Глава 23

Игорь успел только помыться, когда проснулась Настя. Маленькая липучка повисла на его шее и не хотела отпускать. Пришлось нести её на руках в кухню, чтобы они могли позавтракать. Бабуля так старалась, что собрала на стол, будто хотела накормить целый взвод. На мой вопросительный взгляд, пожала плечами и бросила:

– Женя скоро с работы придёт.

Меня это очень обрадовало, иначе Настя просто так не отпустила бы Игоря. Кажется, моя крошка начинает его любить больше меня. Я смотрела, как она делится с Игорем своим йогуртом, и не могла сдержать улыбку – Богатырёв послушно ел из рук маленькой девочки.

Мы заскочили домой, чтобы переодеться и поехали в кафе, где нас уже ждал Дэвис. Детектив наслаждался кофе, аромат которого заманчиво соблазнял. Дома я не смогла проглотить ни кусочка, и сейчас чувствовала сосущее ощущение дикого голода, смешанного с волнением и страхом.

Йен галантно приветствовал меня и пожал руку Игорю. Я нервно теребила пальцы, и это не ускользнуло от внимания Дэвиса.

– Что ж, не буду вас больше мучить. Давайте сразу перейдём к делу.

Детектив раскрыл папку и подал мне и Игорю два экземпляра результата экспертизы ДНК, из которой следовало, что Борисова Мария Сергеевна является нашей биологической дочерью.

Маша. Машенька. Моя доченька.

Строчки разбегались, и я не могла найти другую, нужную мне информацию.

– Где она? – Мои руки дрожали, и я положила листы на стол.

– Борисова Мария Сергеевна в данный момент проживает вместе с матерью в посёлке городского типа Павлоградка, Павлоградского района.

– Вот здесь, – Дэвис жестом фокусника извлёк из своей папки ещё листы и положил их также передо мной и Игорем, – содержится вся информация: адрес прописки и места жительства, медицинские заключения и выписки, а также родители, указанные в свидетельстве о рождении, их данные.

Его голос звучал словно издалека. Всё, что я услышала – «проживает вместе с матерью». Только это для меня имело значение, разбив последние надежды, которые со звоном разлетелись на мелкие осколки. Наша дочь росла в семье, а значит, вернуть её будет невозможно. Ни одна мать не откажется от ребёнка, которого всё время считала своим. Я резко поднялась, жестом попросив мужчин дать мне пару минут, и отошла к окну.

Там, за стеклом, продолжалась жизнь. Она шла своим чередом: кто-то спешил, кто-то, наоборот, наслаждался первыми тёплыми днями после надоедливой зимы, а здесь, в этом кафе, мой мир остановился.

Мне понадобилось время, чтобы взять себя в руки и вернуться назад. Я совершенно не слышала, о чём они говорили, но замолчали, стоило мне подойти.

– Родители Маши… – Мой голос дрогнул, когда я произнесла имя своей настоящей дочери. – Они знали о подмене?

– Нет. Мать, Борисова Ирина Владимировна, даже не подозревала об этом. Она была выписана из родильного отделения Павлоградского района на пятый день после рождения девочки.

– Что?! Но как такое возможно?! – Я могла чем угодно поклясться, что после того, как Настю привезли в палату, она всё время была вместе со мной. Я бы заметила, если ребёнка подменили, а это значит, что Настя должна была родиться в этом же роддоме. Не привезли же её для подмены специально?!

– Антонова, – надтреснутым голосом произнёс Игорь.

Я устало опустилась на кожаный диванчик рядом с мужем. Ноги меня не держали.

– Как вы нашли её? – произнесла онемевшими губами, хотя меня больше интересовала дочь, а не женщина, совершившая такое чудовищное преступление. Страшная правда, которой я так боялась, оказалась реальностью, образовав в груди зияющую пустоту, похожую на чёрную дыру и пугающую своей беспросветностью. И мне предстояло как-то с ней жить. Я умоляюще смотрела на сидящего напротив мужчину. – Вы знаете, что произошло на самом деле?

Несмотря на весь ужас и безнадёжность ситуации (возможные краткие встречи со своей дочерью – это всё, на что можно было рассчитывать в данной ситуации, и ещё не факт, что мне разрешат это общение), я хотела узнать правду. Игорь накрыл мою руку своей, но я совершенно не обратила на это внимание.

– Елизавета Андреевна, я всегда довожу до конца любое расследование. Да, я без ложной скромности могу сказать, что знаю всё. – То, с какой интонацией произнёс это детектив, не отдавало позёрством, напротив, это было сказано как факт, как достоверность.

