Глава 8

Постучав, я заглянула внутрь после отклика профессора.

— Да, войдите!

— Валентин Федорович, уделите пару минут? — спросила я, стараясь подавить дрожь в голосе.

— Конечно, я понимаю ваше волнение. Если уж мне звонил сам Иозеф Карлович… Честно говоря, я бы не взял вас. Сам оперирую очень редко, только если попадаются интересные случаи. Ваш не исключение… — Он задумался, замолчал, а потом спохватился: — Ах да, наверное, вы хотели услышать другое. У вас большой шанс, что операция пройдет успешно. Первые полгода восстановления будут сложными, но в этом помогут профильные санатории и лечебные заведения. Вот список, рекомендую уже позаботиться о резервировании. — Доктор протянул мне листок с названиями, адресами и телефонами. — И про диагноз, сроки говорите вот это, — взял другой лист, подчеркнул на нем нужное, дописал даты и пододвинул мне. — Не забудьте также сказать, что направил я, это поможет вам получить место быстрее.

— Операция точно будет? — Сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Я все еще сомневалась в том, что достигла хоть какой-то цели.

— Конечно, — заверил Валентин Федорович и снова погрузился в чтение документов, а я почувствовала, как напряжение отпускает меня.

Из кабинета я вышла со смесью тревоги и облегчения. Впереди было еще много работы, но зато теперь у нас появился шанс на новую жизнь.

Сжала листки так крепко, что побелели костяшки пальцев, словно от написанного зависела жизнь Ильи. Едва сдерживая дрожь в руках, не стала дожидаться лифта и спустилась по лестнице, ступая по ступеням, как по раскаленным углям. В холле было пусто и тихо, но этот мнимый покой лишь усиливал чувство надвигающейся бури.

Выйдя на улицу, я направилась к парковке, не замечая ничего вокруг, будто осталась одна в этом мире. В машине я наконец-то дала волю эмоциям. Захлопнув дверь, разрыдалась так, словно рухнула плотина, сдерживавшая слезы. Мокрые дорожки обжигали щеки, слезы текли нескончаемой рекой. Я рыдала так, что грудь разрывало от боли, а сердце колотилось как сумасшедшее.

Из горла вырывались нечленораздельные крики, в которых смешивались отчаяние, гнев и боль. Я выкрикивала какие-то слова, которые не имели смысла, но каждое из них было наполнено всей глубиной моих чувств. В этот момент я ощущала себя абсолютно беспомощной, будто весь мир ополчился против меня.

На то, чтобы Илья пришел сюда, у меня ушло полгода. Из воспоминаний осталась лишь боль, отчаяние, бесконечные попытки забыть, как я была счастлива с ним. Я не спала ночами, жила в постоянном страхе, что никогда не увижу его снова. Но сегодня...

Сегодня все изменилось.

Когда он переступил порог больницы, я почувствовала, как внутри меня что-то сломалось и одновременно освободилось. Слезы принесли облегчение, я не пыталась их остановить. Наконец я могла вздохнуть полной грудью, словно все это время я носила в себе огромный камень, и теперь он исчез.

Мне стало так легко... Так свободно. Словно кто-то убрал руки с горла, перестав меня душить.

Может, это и было то, чего мне так не хватало, — отпустить ситуацию, перестать бороться с ней. Перестать пытаться все контролировать. И сейчас, когда я это сделала, все вдруг встало на свои места. Как будто мир снова стал прежним, нормальным, и я наконец-то нашла свой путь.

Привела себя в порядок, вытерла лицо от слез, внимательно глядя на свое отражение в зеркале дальнего вида.

Да уж, смотреть на себя было невыносимо больно. Раньше была такой красавицей, слов нет… Сейчас же я видела лишь бледную тень самой себя, с опухшими глазами и вечно трясущимися руками.

Как только мне удалось унять истерику, я взяла листы бумаги и вчиталась в то, что написал доктор. Нужно было звонить, паковать вещи. Все это я собиралась сделать из дома Ильи.

Завела мотор и выехала с парковки. Солнце едва пробивалось сквозь серую пелену облаков, создавая ощущение безнадежности. Миновав шлагбаум, я встроилась в поток машин. В душе царило странное опустошение, будто только что я вынырнула из глубокого омута. Однако лучше от этого мне не стало.

Осознание того, что я осталась одна, накрыло меня с головой. Внутри бушевала целая буря эмоций: от отчаяния до радости за Илью. Я не могла поверить, что это происходит. Но отступать было некуда...

Оказавшись в уютной, но слегка захламленной квартире Ильи, сразу почувствовала себя чужой. Стены, увешанные постерами с рок-группами, запах сырости, а главное, звенящая тишина — все это выбивалось из привычной картины. Но я была просто обязана найти в себе силы для следующего шага.

Собрав все необходимое в спортивную сумку, я села за небольшой стол. Передо мной лежали листки с номерами телефонов профильных центров, записная книжка и ручка. Пальцы слегка подрагивали, но я знала, что должна сделать это.

Я начала звонить, каждый раз поджимая губы от волнения. Один звонок, второй, третий… Из двенадцати попыток только шесть оказались успешными. Центры предлагали разные сроки: кто-то готов был принять Илью сразу после операции, кто-то — только через пару недель, но все как один называли числа, от которых у меня волосы вставали дыбом.

— Это дорого, — наконец сказала я, услышав очередную заоблачную сумму. — У меня нет таких денег.

— Понимаю, — ответил голос на другом конце трубки. — Но без качественного лечения последствия могут быть серьезными. Вы должны подумать о будущем.

Сбросив звонок, закрыла глаза. В голове крутились мысли: «Как же быть? Что делать?». Я копила деньги на лечение Ильи, но эта сумма была гораздо меньше той, что требовалась. Я вспомнила, как долго откладывала каждую копейку, как отказывала себе в мелочах, чтобы однажды мои усилия не оказались напрасными... Но сейчас я чувствовала себя так, словно все пошло прахом.

Взяв ручку, начала записывать все варианты, которые у меня были. Рядом с каждым номером телефона помечала сроки и стоимость. Когда список был готов, еще раз просмотрела его и вздохнула. Все казалось таким нереальным, словно я очутилась в каком-то кошмаре. Но разве у меня был выбор? Я должна была найти способ оплатить лечение, иначе даже не стоило затевать эту беготню...

Вопрос встал неожиданно остро, мелькнула мысль заложить квартиру. Сердце сжалось от страха, как будто его сдавили ледяные тиски.

А если, встав на ноги, Илья решит, что я для него обуза? Если он, только достигнув своих целей, просто выбросит меня из жизни, как бесполезный хлам?

Мне захотелось дать себе пощечину, чтобы не думать об этом. Откуда такие мрачные мысли? Илья ведь не такой, я знаю… Или все это время я ошибалась?

В голове стали всплывать воспоминания, одно за другим. День, когда Илья молча исчез, оставив меня одну. День, когда я узнала, что он вычеркнул меня из своей жизни, решив, что я больше ему не нужна. Я почувствовала знакомый холод отчуждения, страх того, что он сделает это снова.

Слезы навернулись на глаза, но я сжала кулаки, не давая им пролиться. Нет, я не позволю себе снова утонуть в этом отчаянии.

Илья не такой…