смеется. Затем принимается ныть, что не выполнил план, и его оштрафуют.

– Из-за вас у меня заберут харвестер! – гундосил он, не забывая жадно посматривать в сторону Шейлы.

– Не переживай, я передам Цю Синю, что ты нам помог, – усмехаюсь я.

Мы выскакиваем на дороге, не доезжая до поселка, и Меддин, ругаясь что зря потратил топливо, возвращается на поле.

– Мерзкий тип! – кривится Шейла. – Смотрел на меня так, словно я голая.

Я лишь усмехаюсь. До окраины поселка мы добираемся за двадцать минут, а Брех без проблем находит нашу старую хижину. Она по-прежнему существует, но в ней никто не живет. Канис прижимает уши, подворачивает металлический сегментированный хвост и наотрез отказывается подходить ближе. Рычит.

– Что с ним? Ари, ты уверена, что стоит подходить ближе? – беспокоится Шейла, пытаясь успокоить каниса.

– Он здесь погиб… – ухожу одна вперед.

Сразу видно, жить здесь нельзя. Крыша провалилась, крыльцо сгнило и рассыпается серым крошевом, под завалившимся навесом виднеется силуэт проржавевшего харвестера. вокруг только тлен и запустение. И до того убогая лачуга теперь кажется окончательно покинутой.

Неожиданно на меня накатывает. Горло перекрывает, и я не могу сделать вдох. С большим трудом мне удается сделать вдох, и одновременно вырывается всхлип. Я стою, а слезы так и катятся сами по щекам, и я не могу их не остановить, ни объяснить…

– Ари, что там? – окликает меня Шейла, и я украдкой вытираю глаза.

– Придется искать другое жилье. Здесь не получится остановиться, – стараюсь, чтобы голос звучал как обычно.

– Можете погостить у меня, – раздается голос со стороны навеса.

Мне навстречу, вытирая руки засаленной, тряпкой выходит Питер Элид. На вид он почти не изменился, разве что морщинок прибавилось в уголках глаз, да волосы из черных стали цветом соли с перцем. Он отрастил усы, отпустил аккуратную бороду, но ему удивительно шло. Уютный и какой-то… родной.

– Дядя Питер! – выдыхаю я, и губы сами растягиваются в широкой улыбке.

– Ари, деточка! Ты ли это? Я уже и не чаял повидаться. Обнимешь старика?

Он раскрывает руки для объятий, и я, как бывало в детстве, с радостью его обнимаю в ответ. Час спустя мы сидим и завтракаем у него на кухне. Нехитрая домашняя еда кажется мне верхом кулинарного искусства.

Для Питера не секрет, кто я такая, но оказалось, слухи ходили разные. Я посмешила его рассказом о том, как мы обманули Мэддина, дела которого в последние годы шли не так хорошо, как раньше. С тех пор как его папашу уличили в мухлеже с нормативами. Питер рассказывает, как они жили все эти годы и заваливает меня вопросами, довольный Брех лежит у порога, наслаждаясь большой мосластой костью, а Шейла тихонько слушает наш разговор, лишь изредка вставляя замечания или дополняя мои ответы.

После нашего отлета мама оставила ему достаточно средств, чтобы он улетел с Кантры. Откуда они у нее взялись, я так и не поняла. Возможно, выдал отец. Но Питер предпочел остаться, открыл мастерскую по ремонту харвестеров и помогал жителям поселка чем мог. Даже нанял пару мальчишек постарше, обучая их столь полезному делу.

– Теперь я уважаемый человек, Ари, – хвастается он. – Но ты ведь не навестить старика сюда прилетела, так?

– Так дядя Питер. Прости, всего сказать не могу, но у меня неприятности. Нужно пересидеть, пока отец разберется с ними.

– Тогда можете остановиться у меня. Это не вызовет подозрений. Ко мне сейчас часто прилетают из соседних поселков заказать детали. У меня отлажены поставки.

– Спасибо. Питер, у тебя найдется скайрос, такой, чтобы можно было возить Бреха. И второй вопрос: где сейчас больше вероятности встретить стаю диких канисов.

– Ты что это задумала, мелочь?

– Нам нужен щенок.

– Ты ведь знаешь законы? Вывозить канисов с Кантры можно только по квотам при наличии разрешения.

– Разрешение будет, не сомневайся. Нам нужен всего один, и надо присматриваться.