Как бы больно мне сейчас ни было, я хотела знать всё. Я едва заметно кивнула, что готова слушать, какими бы горькими не оказались его слова.

– Получить списки новорождённых девочек и проверить их ДНК не составило труда, тем более список значительно сужался, учитывая группу крови. Но среди них вашей дочери не оказалось. Это вам уже было известно. И тогда, когда ваш муж, – Дэвис обозначил уважение к этому событию наклоном головы, – начал поиски по районам, я решил пойти другим путём.

«Ищите женщину» – крылатое выражение имеет под собой прочное основание. Оно подразумевает, что за любой запутанной историей стоит представительница самого прекрасного пола. Виновница или всего лишь причина – это уже другой вопрос. В нашем деле именно Антонова Людмила Юрьевна, выполнявшая на тот момент обязанности заведующей родильным отделением, сообщила о «странности», которую она заметила, и которой не должно быть, намекнув тем самым на явный обман с вашей стороны.

Я почувствовала, как Игорь сжал мои пальцы.

– Нам придётся вернуться назад, даже не в тот день, когда родились обе девочки, а на двадцать девять лет раньше. – Дэвис, поймав моё удивлённое выражение лица, извиняюще развёл руками, что это, увы, не его вина, и продолжил:

– Богатырёв Станислав Егорович и Антонова Людмила Юрьевна были не просто друзьями, они были любовниками. Людмила Юрьевна знала, что у Станислава Егоровича есть невеста, но это не помешало ей верить, что она сможет занять её место, и наивно полагала, что, забеременев, удержит возле себя любимого мужчину. Однако этого не произошло. Узнав о беременности любовницы, Станислав пришёл в бешенство и потребовал сделать медаборт. Внебрачный ребёнок разрушил бы брак, который был так ему нужен. Людмила категорически не соглашалась, но на кону стояли их отношения. «Хочешь, чтобы мы были вместе – избавься от плода» – таково было условие. Станислав заверил, что между ними останется всё как прежде, но «лишних» доказательств их связи быть не должно.

И Людмила, будучи ещё студенткой медицинского колледжа, соглашается на прерывание беременности, выбрав сомнительное счастье с тем, кого любила. Однако её отношения с Богатырёвым тоже начинают портиться. Став законным супругом, Станислав Егорович, старается сохранить статус примерного семьянина, и Людмила понимает, что её просто обманули, вынудив пойти на аборт.

В мире нет ничего страшнее обиженной женщины. Оставшись без мужчины и ребёнка, Антонова не стала устраивать скандалы своему бывшему любовнику. Она понимала, что они ни к чему не приведут. Станислава, который уверенно шёл вверх по карьерной лестнице, расширяя не только сферу своего влияния, но и стал известной личностью, ей не вернуть. И она решает разрушить его жизнь, также как разрушили её, столкнуть с высоты, на которую он успел подняться. Антонова предлагает своему бывшему любовнику остаться друзьями. Смелое и дерзкое предложение, которое однако было принято. Так Антонова получила возможность быть допущенной «в круг семьи», а Елена Сергеевна со своей доверчивостью делилась с ней всеми секретами. Станислава Егоровича это и радует, и в то же время напрягает, ведь разоблачение их связи может случиться в любой момент, но Антонова ведёт себя безукоризненно, общаясь исключительно с женой бывшего любовника. В стремлении добиться своей цели, Антонова проявляет настоящие чудеса выдержки.

Беременность Богатырёвой серьёзно подкашивает показную невозмутимость «лучшей подруги семьи». Неудачная попытка вызвать преждевременные роды проваливается с треском, и Антонова на некоторое время исчезает, оставив город. Хочу заметить, – сделал небольшое отступление Дэвис, – она всегда сбегала при любой непонятной ситуации.

– Но зачем ей мстить Игорю, если её целью был его отец? – Я не смогла сдержаться, чтобы не задать вопрос. От одной мысли, что наша дочь едва не стала жертвой какой-то маньячки, мне становится дурно.

– Это вышло, если так можно выразиться, совершенно случайно, – невозмутимо отвечает Дэвис.

– Случайно?! – Я бесцеремонно уставилась на Йена.

– Да. Именно случайно, а не запланировано. Так сказать, экспромт. – Дэвис смотрел мне в глаза. – Антонова поняла, что не сможет дотянуться до предателя, кем она считала своего бывшего любовника. Как бы она ни старалась (а она старалась!), у Богатырёва всегда хватало сил и возможностей держать ситуацию под контролем. У него была полная семья, успешная карьера и бизнес, тогда как сама Антонова оставалась одна. Поэтому, когда «подвернулось» удачное стечение обстоятельств, она решила, что лучше вы с Игорем, чем ничего. Она прекрасно видела, что старший сын Богатырёвых не поддаётся ни на какие провокации ни со стороны своей семьи, ни со стороны семьи Дунаевых. Всё, что для него имело значение – это ваши желания. А теперь представьте, что чувствует женщина, когда своими глазами видит совершенно другие поступки мужчины. По-настоящему мужские поступки. Зависть, смешанная со злостью – страшная вещь. Навредить ни вам, ни малышу она не могла. Это поставило бы под удар репутацию отделения и её саму.

