Глава 10. Посвящение

Дарина

Я вошла в кабинет. Кирилл сидел за столом, смотрел в монитор и никак не реагировал на мое появление. Продолжая молча стоять перед ним, я рассматривала пол, понимая, что это тоже часть проверки, своеобразный тест. Не говорить без разрешения, не прерывать, не двигаться. Я старалась даже дышать потише.

Кирилл щелкнул несколько раз мышкой и встал из-за стола.

— Ты вовремя. Ровно семнадцать тридцать. Я очень рад, — проговорил он, обходя стол и вставая у меня за спиной. — Как насчет других инструкций?

Он положил руки мне на талию, потянул пояс. Пальто распахнулось, а Кирилл помог ему вовсе упасть на пол.

— Повернись, — велел он.

Я исполнила приказ незамедлительно. Кирилл провел руками по белью, задерживаясь на поперечных вставках-полосах, которые были немного похожи на бондаж, очерчивая округлость груди, поднимая руки к лицу, чтобы положить ладони мне на щеки и заставить поднять голову.

— Прекрасна, малышка. — поговорил Салманов, улыбаясь. — Ты такая красивая.

Я забыла, как дышать, так пристально и восхищенно он смотрел на меня. В его взгляде была не только похоть, что-то больше, глубже, сильнее. Когда все так поменялось?

Мне не об этом нужно сейчас думать. Я должна просто принять его взгляд с радостью и раствориться в его удовольствии.

— Я думаю, у меня есть кое-что для абсолютного идеала. На колени, Дарина.

Я опустилась на колени, снова склонила голову, но видела, как Кирилл прошел к столу, и слышала, как он что-то достал из ящика.

— Посмотри на меня, Дарина.

Я подняла голову и увидела в руках Кирилла тонкую черную ленту с блестящей металлической вставкой. Боже, это что, опять бриллианты и платина?

Особенный ошейник.

Чтоб меня!

— Ты хочешь мой ошейник, девочка? Хочешь принадлежать мне? Ты доверяешь мне свое тело, свои мысли, свои желания? Отдаешь мне свою волю и чувства? Ответь, Дарина.

— Да, Мастер, — просто сказала я.

— Что ж… Я принимаю твой дар, девочка.

Кирилл приложил ленту к моей шее, и я почувствовала, что это нежнейшая тонкая кожа. Замок щелкнул под горлом.

Кирилл был прав миллион раз. Этот ритуал как нельзя лучше настраивал на нужный лад. Едва он застегнул ошейник, я почувствовала легкость, возбуждение и полную невесомость доверия. Теперь все в его руках. Пусть он руководит нами. Нашим удовольствием, нашими потребностями. Ему ли не знать, как заставить мое тело звенеть от напряжения и рассыпаться бисером блистательной разрядки.

— Встань, Дарина. Подойди к зеркалу.

Я поднялась и прошла через зону для переговоров к нише, где была гардеробная Кирилла. Там мы переодевались для приема, и висело огромное зеркало во весь рост. Салманов следовал за мной.

Едва я увидела себя, сердце, пропустило удар. Ошейник смотрелся потрясающе и напоминал чокер. Никаких шипов и грубых форм. Он скорее был похож на изысканное украшение, а не удавку для животного.

— Посмотри, как тебе идет мой ошейник. Он делает тебя идеальной, девочка и… моей, — прошептал Кирилл мне в ухо, опаляя горячим дыханием. — Скажи мне. Тебе нравится?

— Да, Мастер, — выдохнула я, наслаждаясь губами, что касались чувствительной рожи за ухом. — Это прекрасно.

Кирилл прикусил мочку, и я вздрогнула.

— Что именно? Ошейник или то, что ты моя?

— Все сразу, Мастер.

Он усмехнулся.

— Это правильный ответ, моя хорошая.

Салманов положил руку мне на грудь и сжал.

— Это мое, Дарина.

