Глава 15. Ева

Очередное возвращение из кошмара не проходит бесследно. Я просыпаюсь с криком и в холодном поту. Рука автоматически прикрывает рот, не давая возможности кричать громко. Я всегда так делаю. Автоматом. Боюсь, что кто-то услышит мой крик. Или же узнает тайну.

Обычно рядом со мной спит Антон. После того, как я смогла подпустить его ближе, мне спалось лучше. Нет, не так. Спала так же отвратительно. С кошмарами и душевными терзаниями, которые не покидали меня даже во сне. Но просыпалась я в его объятиях, и почти каждое утро вжималась в его грудь со слезами. Это не крик. Не истерика. Это отчаянное желание не быть одной. Потому что одна я уже была.

Тогда когда проснулась в больнице после операции. Документов у меня при себе не было. И когда я пришла в себя, соврала свои данные. Сказала, что сирота и родных нет. Я не хотела, чтобы кто-то знал. Не хотела, чтобы меня так видели. Не хотела, чтобы Эльдар трогал Сашу. Пусть он забыл меня и уже с другой, я не хочу навредить ему.

Первое пробуждение было с криком, паникой и мольбой.

— Мой ребёнок? — первый вопрос медсестре. Но она опускает глаза, и я всё понимаю.

— Мне жаль, — тихо говорит она.

Я никогда не была везучей. Родиться в семье с достатком не означает быть счастливой или же что удача всегда на твоей стороне. Я всегда чувствовала себя... несовершенной. Мне хотелось больше, лучше... Отсюда появлялись комплексы, и я закрылась в себе. Саша дал возможность почувствовать себя особенной. Он помог раскрыться и поверить в себя. И именно благодаря ему я всё-таки смогла пойти на тот кастинг. Его фото — это единственное, что осталось у меня, и что не давало забыть, что я могу быть сильной.

Так вот насчёт везения. Я пошла к нему именно в тот день, когда шёл дождь. Именно девушка открыла мне дверь, а не он. И именно в тот день при падении нужно было лопнуть моей селезёнке. У малыша не было шансов.

Да и я была в критическом состоянии. Я могла умереть. Хотелось ли мне этого? Да. Я не буду отрицать, что когда открыла глаза, я не хотела больше жить. Мне казалось, что уже нет смысла в моём существовании. Я всё потеряла.

По какой-то дикой случайности, или по проведению самого бога, но со мной в палате лежала молодая девушка, которая училась на психиатра. Она проходила обучение в Нью-Йорке. А в больницу попала с аппендицитом, когда приехала проведать родителей.

Я была в больнице две недели, и все эти дни она не бросала меня. Дарина вытащила меня из собственного ада. Именно с ней я и полетела в Нью-Йорк. Врачи запрещали мне перелёты. Но я не послушала. Дарине нужно было возвращаться к учёбе, а я не могла оставаться одна.

Сейчас Дарина улетела на практику в Швейцарию. Она уже больше четырёх месяцев там. Наверное, из‑за того что я осталась одна, я и подпустила Антона ближе. Потому что я не могла больше оставаться одной.

Дарина говорит, что это пройдёт. Что время залечит мои раны. И настанет момент, когда сны станут обычными. Но никто не знает, когда это время настанет. И я не особо верю, что настанет в принципе.

Телефон оживает сообщениями. Я беру его в руки и ахаю, то ли от ужаса, то ли от удивления.

°380...° "Привет. Это Вита. Извини, что сама набиваюсь, но Саша просил передать приглашение. Ждём вас завтра, по адресу..."

Второе смс от Антона. Но я даже не открываю его. Бросаю телефон и резко хватаюсь обеими руками за шею. Массажными движениями сжимаю её.

Саша просил передать.

Саша.

Саша.

Саша.

Перед глазами само приглашение. Оно довольно таки откровенное. На нём обычное фото и надписи. Ну как обычное... Фото голого живота девушки. Плюс грудь, которую девушка сжимает руками, закрывая соски.

Я даже не замечаю, как начинаю ходить по комнате. Туда‑сюда. Туда‑сюда. Что мне делать? Как быть?

Вита — это та самая девушка, которая открывала мне тогда дверь. Я только сейчас это поняла. Значит их отношения длятся уже давно. Меня он заменил ей. Надо оставить их в покое. Не ворошить прошлые раны. Не трогай улей с пчёлами, если не готов быть искусанным. Да и нечестно с моей стороны лезть в их отношения.

ОН МЕНЯ ЗАБЫЛ!