По какой-то иронии судьбы Антонова выбрала специализацией гинекологию. Возможно, получив знания, она хотела восстановить свою репродуктивную функцию, но в итоге добилась лишь значительных успехов в выбранной профессии.

– Тогда как она поменяла девочек? – вмешался Игорь.

По его сжатым губам и напряжённой позе я видела, что он с трудом сдерживал эмоции.

Мне всё больше нравился Йен. Детектив не тянул с ответами, не устраивал фарс и всегда смотрел в лицо собеседнику. Располагал к себе. В нём чувствовался психолог с талантом актёра. А за скромной, непримечательной внешностью скрывался представитель серьёзной профессии. Причём грамотный представитель широкого профиля.

– У Борисовой Ирины Владимировны была запланирована поездка в город, и, несмотря на приближающийся срок родов, плохую погоду и ссору с мужем по этому поводу буквально накануне, она её не отменяет. Долгая дорога вымотала упрямую молодую беременную женщину, но вместо того, чтобы вернуться или обратиться в ближайшее медучреждение, она решает «лечить» депрессию шопингом. На первые весточки Борисова попросту не обращает внимания, приняв их за тонус и усталость, и продолжает экскурсию по магазинам. В конечном итоге, заказывает такси, торопится вернуться домой, но, выехав за город, пугает таксиста своими криками. Мужчина, не раздумывая, вызывает машину скорой помощи.

К тому моменту, когда Ирину привозят в роддом (выходной, пробки на выезде), она успевает родить. Стремительные роды явление не частое, но в данном случае именно они имели место быть: стресс, физическая нагрузка, и полное игнорирование советов фельдшера скорой помощи со стороны Ирины.

Заведующая сама проводила осмотр поступившей по скорой роженицы, и вот тогда у Антоновой появилась безумная идея разрушить чужую жизнь, тем более к новорождённой девочке уставшая молодая мать не проявила никакого интереса и не прикоснулась, из чего были сделаны не совсем правильные выводы.

Две девочки, родившиеся в одно время (разница несущественна – меньше двух часов), практически одинаковым весом, за одним исключением: разной группой крови. Но и это оказалось Антоновой на руку. Тем более роды Борисовой не были занесены в электронный журнал, а бумажный «заполняла» сама Людмила Юрьевна.

– Вы, – Дэвис обратился к Игорю, – не поверили заведующей и при этом обвинили мать в причастности к махинациям, разорвав отношения с семьёй. Чего, собственно, Антонова и добивалась.

Игорь беспомощно развёл руками. Он до сих пор винил только себя в случившемся.

– А что мне оставалось делать, если мать носилась с этой Дунаевой, как с писаной торбой?

– О, это отдельная тема! – Дэвис многозначительно поднял палец вверх и загадочно улыбнулся, откидываясь на спинку диванчика. – Дунаевы, кстати, здесь тоже абсолютно ни при чём, как бы странно это ни звучало. Елена, их дочь, достаточно долго встречалась с женатым мужчиной намного старше её по возрасту. Она забеременела и, чтобы скрыть связь, порочащую имя довольно известного человека, ей было нужно срочно найти любого кандидата на роль отца. Вы подходили идеально: Дунаевы видели в вас достойного зятя, а «примерная дочь» не спешила их разочаровывать, показывая свой интерес. Девушка была готова на всё, лишь бы отвести подозрения от другого человека. Тут, как говорится, одно наложилось на другое.

В итоге, вы разрываете отношения с Елизаветой, а Антонова чувствует себя вполне удовлетворённой.

– Но подождите, – попросила я, облизав пересохшие губы. – Она сама предлагала мне деньги, сказав, что это собранные деньги для отказников.

– Понимаете, Елизавета Андреевна, Антонова была уверена, что вы возьмёте деньги. Она выставит это как «взятку» от Станислава, а их старший сын, узнав об этом, навсегда откажется от семьи. Елена не простит мужу такого отношения к сыну, и крепкий брак семьи Богатырёвых будет разрушен. Антонова отомстит, лишив их не только внучки, но и сына. Тогда она ещё не знала, что их отношения уже были разорваны. А для Елены Сергеевны уход сына оказался сильным ударом. Ей действительно понадобилось длительное лечение. С её работой, в которой и так хватает ежедневных стрессов, семейный скандал закончился нервным срывом.

