Глава 24

Маленькая девочка с огромными глазами, как две капли воды похожая на Игоря, просила маму ещё покататься на карусели. После категоричного, даже немного грубого «нет», опустила свои плечики и поплелась за молодой женщиной, которую звала мамой, попыталась взять её за руку, но снова получила отказ.

– Маша, ты же видишь: я занята! Сама иди!

Я видела, как вздрогнула малышка от резкого голоса и послушно пошла рядом. До этого я около часа наблюдала за ней, пока она возилась в песочнице. Ирина, сидевшая на скамейке в тени старой черёмухи, была сосредоточена исключительно в своём телефоне. За всё время она ни разу не посмотрела в сторону ребёнка, и, если бы я точно не знала, что именно она является законной матерью Маши, то решила, что девушка просто гуляет сама по себе.

На Маше были светлые, уже немного коротковатые, трикотажные штанишки с рисованными медвежатами, из такого же комплекта туника с рукавчиками и кепка, надетая задом наперёд. Несмотря на свежий ветер, кофточки на девочке не было, и я очень надеялась, что на солнце, где стояла песочница, намного теплее, чем в тени, откуда я наблюдала за своей дочерью.

Это был уже второй раз, когда я её видела. В первый раз я чуть не бросилась к ней, но меня задержал Игорь.

– Лиза, ты её напугаешь. – Он держал меня в руках, пока я пыталась справиться с эмоциями.

Всё, что я хотела, это забрать свою девочку и никогда не отпускать, но Игорь был прав: Маша могла испугаться. Дэвис сообщил, когда Ирина выходит с дочкой на прогулку и предложил приехать к этому времени. Я стояла в тени и просто смотрела, как моя кровиночка сосредоточенно набирает полное ведёрко песка, пока мама не объявила ей, что пора домой.

Знакомство с биологической матерью Насти было сложным. Молодая женщина начала громко возмущаться, называя нас аферистами. Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы не Йен. Детектив невозмутимо предъявил своё удостоверение, магически подействовавшее на Ирину, и заявил, что имеет полное право обвинить её в похищении чужого ребёнка. Борисова резко схватила за рукав пиджака мужчину, словно тот уже шёл писать на неё заявление. После этого она уже спокойнее выслушала его и согласилась на проведение ДНК-теста.

Я же всё это время не могла отвести глаз от Маши. Девочка играла самостоятельно, совершенно молча, и не требовала к себе внимания, словно уже привыкла, зная, что всё равно его не получит. Я спросила разрешения у Ирины подойти к Маше и подарить небольшую игрушку – плюшевого смешного котёнка с большими глазками и ярким бантиком на шее. Ирина не возражала. Мне даже показалось, что ей было всё равно, настолько она была озабочена текущей ситуацией.

– Привет, – прошептала, присев перед Машей на корточки. Девочка подняла на меня свои огромные глаза, и вблизи я ещё больше видела её сходство. – Держи. Это тебе. Ты любишь пушистых котиков?

Я протянула игрушку, но брать её Маша не спешила. Она испуганно посмотрела в сторону Ирины, словно спрашивала разрешения, но та продолжала засыпать вопросами Йена.

– Возьми, не бойся. Он будет твой.

Машенька повела плечиком и робко взяла игрушку. На какое-то мгновение я коснулась её ручки, с трудом сдержала непрошенные слёзы, и, чтобы не пугать ими малышку, отошла в сторону.

Дэвис не снял своё наблюдение за Ириной, отсылая Игорю ежедневные отчёты. Моё сердце сжималось каждый раз, когда Машенька о чём-то просила маму, но о её существовании словно совершенно забыли.

Я сама стала свидетельницей такой сцены. Маша устала и просилась на руки. Она стояла посреди улицы, прижимая к себе игрушечного котёнка, которого я ей подарила, и плакала. Ирина уже ушла вперёд и даже не смотрела, где остался ребёнок. Я хотела подойти к Машеньке, но Дэвис жестом не дал мне этого сделать.

– Подождите, Лиза.

– Но она же уйдёт! – возмутилась я.

– И это станет очень веским аргументом, увы, не в её пользу.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ваш муж нанял круглосуточное видеонаблюдение.

– Но это же противозаконно!

– Мария – его биологическая дочь, он имеет полное право заботиться о её безопасности.

Пока мы спорили, Ирина вернулась к Маше.

– Долго ещё будешь стоять?! Если не пойдёшь, я тебя тут и оставлю! Пусть тебя заберёт чужая тётя!

– Ирина! – Крикнула я, не вытерпев, чуть ли не подбегая к ним. – Я могу забрать её, если она вам… мешает. – Слова «не нужна» произнести вслух я не смогла.

– Забирайте! – убил равнодушный ответ, и Ирина резко развернула Машу в мою сторону словно отдавала.