Другая его ладонь легла между ног и тоже стиснула чувствительную плоть.

— Это тоже мое.

Кирилл резко прижал меня к себе, буквально вдавливая в свое тело.

— Ты — моя. Вся. Целиком. Я хочу, чтобы ты прочувствовала это. Твоих желаний больше нет. Твоей воли больше нет. Твоих решений больше нет. Я твой хозяин, твой Мастер. Я решаю за тебя. Понятно?

— Да, Мастер, — всхлипнула я, дрожа от нетерпения и желания отдаться уже ему.

— Знаю, ты хочешь в игровую, но это не более, чем комната в моем доме. Я хочу, чтобы ты приняла меня своим хозяином целиком и полностью, без оглядки на то, где мы находимся. Потому что, если я захочу тебя трахнуть, то сделаю это где-угодно. Дома, в игровой, в офисе, в машине, на улице, в ресторане. Ты понимаешь это, Дарина?

— Да, Мастер.

Наверно еще совсем недавно подобные перспективы привели бы меня в ужас, но сейчас я возбуждалась от одних только слов и мелькающих фантазий о сексе с Кириллом в общественных местах, когда на мне его ошейник.

— Назови свои стоп-слова.

— Зленый, желтый, красный.

— Отлично.

Он отпустил меня резко, и я качнулась на каблуках, не без труда удерживая равновесие.

— Я хочу, чтобы ты вернулась в кабинет и ждала меня. На столе. На четвереньках. Понятно?

Ох, что?

— Дарина, ты поняла меня? Я последний раз повторяю дважды.

— Да, Мастер. Я поняла.

— Исполняй.

Салманов шлепнул меня по попе, придав ускорение. Я поспешила исполнить приказ, хотя заниматься сексом в кабинете, когда за дверью его секретарь, как-то страшновато. Может быть, Кирилл опять велит мне молчать или отпустит помощницу? А если зайдет Лиза? Вроде бы все сотрудники стучат или ждут приглашения, но…

Дойдя до стола, я оборвала поток рассуждений. Не о том думаю. Ох, совсем не о том. Если бы Кирилл мог читать мои мысли, он был бы разочарован. Я только что обещала ему свое доверие, свое тело и душу, а спустя минуту уже беспокоюсь о каких-то мелочах. Выбросив из головы все глупости, я забралась на стол. Правда тут же представила, как Лиза входит и видит меня такую.

Мда, кажется, над этим еще нужно будет поработать.

Салманов вернулся в кабинет через несколько минут. Я не видела его, так как перед глазами была только крышка стола, но слышала шаги.

— Ты идеально вписываешься в интерьер, — проговорил Мастер, чуть усмехнувшись.

Он встал позади меня, но не спешил коснуться.

— Как думаешь, мои партнеры и сотрудники оценят такое оригинальное пресс-папье?

Я сжала губы и изо всех сил уговаривала себя не паниковать.

Он ведь не сделает этого. Не сделает. Правда же?

Кирилл положил руки мне на спину, надавил.

— Опустись ниже. Задницу назад.

Я прогнулась так, что грудь коснулась коленей, а попа пяток. Лицом легла на стол. Да, йога не была лишней в моих тренировках.

— Хочу, чтобы ты выучила все позиции. Это немного утомительно, объяснять тебе, что нужно делать. В следующий раз я называю номер позиции, ты исполняешь. Понятно?

— Да, Мастер.

Кирилл провел пальцами по моей спине, чуть царапая ногтями. Я задрожала.

— За ошибку или промедление последует наказание.

— Да, Мастер.

— Не думай об этом сейчас.