Разве это не достаточный предлог, чтобы отпустить его? Чтобы не мешать. Не лезть. Я ведь этим делаю Антону больно. Он не заслужил. Он единственный знает о ребёнке. Он поклялся, что никогда не расскажет моим близким. Он дал слово. И пока он держит его, я не могу его предать.

Принимаю душ и спускаюсь в гостиную что‑то перекусить. Уже двенадцать часов, и я надеюсь, что дома никого нет. Но увы. За столом папа пьёт кофе и читает газету. Мама суетится возле холодильника. Катя нарезает овощи. Эльдар смотрит в окно.

Вся семья в сборе. Меня что ли все ждут?!

Я прижимаюсь плечом к дверному косяку и набираю в лёгкие побольше воздуха. Знаю, это не придаст мне сил, но я хотя бы попробую.

— О, дочка. Доброе утро, — первой замечает меня мама.

— И тебе, мама, доброе. Только оно далеко не доброе, — на выдохе говорю и снова набираю в лёгкие воздух.

— Привет, — говорит Катя, но я ей не отвечаю. В прошлом я её обожала, как и брата. Сейчас... Тут и так всё понятно.

— Что случилось, родная? Тебе не понравилось вчера в ресторане? Это же твой любимый.

— Почему же? Очень понравилось. Мы встретили старых знакомых там.

— Здорово. Тебе полезно общаться. И кто же это был? — мама так воодушевлённо болтает, даже не замечая моего настроения и сарказма.

— Антон встретил одноклассницу. Они долго обсуждали предстоящую встречу выпускников. Она правда была не одна. С парнем. Представляешь, мам, он попал в аварию год назад и чуть не разбился. Чудом выжил.

Ох как меня трясет в этот момент. И это замечают все. У Кати напрягаются плечи, и она перестаёт резать овощи. Папа отрывает взгляд от газеты и тоже смотрит на меня. Мама просто замирает. А Эльдар наконец‑то отрывает свой взгляд от улицы и поворачивается ко мне. Именно на него я смотрю дольше всех.

— Значит вы все знали, — делаю я выводы по их выражению лица. — Все знали и ничего мне сказали? — ору я. — Да как вы смели? Кем себя возомнили?

— Ева, — первым хочет сказать Эльдар. Ну конечно. Глава семьи. Именно он решает всё. Это он запретил им говорить.

— Заткнись! — кричу я и хватаю первую попавшуюся вещь и кидаю в него. Чашка летит, но не достигает цели, разбивается где‑то на полпути. — Как вы могли не сказать мне?

— Так было лучше для тебя! Он уничтожил тебя. Ты видела себя в зеркало? Год прошёл, а от тебя только тень осталась. На таблетках сидишь. К психиатру ходишь. Думаешь, мы ничего не замечаем? — бьёт он меня словами. А мне плевать, что они знают или думают. Не имели права. Предали. Они ещё хуже поступили, чем он.

Я снова начинаю хватать посуду и швырять в него. В этот раз ему в грудь прилетает тарелка. Чашка летит где‑то в окно. Он надвигается быстро и хватает меня в свои объятья. Сжимает до хруста.

— Я тебя ненавижу! — кричу я и захлёбываюсь слезами. — Ненавижу! Всех вас! Никогда не прощу! Никогда!

Я бью его грудь кулаками. Кричу. Плачу.

— Тс‑тс, сестрёнка. Успокойся. Так надо было для твоего добра.

— Да что ты знаешь о добре? — тихо, безэмоционально шепчу. — Ты чёртов эгоист, только о себе думаешь. За всех решаешь, — хныкая продолжаю шептать. — Я думала, он меня не любил и не приехал из‑за этого. А он в аварию попал. И никто мне не сказал. Никто.

— Ева, я сам не знал. Я узнал месяцев через пять после аварии. Они держали всё в тайне. Оперировали его за границей.

— И всё равно ты должен был сразу мне сказать. Сразу. Я не прощу вас. Не прощу.

Силы покидают тело. Эльдар подхватывает меня на руки и несёт в спальню. Я помню, что меня укрывают, мама сидит со мной и гладит волосы, пока я не засыпаю.

А там, во сне, я снова и снова повторяю одни и те же слова:

"Саша, спаси меня... Саша, ну где ты... Мне так больно... Как ты мог... Предатель... Саша, ты убил нас. Слышишь? Убил!"

И просыпаюсь в больнице одна. Раз за разом. Круг за кругом. Ад за адом.