– Ты считаешь, что…

– Да. Иногда у отдельных особей возникает особая ментальная связь с человеком. С псиоником.

– Как у тебя с ним? – Питер указывает подбородком на Бреха.

– Не совсем, но вроде того. Связь можно установить только с маленьким щенком, а Брех мне достался уже старым. Ты ведь поэтому так переживаешь?

Шейла молчит некоторое время, а затем неуверенно кивает. Отец привез мне щенка, когда мне было семь. Стоило посмотреть ему в глаза, и мы… Я не знаю, как объяснить. Я чувствовала его, а он меня. Я могла поделиться с ним мыслями. Он всегда защищал меня. Делился хорошими эмоциями, если было грустно. Не то что он понимал меня как человек, но… Когда его не стало, я словно лишилась части себя. Эта ментальная пустота гложет меня до сих пор, вот уже несколько лет… Проклятье, Ари! Я никому не рассказывала.

– Теперь я понимаю, почему из тысяч домашних питомцев самых разных видов, тебе понадобился именно этот. Я подозревала и немного изучила закон.

– И все равно затея рискованная, что если канисы вас разорвут. Стаей они очень опасны, особенно когда охраняют сук со щенками. Вы знаете, почему был принят закон, запрещающий вывоз?

– Нет, – мотает головой Шейла. – Расскажите, пожалуйста?

– Слушайте, девочки. Многие охотники погибали из-за собственной самонадеянности. Канисы умеют ловко координироваться, поэтому иметь с ними дело непросто. Они обходили ловушки, оповещали друг друга об охотниках, действовали слаженно, нападали из засады, сами заманивали охотников в ловушку…

– Ментальная связь?

– Она самая. В итоге методы охотников становились все жестче, в то время как пойманные канисы плохо приживались на других планетах. Мало кто знал, как правильно с ними обращаться. Это ведь не домашний пушистик, это боец. Но еще больше особей гибло во время охоты и при транспортировке.

– Но с кем они воюют? – иронично вставляет Шейла, оторвавшись от чашки с ароматным шраем.

– Роль канисов на Кантре – уничтожать единственного природного врага хакса – белую тлю. Эти создания плодятся, почти как когда-то кролики на Итерре. А канисы любят лакомиться их кладками, да и ловить взрослых особей тоже. Вы знали, что белая тля ядовита для человека? Взрослые особи выделяют токсин, который может убить мгновенно. Зараженный хакс тоже лучше не трогать, в производство он не годится. Как только из-за вольной охоты поголовье канисов сократилось, снизилась и выработка злака. Кантра едва не потеряла весь урожай. Тогда власти и издали закон, запрещающий уничтожение канисов, но понадобилось несколько циклов, чтобы восстановить прежний баланс.

– Канисы снова расплодились?

– Да. К счастью, в их полуразумной среде существуют механизмы контроля рождаемости. Пищи было много, и щенков рождалось тоже.

– Не помню ни одного случая нападения на сборщиков урожая, – возражаю я.

– Это, потому что наши поля в цивилизованной местности, а канисы предпочитают жить среди дикой поросли к северу. К тому же сытые они никогда не нападают на другие формы жизни, – поясняет Питер.

Наговорившись, мы отправляемся спать. Питер выделил нам целую комнату в новом доме. Он так и не женился, но кто-то у него явно был. В доме чувствовалась женская рука.

– Забавный дядька, – улыбается Шейла. —Твой родственник?

– Друг. Он сильно помогал нам, когда мы тут жили.

– Ари, а как так получилось, что дочь и жена самого Адолфо Кастильеро прозябали в нищете целых тринадцать лет? В голове не укладывается.

– Мама протектор, она нашла способ спрятаться, когда они с отцом поссорились. Тогда ей многое казалось неприемлемым, но пожив простой жизнью, она поняла, почему отец бывает жестким, принимает законы, которые многим не нравятся, и строго карает людей. Взгляд на жизнь с разных сторон очень помогает.

– Ясно… Ладно, я спать, – Шейла отворачивается к стене, накрываясь цветастым лоскутным одеялом ручной работы.

– Да, но прежде я должна показать тебе одну технику, она позволит нам укрыться от поисковиков. Боюсь, что очень скоро нас начнут искать. Меня будет сложнее найти, а тебя…

– Итан… – в ужасе вскидывается на своей койке Шейла.

– Он сможет найти тебя через астрал?!

