Глава 19. Ева

Сначала я просто смотрю. Механически. Как зритель. Как робот, которому дали задание. Я пытаюсь рассмотреть композицию, свет, контраст.

Но чем дольше глаза скользят по этим полотнам, тем сильнее мир вокруг начинает расплываться. Это сложнее, чем я представляла. Быть рядом... Но в то же время чужими.

Я каждую секунду хочу сорваться и уйти, пока моё внимание не привлекает один рисунок.

Простой карандаш, серый, почти невесомый. Девушка на диване, обнажённая, с раскинутыми волосами, плавный изгиб талии, расслабленные руки. Её лица не видно, но...

Я замираю.

Каждая линия — знакома. Каждый изгиб — будто мой. С той самой фотографии из студии. Где Саша меня снимал.

Нет, это невозможно.

Нет, нет, нет.

Но что если да?!

Я делаю шаг ближе, вглядываюсь.

И холод пробегает по позвоночнику, до самых пяток. Меня будто ударили. В висках начинает пульсировать. Воздуха не хватает. Сердце — не бьётся, а хлещет болью, как кнутом.

Я хватаюсь за край стены, потому что ноги предательски подгибаются.

А потом взгляд сам падает на следующую работу.

Она — почти копия меня. Только без лица.

Тело, обнажённое, но не пошлое — живое, настоящее, дышащее. Грудь, тонкая линия ключиц. Соски упругие, возбуждённые. А на правой груди, прямо возле соска — родинка. Как у меня...

Боже…

Меня выворачивает изнутри.

Мир в очередной раз рушится.

Шов, что я так долго сшивала, расползается. Прямо здесь, в этой глянцевой галерее, под светом софитов, под шёпот публики, под запах кофе и краски.

Я прижимаюсь спиной к стене. Холод мрамора спасает от обморока. Сквозь гул в ушах слышу только свой неровный вдох.

Он рисовал меня.

Я не ошибаюсь. Не могу ошибаться. Эти изгибы, эти детали — их нельзя выдумать. Это не вдохновение, не фантазия.

Это память.

Это его память обо мне.

Он не помнил имени.

Не помнил любви.

Но помнил тело.

Моё.

Слёзы предательски катятся по щекам. Не театрально, не красиво — настоящие, солёные, горькие.

Я вытираю их рукой, но они всё равно текут. Смешиваются с помадой, оставляя алые следы на пальцах.

Боже, почему так больно?

Столько раз за эти дни я мечтала, чтобы он вспомнил. Хоть что-то. Хоть секунду из нашего «до».

В груди — рваная рана, как будто кто-то изнутри медленно выворачивает сердце.

Я хочу уйти.

Я должна уйти.

Мне нельзя здесь оставаться. Потому что я убиваю себя. Закапываю ещё глубже. Потому что мы не можем быть вместе. Как бы я ни хотела. Как бы ни мечтала.

И тут взгляд натыкается на третью работу.

Она — другая.

На ней — девушка спиной, полностью голая, и чудовище. Огромное, звериное существо. И он держит её так, как никто никогда не держал меня — нежно, бережно, с благоговением. Словно она — самое ценное, что у него есть. И девушка вжимается в него так доверчиво. Так, словно он — её мир. Между ними нет страха. Только любовь.

Я не могу оторваться.

В горле застревает крик.

Это мы. Это он и я. Я уверена в этом.

Его внутренний мир, его боль, его любовь — всё, что он потерял, всё, что мы потеряли. Всё тут. В этой картине.

Он не помнит меня разумом, но душа его всё ещё рисует меня.

Колени подкашиваются. Шум вокруг глохнет. Перед глазами плывёт. Люди проходят мимо, кто-то бросает взгляды — неважно.

Мне кажется, что я снова умерла.

Только на этот раз — тихо. Без звука. Всё, что я есть, всё, что я когда-то чувствовала, снова горит.

Я не знаю, как жить буду дальше.

Я не слышу звуков. Ни музыки, ни шагов, ни голосов. Только гул крови в висках, тяжёлый и глухой.

Пытаюсь выровняться, но ноги не слушаются. Ладонь соскальзывает по стене, и я почти теряю равновесие.