На лице молодой женщины читалась вся гамма чувств, но любви к ребёнку там не было.

– Прямо сейчас? – Нет, я, конечно, не против, но ребёнок не пакет с редиской!

– А что мешает? – зло бросила Борисова.

– Ирина, у вас что-то случилось? – спросила я мягче. Я видела, что она чем-то расстроена, но отыграться решила почему-то на девочке.

– Случилось?! Да, случилось! Мне некуда её деть! Понимаете?! Не-ку-да! Отцу она не нужна, бабка уже давно перестала оставаться, а я как проклятая должна сидеть дома и шагу не могу сделать без этого хвоста.

– Этот вопрос мы собирались решить через суд, и вы были согласны, – напомнила я.

– А до суда я что должна с ней делать, по-вашему? – Пощёчиной прилетели её слова.

– Вы могли написать на неё отказную. – Такой вариант Йен предлагал, но Борисова не согласилась из-за алиментов, которые получала.

– Я думала, что… Впрочем, неважно, что я думала.

– Ирина, и всё-таки вам нужно письменно оформить заявление, что вы отказываетесь от прав на Машу и не станете претендовать на Настю.

– Претендовать?! На Настю?! Я её в глаза ни разу не видела. – Это верно. Ирина ни разу не поинтересовалась, как растёт её биологическая дочь. – Так что?

– В каком смысле, что? – не поняла я, так как смотрела на испуганную Машу.

– Ты заберёшь Машку, или мне оставлять её соседке?

– К-какой соседке? – По моей спине пробежал холодок.

– Которая живёт над ними, и любит подбухивать, – вмешался Йен, подходя к нам.

– Вы и это уже пронюхали, – с сарказмом бросила Ирина.

– Такова моя работа, – деликатно извинился Дэвис.

– Не нужно соседку. Я заберу Машеньку.

– Чудно! Я завтра соберу все её вещи. Сегодня не могу. – Борисова посмотрела на телефон и собиралась уйти, но теперь Йен задержал её за локоть.

– Э, нет, Ирина Владимировна. Сначала мы с вами оформим заявление, а только потом вы будете свободны, – мягко, но в тоже время не допуская возражений в этом вопросе, произнёс детектив.

– Да что вы себе позволяете?! – Борисова попыталась вырвать из цепкой руки мужчины свой локоть.

– Забочусь о вас, между прочим, – льстиво пропел Йен.

Но мне было абсолютно всё равно, лишь бы он получил письменный отказ, заверенный юридически со всех сторон.

***

– Господи, что же вы творите?! – воскликнула бабушка, увидев заплаканное личико Маши, когда я приехала с девочкой домой. – Лиза, да разве можно так?! Она же вам не зверушка какая-нибудь.

– Ба, а что мне оставалось делать? Её в прямом смысле слова оставили на улице, а перед этим напугали «чужой тётей»? – А я чувствовала себя той самой злой тётей, которой стращала Ирина мою дочь, но самое печальное – для Маши именно так всё и было.

Я попросилась посидеть с девочкой дома, в привычной для ребёнка обстановке, чтобы Маша ко мне привыкла, но получила отказ – у Ирины там была назначена встреча с мужчиной. Не мне её было судить за это. По крайней мере, она хотя бы пыталась пристроить девочку на это время.

Сложнее всего было с Машей. Она плакала и просилась к маме, разрывая мне сердце. Какой бы ни была Ирина, для Маши она оставалась мамой – единственным близким и родным человеком. А моё желание, вернуть дочь, исполнилось, только радости и счастья пока не принесло ни мне, ни малышке.

Настя совершенно спокойно отнеслась к появлению в доме ещё одной девочки. На её невнятный вопрос: «Кто?» я ответила, что Маша её сестрёнка.

– Мась? – по-своему окрестила Машу Настя.

Теперь у меня были Мась и Нась, совершенно непохожие друг на друга, как внешне, так и по характеру. Тёмненькая Маша с карими как у её отца глазами была тихой и испуганной мышкой, и светло-русая Настя с серо-голубыми глазами – егоза с шилом в попе, как называла её ба.

– Да, Настюш. Маша. Она будет жить с нами, – объяснила я младшей дочке. Маша была старше её на один час двадцать четыре минуты. – Ты не будешь её обижать?

Машенька была похожа на загнанного в угол зверька. Она сидела на банкетке, прижав к себе плюшевого котёнка, единственную игрушку, с которой она не расставалась, и лишь тихонечко всхлипывала, устав плакать. Настя нахмурилась. Она ткнула пальчиком, показывая на свою кровать, которая ей очень нравилась.

– Нет, моя хорошая, – успокоила я её. – У Маши будет своя кроватка, а это – только твоя.