– А как Борисова оказалась в роддоме своего города?

– Её отвезли на скорой. Бесплатных мест в родильном отделении «не оказалось», и Борисову вместе с девочкой «перевели» в роддом по месту жительств, одев вашу дочь в вещи, которые вы готовили для неё же на выписку. Своеобразный «подарок» злой колдуньи.

– Разве такое возможно? – Мой голос дрогнул.

– За деньги возможно всё. Также как и то, чтобы местом рождения Маши была записана Павлоградка.

В моей голове не укладывалось, как можно быть такой бесчеловечной. Я не понимала поступка Антоновой. Совсем. Даже то, что она лишилась ребёнка, не давало никакого права распоряжаться чужими судьбами. Я не представляла, что теперь будет с нами.

– Её накажут? – осведомился Игорь.

– На данный момент согласно уголовному кодексу за подмену ребёнка «из корыстных или каких-то других низменных побуждений» закон предусматривает наказание в виде лишения свободы сроком до пяти лет и штраф.

– И всё?! – возмутился Игорь.

Дэвис развёл руками, показывая, что не в его силах изменить законы.

– По статистике на каждые десять тысяч родов в среднем приходится четыре подмены. Но многие родители узнают, что растили не своего ребёнка слишком поздно, когда по истечению срока давности даже наказать виновных становится невозможно.

– Надеюсь, Антоновой не будет снижен срок за «халатность», – со злой ненавистью бросил Игорь.

– Против неё лишком много фактов, свидетельствующих об использовании служебного положения в личных целях, причём не только в вашем случае, – невозмутимо ответил Дэвис, похлопывая по папке, лежавшей перед ним.

– А что будет с нашей девочкой? – Судьба дочери меня волновала больше, чем судьба Антоновой.

– Скорее всего суд обяжет передать ребёнка на воспитание биологическим родителям.

– И Настю тоже? – спросила с испугом.

– Обе стороны. – Прозвучал приговор. – Елизавета Андреевна, я понимаю, как вам сейчас непросто, но сначала нужно встретиться с Борисовой Ириной и уже вместе принимать решение.

От поддержки детектива мне легче не стало.

– Вы сказали, что Маша живёт с матерью, – напомнил Игорь. – А где отец?

– Борисовы развелись, как только Маше исполнился один год. Борисов Сергей Александрович, живёт с новой семьёй. Его данные есть в отчёте. – Дэвис взглядом показал на листы. Его губы изогнулись. – На Марию он исправно платит алименты.

– Извините. Я просмотрел, – извинился Игорь. – А по этой самой, Борисовой, что? – продолжил допрашивать детектива Богатырёв, и я была ему очень благодарна, что он не назвал её матерью Насти.

В моей груди мучительно выла израненная душа.

– Хм, – протянул Дэвис. – Как бы вам сказать…

– Скажите, как есть, – потребовал Игорь.

– По внешним признакам придраться не к чему: девочка сыта, одета, обута, живёт в допустимых по нормам условиям.

– Йен, пожалуйста, объясните, что не так! – взмолилась я.

Я была готова зацепиться за любую соломинку.

– Елизавета Андреевна, это мои наблюдения. Их, к сожалению, к делу не добавишь, но, мне показалось, что Борисовой совершенно не нужен ребёнок. Им она практически, если не сказать совсем, не занимается. Сейчас, когда Ирина снова пытается наладить свою личную жизнь, девочка ей только мешает. До этого она оставляла Машу на бывшую свекровь, но потом это стало невозможно – женщина отказалась присматривать за «чужим» ребёнком.

– Господи, – прошептала я. – И что теперь делать?

– Для начала обязательно встретиться с Борисовой. Изложить ситуацию, сделать повторные тесты ДНК с обеих сторон, но не торопиться восстанавливать родительские права.

– Почему? – встрял Игорь, что я чуть не стукнула его за то, что перебил.

– Я не исключаю, что Борисова может сама отказаться от девочки.

– Вы думаете, такое возможно? – спросила, с надеждой глядя в прозрачные глаза мужчины. Его черты лица смягчились.

– Елизавета Андреевна, далеко не каждая женщина готова стать хорошей матерью в восемнадцать лет. Сейчас Борисовой нет двадцати, а материнские чувства в ней так и не проснулись.

– Но они могут проснуться потом? – снова вмешался Игорь.

– Могут, – тут же согласился с ним Дэвис. – Но вы же не запретите ей видеться с ребёнком.