— Ева?..

Боже… Этот голос... Он не даёт упасть в пропасть. Не даёт снова утонуть. Он держит меня в сознании.

Я поднимаю глаза.

Саша.

Он стоит в двух шагах, смотрит на меня так... На его лице — тревога, та самая настоящая, человеческая, не выученная. Без маски, без улыбки.

Только этот взгляд, в котором я вижу что-то, что не могу назвать.

— Всё в порядке? — он делает шаг ближе. — Ты бледная.

Голос тихий, но в нём вибрирует что-то… слишком отчётливое волнение для человека, которого он не помнит.

Я хочу ответить, сказать «да», «всё хорошо», «не переживай» — но губы не слушаются.

Горло будто перетянуто ниткой.

— Да, просто… — слова срываются, дыхание сбивается, — голова закружилась.

И в подтверждение этого меня резко кидает к стене. Саша в один шаг оказывается возле меня и подхватывает под талию. Это не объятие. Он едва касается кончиками пальцев.

Но и этого касания достаточно, чтобы весь мой внутренний мир рухнул окончательно.

Это то самое прикосновение. Тёплое, осторожное, чуть дрожащее. Он всегда так делал, когда боялся причинить боль.

— Может, присядешь? — говорит он, и всё ещё держит меня за руку. Его пальцы тёплые, надёжные. А я не могу пошевелиться. Не могу отпустить.

— Я в порядке, — шепчу. Хотя внутри всё наоборот. Я — не в порядке. Я — разваливаюсь.

Он помогает мне прислониться к стене, взгляд всё время не отпускает мой. В его глазах — нечто непостижимое.

Как будто он помнит всё.

Его дыхание неровное. Слишком он напряжён. Он на секунду опускает глаза на мои губы. Всего секунда — а я, как та спичка, вспыхиваю и сгораю. Потому что стоит мне потянуть лицо ближе, и я смогу его поцеловать. Коснуться любимых губ...

— Я… видел, как ты смотрела на те рисунки, — тихо говорит он, и снова смотрит в глаза, — Они тебе понравились?

Я задерживаю дыхание. Он спрашивает это так... будто ему важно знать ответ.

— Понравились, — выдыхаю. — В них… что-то живое. Очень личное.

Саша отворачивается, смотрит в сторону, будто боится моих глаз.

— Кто это? — не выдерживаю и задаю этот вопрос.

— Это моя муза, — произносит он после паузы, — С этих картин началась моя работа. Они — моя душа.

И вот он снова поднимает взгляд на меня.

И я вижу — нет, не просто вижу — чувствую, как этот миг цепляется за реальность.

Я отхожу от него на шаг. Потому что если останусь — не выдержу.

— Ты говорил, что подаришь мне свою работу. Я хочу эту, — показываю на последнюю картину. Там, где зверь и девушка. Пусть в жизни у нас не вышло. Пусть будет хотя бы на картине.

— Я не могу. Это же... — он делает паузу, прикрывает глаза, и вместе с выдохом отвечает: — Ладно. Тебе её доставят домой. Ты же у родителей пока остановилась?

— Откуда ты знаешь?

— Я... Просто предположил.

— Саша, я потеряла тебя. Вот ты где, — снова Вита мешает нам поговорить.

— Да, Ева выбрала работу, которую хочет.

— Эту? — вполне серьёзно спрашивает и показывает на ту самую картину.

— Да, — отвечает он.

— Но она же не продаётся, ты сам сказал. Все три эти работы не продаются.

Он не хочет со мной расставаться — вот что я понимаю.

— Я же пообещал Еве. Не в моих правилах отступать назад.

— Но Саша...

— Вита, ну хватит уже. Ты ставишь меня в неловкое положение перед Евой.

— Да, спасибо тебе, Саша, за подарок. Но мне уже пора.

Силы покидают тело. Если я сейчас не уйду, то просто рухну. А он не должен видеть меня слабой.

Вита прощается и уходит. Я тоже собираюсь уйти, как вдруг он ловит меня за руку.

— Ты придёшь на фотосессию?