Я тут же выбросила из головы все, что он сказал. Это было не сложно, потому что Кирилл продолжал гладить меня, распаляя и возбуждая. Его ладони блуждали по моему телу, то едва касаясь, то сильно, почти до жара, растирая кожу. Белье открывало почти всю мою спину, и Кирилл этим пользовался. Иногда его руки гуляли и по тонкому атласу, но избегали груди. Это было прекрасно и невыносимо одновременно. Быть кошкой, которой хочется ласки, которой нужно больше. Я выпустила изо рта тихий стон, когда Кирилл прижался ко мне пахом.

— Чувствуешь, как я хочу тебя, маленькая? — Он потерся о мою попку, давая ощутить эрекцию. — Один только вид и несколько игрушечных касаний, а я уже готов. Тебе даже делать ничего не нужно. Просто лежи на моем столе, послушная девочка.

Он толкнулся бедрами несколько раз, снова потерся, заставляя меня стонать громче. Я тут же прикусила язык, вспоминая о столе, который в офисе, а не где-нибудь в доме.

Кирилл сразу же отстранился. Он сжал мою задницу, и снова пришлось подавить стон наслаждения. Через мгновение Мастер уже расправился с крючками на белье, чтобы оголить попку. Два пальца скользнули в меня, и я снова прикусила губу, не выпуская изо рта ни звука, но вся сжалась, чтобы усилить ощущение.

— Ты такая нетерпеливая, Дарина. Влажная и готовая для меня. Хоть прямо сейчас трахай.

«Ох, да, пожалуйста», — молила мысленно, сразу же готовясь прикусить кулак, чтобы не орать от удовольствия.

Он ведь закрыл дверь. Он должен был закрыть ее.

Салманов надавил на анус большим пальцем, и он легко погрузился внутрь благодаря моим регулярным манипуляциям с пробкой.

— Ты, похоже, готова принять меня любым способом сегодня, — продолжал петь он, проталкивая палец чуть дальше и убирая, не погрузив и на половину. При этом продолжал работать двумя, словно поршнем. — Скоро, Дарина. Скоро. Не сегодня, но почти…

Я захныкала, хотя еще была не настолько безумна, чтобы жалеть об отложенном анальном сексе. Первый раз в кабинете — Кирилл прав, конечно, отказываясь от этого сегодня. Но он продолжал дразнить меня, стимулируя тугой вход, обводя по кругу, заставляя меня всхлипывать и мычать, с трудом сдерживать крики.

Я уже собиралась просить его позволить мне кончить, как Кирилл убрал от меня руку и тут же сильно и звонко шлепнул обеими ладонями по заднице. Я взвизгнула от неожиданности.

— О, к тебе вернулся голос, детка? — изумился он издевательски. — Серьезно? А я думал, ты онемела от счастья принадлежать мне.

Черт, он заметил. Это плохо.

— Если бы я хотел что-то тихое и горячее, то включил бы немое черно-белое порно, — продолжал он говорить зло и угрожающе. — Или сунул бы тебе в рот кляп. Я разве просил быть тихой? А, Дарина? Отвечай!

— Н-нет, Мастер, — прошептала я.

— Нормально! — Кирилл снова больно шлепнул меня. — Нормально отвечай, когда я спрашиваю. Четко и внятно.

— Нет, Мастер. Вы не просили меня молчать, — поговорила я громче, делая над собой усилие.

— Тогда дай мне насладиться твоими криками и стонами в полной мере, Дарина.

Я покивала, и Кириллу, кажется, хватило этого ответа.

Его пальцы подцепили кружево чулка и потянули вниз, снимая. Он задержался у колена, лаская нежную кожу на внутренней стороне.

— Аххх, — выпустила я стон, уже не кусая губы.

— Да, девочка. Примерно этого я и хотел. Прибавляй громкость. Руки назад.

Мне пришлось приподняться, чтобы исполнить его приказ. Салманов взял мои запястья, быстро и ловко связал их. Очевидно, чулком, который снял. Он тут же чуть потянул меня за руки назад, заставляя подняться еще и замереть в такой позе.

— Да, вот так, — похвалил сам себя Кирилл, и я услышала, звук молнии и шорох падающих брюк.