Девушка кивает

– Я помнила все эти циклы об унижении, но и не вспоминала про пси-связь, что нас соединила. Не думала, что могу понадобиться, такому как он. Вообще, надеялась, что промо меня больше не вспомнят, – Шейла грязно выругалась и ударила кулаком подушку.

– Тогда ты просто обязана от него закрыться. Тебе будет немного не по себе по началу, но это дело привычки. Главное не отпускать прикрытие, заново его будет развернуть сложней. Так мама сказала, – виновато развела я руками.

– Показывай, что делать, Кастильеро.

Я сама не обладала подобной техникой, но запомнила, как следует, все, о чем говорила Дебора. И, кажется, Шейла понимала, о чем я говорю.

– Обалдеть, Ари! Это просто… У меня нет слов! Чувство, правда такое, словно я воздушный шар и сейчас взлечу. Даже ходить сложно, но… Я действительная долбаная невидимка в астрале! – рыжая еще долго делилась впечатлениями.

– Болтливость —один из побочных эффектов, – глумилась я. – Прикрытие работает и на меня тоже? Ты уверена?

– Кажется, да. Видишь ли, у нас нет кровной связи, как у тебя с мамой. Там эффект был безусловный и нарастающий. А у нас так не выйдет, но пока ты от меня в радиусе пятидесяти шагов, то попадаешь в отражающее поле прикрытия, так что держись рядом. Обалдеть! – продолжала радоваться она.

– Ну и прекрасно, – я поморщилась, осторожно укладывая руку рядом.

Боль потихоньку возвращалась, утром придется принять новую порцию обезболивающих.

– Так, Кастильеро! Ты дурная?

– Чего тебе еще?

– Ты почему Питеру про руку сразу не сказала?

– Незачем ему знать. Сутки еще потерплю, а там…

– А там кони двинешь. Прекрасно! Ты же понимаешь, что я не медик. Твою рану должен осмотреть профессионал! Да ты держишься на одних анаболиках, но к утру их действие закончится!

Рыжая была права на сто процентов, но я не хотела светиться лишний раз. Любой медик, который узнает, кого он лечит, сдаст меня в тот же миг. А он узнает, в карте будут мои данные.

– Отвали! – послав Шейлу, отворачиваюсь к стенке.

Мне кажется, что я не успеваю смежить глаз, как надо мной нависают Питер и злорадствующая ар Аззор.

– Вы чего? – хриплю пересохшим горлом. – Дайте поспать!

– Утро уже, ты собиралась за щенком ехать, – иронично напоминает мне Питер.

Пытаюсь сесть, но боль пронзает плечо так сильно, что я вскрикиваю от неожиданности.

– Ну что я говорила? Ты еще и стонала полночи. Я из-за тебя не выспалась! – вредная ар Аззор ехидно улыбается, но ее глаза при этом подозрительно блестят.

Не выспалась она из-за прикрытия. С непривычки поддерживать щит подобного рода во сне не легко.

Но Шейла права, раненое плечо горит и пульсирует так, что я не могу двинуть рукой без стона и искр из глаз. В таком состоянии ни о какой поездке не может быть и речи.

– У меня есть знакомый доктор, который не станет трепаться, Ари. Идем. Это недалеко.

Я собираюсь, и мы, не завтракая, отправляемся прямиком к доктору. Далеко идти не приходится. В соседнем новеньком доме, наружная отделка которого до боли напоминает дом Питера, живет средних лет женщина по имени Луна. Худая, жилистая и резкая с забранными в тугой хвост каштановыми волосами и проницательными карими глазами – мамин типаж. Едва ее увидев, я сразу понимаю, с кем именно состоит давний друг в отношениях.

– Проходи вниз. И ты тоже, – машет Луна нам с Шейлой. – Питер, подожди в гостиной. У меня есть к тебе разговор.

Только сейчас я понимаю, что с утра не видела каниса.

– Питер, а где Брех?

– Убежал куда-то еще ранним утром. Наверное, соскучился по воле.

Бреша не бегал в поля даже тогда, когда мы с ним только познакомились, поселившись в той старой лачуге после гибели предыдущего жильца. Слишком уж дряхлым был канис для подобных развлечений. Но теперь с новым кибер-телом это ему вполне по силам. На миг я даже запереживала, что он не вернется.