И Настя шумно выдохнула. Кажется, нас только что миновал мировой катаклизм. Настя взяла за руку свою старшую сестрёнку и повела в детскую. Маша, растерявшись, даже перестала всхлипывать. Она испуганно озиралась, стоя в большой светлой комнате, где Настя уже успела навести беспорядок, вытаскивая игрушки из всех закромов.

– А я тебе ещё когда говорила: убери половину. Те надоедят, достанешь другие, – попеняла мне бабуля.

Мы обе стояли в дверях и наблюдали за девочками.

– Уберу, ба.

Раскиданные игрушки – это такие мелочи.

– Как ты сейчас уберёшь? – ворчала бабуля, косясь хаос в комнате.

– Не сейчас. Потом. – Я была настолько вымотана и физически, и морально, что едва не падала от усталости. – Ты посмотри за ними, пожалуйста, а я пока что-нибудь приготовлю.

– Может, лучше наоборот?

– Нет, ба. Маше нужно привыкнуть. Пока я для неё чужая злая тётя, которая забрала её у мамы.

– Дурочка ты, Лизка, а не «злая тётя». Иди уже, а-то я сама шарахаться буду от одного твоего вида. Только недолго – мне ещё дома готовить, Женю кормить.

– У нас поужинаете. Заодно дядя Женя с Машей познакомится, – ответила устало и направилась в кухню.

Немного отвлеклась, занимаясь обычными делами. Мне нравилось готовить для Насти, и я каждый раз придумывала что-нибудь новое, чтобы только увидеть её восхищённое удивление. Но сегодня на выдумки меня просто не хватило, и я решила приготовить фаршированные кабачки и макароны, которые, как сказала Ирина, Машенька очень любила.

Отвлеклась на входящее сообщение и смотрела на телефон как на чудо. Игорь предупредил, что через час доставят вторую кровать, такую же как у Насти. До этого я написала ему, что Маша едет к нам, но не стала сообщать, какой ценой это мне досталось, только посетовала, что пока не придумала, где она будет спать. «Не переживай. Всё будет. Целую тебя и девочек. Игорь», – тут же пришёл ответ, от которого тепло разлилось в груди и стало намного легче.

К сожалению, у Игоря не получилось сегодня вырваться со мной. Это я могла перенести свою работу на дом, которой, кстати, ещё нужно было заняться.

– Ну, и чего ты лыбишься? Лиза, у тебя сейчас молоко «убежит»!

Я кипятила молоко на какао. Настя обожала этот напиток. Может, и Маше он понравится?

Мне пришлось оставить девочек на бабулю, чтобы она их накормила. Увидев меня, Маша снова сжалась, и я решила, что будет лучше пока уйти, чтобы не пугать её ещё больше. Я приняла душ и едва не уснула, стоя под тёплыми струями воды. Когда вышла из ванной, дядя Женя уже собирал детскую кровать, а Настя ему помогала. Машенька сидела у бабули на руках, прижавшись, и почти спала.

– Дядя Женя, вы бы сначала поужинали. Пока горячее. Здравствуйте.

– А, Лизавета! Здравствуй! Поужинать – это я всегда готов. Сейчас соберу только эту премудрость для нашей спящей царевны.

– Тише вы! – шикнула на нас ба, качая Машу.

– Ба, она хоть поела? – Видеть несчастной и измученной свою дочь, было выше моих сил.

– Поела и какао всё выпила. Не переживай. Умаялась детка. Через денёк, другой, привыкнет, – тихо произнесла ба, чтобы меня успокоить, а сама крепче прижимала к себе уснувшую Машу.

Бабуля с дядей Женей уже ушли. Маша так и не проснулась, иногда всхлипывая даже во сне, а я тихонько читала Насте перед сном сказку, устроившись рядом с ней на кровати.

Сквозь сон почувствовала, что лечу, точнее меня несут на руках.

– Игорь, – прошептала, прильнув к мужу. Я не заметила, как отключилась, уснув вместе с Настей.

Меня осторожно опустили на постель.

– А если Маша проснётся и напугается? – пробормотала, обнимая Игоря.

– Я оставил им ночник. И, если она проснётся, думаю, ты услышишь. Как вы?

– Так себе. – Я скривилась, вспоминая, каким тяжёлым был день. – Ты сильно устал?

– Больше соскучился. Ужасно соскучился. – Моего виска нежно коснулись поцелуем.

Прижалась к мужу, чувствуя тепло.

– Как думаешь, Маша к нам привыкнет?

– Конечно, привыкнет. Дай ей время, – прошептал Игорь, согревая меня одним своим присутствием.

– Она плакала. – Поделилась своей душевной болью с мужем. – Сильно. Я чувствовала себя монстром, отбирающим ребёнка у матери.

– Ты не монстр, Лиза. Ты её мама. Борисова подписала все документы. Осталось дождаться официального решения суда.