А через мгновение он заполнил меня резко и полностью, выбив очередной крик. Я поймала звук по привычке, не дав превратиться ему в протяжный вой голодной нимфоманки. Кирилл толкнулся в меня несколько раз, а потом стал вращать бедрам по кругу, задевая внутри меня какие-то новые неведомые точки, усиливал удовольствие такими мощными ощущениями.

— О… Ах… …аррр, — обрывала я на половине свои крики, все еще представляя секретаря за стеной или визит Лизы.

- Шире ноги, — велел Кирилл и потянул за путы из чулка на себя.

Я позволила коленям разъехаться, и улеглась животом на столешницу. Салманов удерживал мою грудь навису, не позволяя лечь полностью, чтобы ослабить напряжение. Но это давало ему возможность щипать мои соски через тонкую ткань боди, одновременно продолжая трахать меня в диком темпе, выбивая все новые и новые стоны. Я старалась сдерживаться хоть немножко, надеясь, что он не поймет.

— Громче, Дарина, черт подери, — зарычал Мастер. — Или предпочитаешь орать от боли? Я могу заменить член ремнем. Тогда посмотрим, как ты будешь сдерживать крики. Ну же! Я должен наказать тебя?

— Нет, Мастер. Простите, — простонала я отчаянно.

— Тогда, хватит, — рявкнул он.

— Ох, господи, Черт! — заорала я во все горло, исполняя волю Мастера.

Наверно, не пригрози он ремнем, я бы все равно закричала, потому что Кирилл еще прибавил скорости и силы. Он словно пытался меня убить, чередуя мощные толчки с круговыми движениями. Когда он двигался в меня и обратно, то одновременно выводил круги на клиторе, заставляя корчиться и дрожать. Но едва я собиралась попросить об оргазме, Салманов убирал руку, перехватывал веревку-чулок и снова двигался внутри по кругу, одновременно надавливая на анус.

Это были абсолютно разные ощущения. Во мне словно зарождались два оргазма одновременно. И затухали по воле Мастера, который словно жонглировал ими, изводя меня до одури. Я быстро забыла о секретаре, о Лизе, вообще о том, что я в офисе и на столе. Мое тело превратилось в одно сплошное напряжение, которое искало выхода, зная, что их целых два. Но Мастер неизменно оттаскивал меня от дверей в рай. Я рыдала и орала, как от удовольствия, что снова и снова пульсировало в моем теле, так и от отчаяния, теряя оргазмы снова и снова.

Я просила, я умоляла, но Кирилл только резко отрезал:

— Нет. Еще.

И опять мучил меня сладчайшими пытками, натягивал руки, заставляя встать, или отпускал, позволяя распластаться по столу и трахал меня, словно завтра конец света. Когда я была уверена, что сейчас умру, просто сдохну от неудовлетворённости или кончу без разрешения, Кирилл рыкнул:

— Давай.

И два моих оргазма словно слились в один, взорвались внутри мощнейшей бомбой, грозя разозвать меня на мелкие осколки.

Я упала на стол и крупно вздрагивала, изо всех сил сжимаясь, чтобы усилить, продлить, впитать каждый грамм удовольствия. Кирилл остановился, нагнулся ко мне, прижимаясь грудью к моей спине, целуя шею и шепча:

— Молодец, девочка. Смакуй еще. Забери все.

Когда взрывы утихли, оставив мне жар и бессилие, Кирилл избавил меня от пут, размял руки, плечи, спину, покрыл поцелуями, кажется, каждый миллиметр голой кожи. Я замурлыкала, улыбаясь довольно.

— Спасибо, Мастер.

— Пожалуйста, сладкая. Можешь подняться?

— Да, думаю да.

— Я помогу, — тут же заверил он, отстраняясь, чтобы отодрать меня от стола.