В доме Луны почти весь подвальный этаж было отдан под медицинские кабинеты. По-сути здесь располагалась самая настоящая медклиника с современной медицинской капсулой и прочими необходимыми для починки людей приспособлениями. Нелегальная естестенно. По крайней мере ни одной вывески снаружи я не заметила.

Луна разрезает повязку и осматривает мое плечо. Ее губы сжимаются в линию, и она лишь коротко командует:

– Раздевайся и в капсулу, если не хочешь остаться калекой.

Я выполняю без лишних разговоров. Когда мне в предплечье втыкаются иглы, и на встроенном мониторе бегут символы результатов анализов, я сдаю рыжую в отместку:

– Посмотрите, пожалуйста, и ногу Шейлы. Что-то она захромала…

– Да с вами обеими что-то не то, я уже заметила, – усмехается Луна, жестом указывая рыжей на кушетку для осмотров.

– Ну ты и… – одними губами выговаривает мне ар Аззор.

– Забота за заботу, – подмигиваю ей я

Луна отпускает нас только после обеда, когда отправляться на поиски щенков слишком поздно. Зато мое плечо как новенькое и совершенно не болит.

– Есть и плюсы. Никто не узнает, что у меня была проблема, – отмечаю я, когда мы с Шейлой выходим на улицу.

Я бы не хотела, чтобы родители знали, как я поранилась. Уверена, все мои действия и без того подвергнутся жесткой критике. Я все сделала не так, надо было по-другому, иначе, и все в таком духе. Так что чем меньше поводов для волнений у них будет, тем лучше для меня.

– Да уж. В этой клинике точно не вносят записи в карту, но мне кажется, Луна знает свое дело. Нога совсем не болит, – Шейла на ходу подпрыгивает и выдает серию ударов в разных плоскостях.

Я веду себя сдержаннее и просто старательно верчу плечом во все стороны, прислушиваясь к ощущениям. Замечаю:

– У Луны медкапсула не намного хуже, чем в нашем домашнем медблоке.

– За щенками ехать поздно. Что будем делать? – интересуется рыжая.

Видно, что сидеть взаперти ей совершено не хочется.

– Можно взять скайрос и прокатиться по поселку. Посмотрим, как живут простые работяги. Или слетаем в Киот, развлечемся? Вся культурная жизнь Кантры сосредоточена там. Ты как, справляешься? – я имею ввиду прикрытие, которое генерирует Шейла.

– Да. Уже почти привыкла держать оборону, – криво усмехается она.

Мы возвращаемся в дом Питера, чтобы взять скайрос и перекусить. В поселке есть несколько забегаловок, но мы не желаем светиться лишний раз.

«Уехал по срочному делу. Буду поздно. Чувствуйте себя как дома. Питер», – читает Шейла на простом планшете для записей.

– Скайрос Питер забрал, решив, что сегодня он нам не понадобиться, – замечаю я.

– Может в гараже есть один еще? Там много разной техники.

– Не думаю, что это хорошая идея. Мы не знаем, кому принадлежит все, что там есть. Вдруг попадемся на глаза хозяину, у Питера будут проблемы.

Шейла соглашается.

– Бреха нет, – отмечаю я, не обнаружив каниса дома. – Мне это не нравится.

– Ты можешь его позвать?

– Нет, у нас же нет пси-связи. Он достался мне пожилым.

– Интересно… Может, его украли?

Я только сейчас задумалась о подобном варианте развития событий. А ведь и правда. Кибернетический канис мог заинтересовать местных барыг и прочих криминальных личностей, которых в подобных поселках всегда вдосталь.

– Пройдемся, поищем?

Шела не против, но прежде мы переодеваемся. Я заплетаю волосы в косу, и набрасываю на плечи бушлат с капюшоном, чтобы скрыть лицо – половина поселка такие носит. Я не буду выделяться.

– Ты выглядишь, подозрительно. Как рвань какая-то, – ржет Шейла, натягивая на свои ярко-рыжие волосы неприметную черную шапочку, которой она решила ограничиться.

– Прекрасно. Такого эффекта я и добивалась, – парирую я, и мы выходим наружу.

Дело к вечеру, небо заволокло тучами, как большую часть времени на Кантре.

– Не ливанет? Как тут с кислотностью? – Шейла с подозрением посматривает на небо.

– Сейчас сезон засухи, скорее засыплет пылью, – ухмыляюсь я, зная, как радуются местные дождю.

