Глава 18

Глава 18

Глава 18

Александр

- Ты нашел, все, что я просил? - спрашиваю у друга, когда он заходит в кабинет.

Чувствую себя не просто нетерпеливым человеком, а даже не знаю кем. Он же не улыбается, не злорадствует, но в то же время на лице словно какая-то довольная улыбочка проскакивает, только не понимаю, от чего. Чему он так радуется? Потому, что лично меня трясет от всего происходящего, и, зная даже всю правду, не знаю, зачем попросил узнать все подробности, которые мне, в принципе, по хорошему, и не нужны должны быть.

- Да, Саш, у меня это папка уже очень давно наготове. Лет пять, как. - И он бросает эту папку на стол передо мной, черную, кожаную, траурную. Осталось только лентой еще поверх перевязать, чтобы уж для антуража, наверняка.

- Если ты все знал еще тогда, почему ты мне ничего не сказал, почему ты мне эту папку тогда не показал?

Я беру тяжелую, увесистую эту папку, немного покачиваю ею, и смотрю на друга, чувствую внутри какой-то неприятный осадок, словно меня предали. Он ведь мог очень многого помочь избежать, но его молчание стоило мне слишком дорого, и сейчас он ведет себя максимально спокойно. Странно это все как-то.

- А ты бы меня послушал? Тогда ты бы меня услышал, поверил моим словам? - он спокойно, как ни в чем не бывало, садится.

- Ой, давай, только без этого. Ты со мной говорил вообще тогда? Нет, ты мне просто дал возможность заблуждаться, поэтому…

- Поэтому вспомни, дорогой мой друг, как ты себя вел тогда, и вспомни, как я себя вел, и что тогда происходило, когда у тебя пелена перед глазами была. Как же пацан будет, которого ты так хотел. Ты тогда вспомни, каким был ты.

Я хочу его упрекнуть, но вместо этого замолкаю, и действительно пытаюсь вспомнить, а каким я был, и что тогда было, и воспоминания как-то иначе появляются в голове.

Я вспоминаю уже не себя, я вспоминаю именно его, так, как все было, и слова Ильи эхом проносятся в голове.

- Она мутная, ты уверен, что тебе она нужна? Ты уверен, что, ты хочешь быть с ней?

Я тогда этому не придавала значения, а сейчас… что сейчас? Сейчас я бы прислушался к его словам, точно так же, как и к другим, которые он мне говорил.

- Саш, может, не стоит рушить и за этой девки семью? Сын с сыном, но семья разве не важнее? - и тут я вспоминаю, что я ему тогда сказала на эти слова, вспоминаю, как с агрессивничал, и чувствую, что совершил такую ужасную ошибку тогда. Мне стыдно за это.

- А я тебя о совете спрашивал сейчас? Не лезь, пока не попрошу.

Ну, вот он и не лез, вот он и держал эту папку целых пять лет. А я что? А я ничего. Сейчас сижу и обвиняю друга непонятно в чем.

Блин, сам, про себя тихо ругаюсь.

- Плохой ты друг, Илья, все же, - наконец-то начинаю с ним разговор, - если ты все это знал, мог бы меня и не послушать, потому что я бы из тебя все дерьмо выбил, я бы тебя заставил меня услышать, заставил бы все увидеть, а ты взял и отступил.

Нет, я понимаю прекрасно, что он и не должен был этого делать. Я взрослый, самостоятельный, самодостаточный человек, сам должен был решать свои проблемы, но все же часть меня немного обижена.

- Ты сейчас об этом, хочешь поговорить? - Илья переводит тему разговора, и я ему, честно говоря, за это благодарен. Наверное, сейчас это лучший вариант.

- Нет, не об этом.

- С дочкой что? - продолжает меня раскручивать на истинную тему разговора.

- В больнице все под контролем, Аня меня ненавидит несмотря ни на что. Мира, предлагает пожить у них, пока Ани нет дома. Все сложно, Илья, все очень-очень сложно, и виноват в этом только я. Если бы тогда желтая водичка в голову не ударила, все бы сейчас было по-другому, совсем по-другому. Я себя идиотом чувствую, не поверишь.

- Почему, не поверю, поверю.

- Спасибо, подбодрил, - сам не знаю, зачем это говорю, но я все равно пытаюсь слить этот чертов яд, который переполняет меня изнутри.

- Обращайтесь, не обляпайтесь. Только, что делать-то будешь? Поехать к Мире ты можешь, но тебе надо с Вероникой сейчас что-то решать, причем быстро, потому что, если ты этого не сделаешь, то смысла нет ни к старшей дочери лезть, ни к младшей, ни к Ане, ни к кому. Для тебя эти двери очень скоро закроются от бездействия.

- Да сложно все это, Илья, - запускаю пальцы в волосы, оттягиваю до боли их, - я привязался к Мирону, я его пять лет сыном считала, я его растил как своего, мне не так просто отказаться от него.

- Зато от Ани, Мирославы и Сони ты легко отказался.

- Илья, пытаюсь осечь его, потому что он делает больно, этими словами.

- Да, не надо мне здесь Илья, Илья. Ты прекрасно понимаешь, что я прав. Сложно тебе с пацаном расстаться, ну так оставайся с ним, оставайся с Вероникой, и все. А, если хочешь вернуться к жене, так купи пацану квартиру, если хочешь, закинь пару лимонов на счет до совершеннолетия, и забудь о нем. Если ты оставишь хоть какую то связь с ним, то ты Аню не вернешь.

Смотрю на него и чувствую себя врагом народа, и его тоже, как врага воспринимаю. Не могу сейчас ничего сказать.

- Или ты не хочешь Аню возвращать?

- Нет, Илья, вопрос не в том, хочу ли я вернуть Аню, вопрос в том, простит ли она меня.