Кирилл взял меня на руки и опустился в кресло, крепко прижимая к себе. Его губы тут же накрыли мои. Поцелуи были медленные, сладкие, томные. Кажется, я почти умерла только что, но уже снова возрождалась в его надежных объятиях, желая еще, снова, опять.

Губы Мастера отпустили мои и спустились вниз, чтобы расцеловать кожу вдоль ошейника. Я запрокинула голову, давая лучший доступ, и поерзала.

Ох, он тоже хотел.

Ох, он, кажется, так и не кончил.

Что-то подсказывало мне, что Салманов не собирался ехать домой со стояком.

Второй раунд?

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кирилл, лизнув яремную впадинку.

— Отлично, Мастер, — ответила я с воодушевлением в голосе.

Он тихо засмеялся.

— Все еще стесняешься быть оттраханной в моем кабинете, м?

— Едва ли, Мастер.

— Это радует, девочка. Потому что мне не нравятся игры в тишину. Которые я не планирую, естественно. Ты можешь быть очень славной немой игрушкой, но не сегодня.

— Я поняла, Мастер. Простите.

— Тебя пугает, что нас могут услышать?

— Не пугает. Просто, — я чуть поерзала, специально задевая попой его эрекцию. — Просто это странно. И стыдно.

— Странно и стыдно принадлежать мне?

— Странно и стыдно, чтобы все об этом знали.

Кирилл вздохнул и буквально сбросил меня с колен. Я едва не упала.

— Я рассчитывал, что ты будешь гордиться этим, Дарина. Ты единственная, с кем я занимаюсь сексом. Единственная женщина для меня. Разве это повод стыдиться? Стыд совсем не то, что я хотел, надевая на тебя ошейник.

— Но… — залепетала я.

— Ты стыдишься, да?

— Нет. Я…

— Нет, что?

— Нет, Мастер, — поспешила я добавить. — Но ваш секретарь…

— Мне плевать на моего секретаря, когда передо мной покорная в ошейнике. Моя покорная. Которую, к сожалению, сильнее волнует стыд, чем удовольствие. Свое и своего Мастера. Я уже не говорю о твоем доверии.

— Я доверяю вам, Мастер, — пролепетала я.

— Подойди к окну, — велел Кирилл.

Я послушно встала у огромного панорамного окна. У меня под ногами лежала Москва. Огни и бетон. История и хайтек. Этот город видел все. Наверно и покорная игрушка на сотом этаже небоскреба в расстегнутом белье и одном чулке была не первой, на которую смотрел этот город.

Но мне все равно захотелось прикрыться, спрятаться. Я чувствовала себя такой уязвимой и одинокой.

— Погладь себя, — прозвучал очередной приказ.

Салманов развернулся в кресле и смотрел на меня. Я положила руку на живот.

— Не так. Лицом к стеклу, Дарина.

— Ох, — вырвалось у меня, но я поспешила исполнить и послушно ответить. — Как прикажете, Мастер.

Я ласкала себя, но удовольствия не чувствовала. И это было плохо. Если Мастер хотел, чтобы я кричала, я должна была кричать. Если он хотел, чтобы я мастурбировала, я должна была подчиниться. Каждый его приказ, каждое желание — во благо мне. Даже если от этого больно. Стараясь найти радость и смысл в покорном служении, я гнала прочь печальные мысли. Так увлеклась этим, что не заметила, как Кирилл поднялся, подошел, встал рядом.

— Тебе нравится, Дарина? Мастурбировать на виду у всей Москвы, — проговорил он.

— Я… Я не знаю, Мастер.

— Не врешь. Уже хорошо. Хочешь кончить, детка? Давай. Я разрешаю. В любой момент.

Он почти прижался ко мне, уперевшись ладонью в стекло. Я едва сдержалась, чтобы не прильнуть спиной к его груди.

— Не могу, — всхлипнула я. — Я не могу.

— Почему? Разве я не щедр, разрешая тебе это?