Мы проходим два или три квартала между приземистых домов, словно собранных из хлама. Двухэтажный дом Питера на их фоне можно назвать настоящим дворцом.

– Что там за шум? – Шейла поворачивает голову. – Кажется, драка?

Не сговариваясь, мы сворачиваем в проулок между двумя заплатанными лачугами и оказываемся на большом пустыре. Здесь свален строительный мусор, ржавеют несколько харвестеров, там и сям валяются кучи мусора неизвестного происхождения, и все это поросло пожухлым масельником.

На утоптанной площадке почти по центру собрались какие-то подростки и дети. Они образовали кольцо, внутри которого действительно кто-то дрался.

– Это, бл.., шутка такая, что ли?! – ругается Шейла, заметив, как увалень лет десяти бросает на землю худосочную девчонку и наддает ей пинка.

Он что-то глумливо говорит, но девчушка поднимается и снова становится в стойку. Две растрепанные косички торчат в стороны, штаны зияют дырами, в которые видны сбитые в кровь коленки. Нос тоже разбит, под глазом красуется фингал, а на крошечные кулачки, выставленные без слез не взглянешь. Она делает выпад в сторону противника, и толпа одобрительно гудит, подбадривая драчунов.

– Похоже, тотализатор, – я, направляюсь прямиком в их сторону.

– Кастильеро, ты куда?

– Урою Цю Синя!

Меня уже не остановить. Однажды и я побывала в подобном кругу, и дело закончилось трещиной в ребрах. Я доподлинно знала, что Совет Пяти выделил средства для организации детского досуга, школ и секций. Местная администрация планеты должны были распределить их между округами, но вряд ли хоть один кредит Цю Синь пустил по назначению.

Пора это остановить.

– Эй! – крикнула я, и вся толпа тут же бросилась в рассыпную.

Я успела сцапать двоих, кто оказался ближе. Шейла еще одного, а девчонка никуда не бежала. Она села на землю и горько расплакалась.

– Чем вы тут занимаетесь, придурки? – рычала рыжая, тряся за шиворот какого-то долговязого пацана.

– Почему избиваете девочку, вам заняться нечем? – не отстаю от нее я.

– Она сама вызвалась.

– Хотела выиграть кредит, – оправдываются пойманные нами зеваки.

– А теперь я ничего не получу из-за вас! – вытирая кровавую юшку, чумазая и оборванная девчонка с трудом поднимается на ноги.

Стоит она, скособочившись, и то и дело морщится.

– Ты и так ничего не получила бы, противник не тебе не по силам, – ворчу я.

– Еще чуть-чуть и я бы справилась с жирдяем. Я прием один знаю… – возражает она не слишком уверенно.

– Смотри внимательно, я покажу тебе один прием, – подмигивает ей рыжая и резким движением сбивает пойманного за шиворот пацана на землю. – А потом поворачиваешь кисть. Вот так, поняла?

Пацан начинает вопить и колотить по земле рукой. Девчушка против воли улыбается.

– Поняла? – уточняет Шейла.

К моему удивлению, девчонка кивает и начинает проговаривать последовательность действий. Похоже, она и правда очень внимательная.

– Только надо потренироваться как следует, и сможешь валить таких жирдяев одной левой, – рыжая отпускает свою жертву, и та стремится убраться подальше.

Все время, пока они говорят, я чувствую какой-то зуд. Словно по коже пробегают царапающие лапки насекомых, вызывая чувство омерзения. Я осматриваюсь по сторонам. Вглядываюсь в затянутое серыми, как подбрюшье линяющего каниса, облаками небо. Тревога натягивает нервы, точно струны, играет на них нескладную мелодию, которая противно отдается в корнях зубов.

– А ну валите отсюда, и подальше. Быстро! – отталкиваю присмиревших мальчишек. – Шейла?

Та, словно ничего не замечая, как раз что-то говорить девчушке:

– Напишешь мне, и я пришлю тебе…

– Шейла! Шейла, убирай прикрытие!

– Что? – рыжая смотрит на меня с недоумением.

Что-то не так. Что-то…

– Убирай прикрытие! Прорыв!

В глазах подруги отражается шок. Она понимает, что из-за прикрытия, мы и сами стали почти пси-нейтральными. Шейла едва снимает нашу защиту, и в тот же миг меня оглушает целым набором ощущений. В основном неприятных, но это уже не важно.

– Мать моя… – шепчет ар Аззор в ужасе уставившись на место прорыва.