— Да, Мастер, но я хочу вас.

Он довольно хмыкнул.

— Скажи еще раз, Дарина.

Он любит эти грязные разговоры и не любит мой стыд.

— Я не хочу кончать от своих рук. Мне нужен ваш член, Мастер.

— О-о-о, — протянул Кирилл. — Правда? Я правильно понял, что ты хочешь быть оттраханной у окна? Когда любой тебя может увидеть?

— Да, пожалуйста…

— Пожалуйста, что?

— Трахните меня, Мастер.

Едва я сказала, это, меня оглушил звук рвущейся ткани, и мощным тараном прижало к стеклу.

— Ты сама меня просишь, девочка? Серьезно?

Кажется, на это можно было не отвечать.

— Тогда не жалуйся.

О, вряд ли я буду.

Кирилл разодрал на мне свой красивый подарок, и я почувствовала стекло сосками.

— Я бы многое отдал, чтобы узнать, как ты смотришься с той стороны. Жаль, это невозможно. Но вид сзади тоже неплох.

Я задрожала, возбуждаясь от его слов сильнее, и повертела попкой, чтобы потереться о его член. Салманов отвесил мне шлепок.

— Не терпится, да? Где же твой стыд, маленькая? Предлагаешь мне трахнуть тебя, даже выпячиваешь свою вкусную задницу. Разве так делают хорошие девочки? — шептал Кирилл мне на ухо.

Он отбросил мою руку и сам стал ласкать клитор, размазывая влагу по кругу.

— Я задал вопрос, Дарина, — рыкнул он и снова шлепнул, что я аж взвизгнула. — Разве так делают хорошие девочки?

— Нет, Мастер. Очевидно, что нет.

— Тогда почему ты меня просишь об этом?

— Наверно, потому что я плохая. Я ваша плохая, непослушная девочка, Мастер.

Видимо, я снова ответила правильно, потому что сразу после этих слов Кирилл вошел в меня. Я ждала нового дикого натиска. Темпа подобного тому, что он взял, трахая меня на столе, но Мастер замер. Он лишь еще сильнее вдавил меня в стекло, проговорив:

— Это прекрасно, Дарина. Я рад, что ты плохая. Потому что хорошие девочки не кончают так сильно и не служат извращенцам вроде меня. — Салманов провёл языком по моему плечу к шее и за ухом. Добавил:. — Кончай, когда хочешь, сладкая.

Кирилл наконец дал мне то, что я хотела. Он гладил меня и кусал, целовал плечи и водил языком по спине, то щипал соски, отлепляя от окна, то снова вдавливал в стекло. Мастер больше не дразнил, а двигался в размеренном, ровном темпе, мощно толкаясь бедрами, даря мне свободу решать, когда можно поймать ощущения, чтобы превратить их в разрядку.

Я не спешила на этот раз. Мне нравилось смотреть в окно, чувствовать на себе его руки, рот и член внутри. Навилось отдаваться Кириллу Салманову, моему Мастеру, на виду у все Москвы. Нравилось, что он не торопил и не тормозил меня. Нравилось растворяться в обоюдном удовольствии подчинения, служения, его потрясающего доминирования, власти. Я понимала все, что он хотел сказать без слов. И это было взаимно.

Голову повело, и ночной город закружился перед глазами.

— Скажи мне, когда, — попросил Мастер прерывистым голосом, сбивая дыхание.

— Сейчас Мастер. Прямо сейчас, — откликнулась я, сжимаясь и отпуская.

Кирилл стиснул мою задницу до сладостной боли и ускорился, тоже достигая пика.

Это было опустошающе невероятно. Кажется, я никогда не чувствовала себя такой наполненной, такой уверенной в себе, такой беззащитной и защищённой одновременно. Такой счастливой. Было очень сложно сдержаться, но я глушила звук, повторяя немыми губами:

Люблю тебя. Я люблю тебя.