Глава 21. Любовью

Салманов

Дарина просидела в кабинете весь вечер. Я решил не мешать ей, даже не предлагал поужинать. Она имеет права побыть одна. На самом деле я ждал этого. Мы слишком много времени проводили вместе. У нее должно быть личное пространство. Я это знал как никто. Хотя все мои привычки единоличника перестали работать в отношении Дарины. Я так же не особенно рвался в люди, но вот с ней проводил время с удовольствием, без пресыщения, скорее наоборот. Мне ее постоянно было мало. Я ждал момент, когда захочется отстраниться, но он не наступал.

Забавно, что первой в уединении стала нуждаться Дарина.

Я заглянул в кабинет перед сном и увидел, что она задремала на диване. Захотелось унести мою девочку в постель, лечь рядом и снова обнимать ее до утра. Но я не стал этого делать, уважая ее выбор. Вместо этого просто укрыл пледом и оставил досыпать.

Дарина встала рано утром. Когда я спускался, она уже сварила кофе и колдовала над завтраком. Свежая, умытая, нарядная. Она умудрялась выглядеть нарядно даже в банальных мягких шортиках и топе. Возможно, дело было в ее улыбке?

Я боялся увидеть угрюмую напряженную Дарину, но сегодня она светилась и с удовольствием подставила губы для поцелуя, прильнула ко мне. А за завтраком, не таясь, выдала причину вчерашней задумчивости.

— Айза рассказала мне о своем первом браке.

— О, серьезно? — удивился я. — Она редко об этом говорит.

— Бывший муж привел ее в БДСМ.

— Да, я знаю. В общих чертах.

— Ты с ним знаком? Ай говорила, вы не ладите.

Я не мог держать гримасу неприязни.

— Он из тех мудрых папиков, которые считают, что с ними нужно делиться. Стара закалка недобитого в девяностые рекетира.

— Ты думаешь, это из-за Айзы?

— По большей части из-за жадности, но его, похоже, хорошо припечатал сам факт того, что Артур забрал себе Айзу. Казаев для Агеева недосягаем. В Москве он пытался его прижать, но в Татарстане свои порядки. Поэтому, наверно, взялся за меня.

— А ты?

-А что я? У меня все хорошо и чисто. Отправил его в задницу.

Дарина улыбнулась.

— Это правильно.

Я старался говорить небрежно, спокойно, а у самого все переворачивалось внутри. Я знал, что он придет за ней. Странно, что еще не пронюхал. Если Женю отпустят…

Усилием воли я заставил себя не думать о самом плохом. Дарина здесь. У нас гости. Мы играем. Жизнь прекрасна.

— Кирилл, я могу тебя попросить об одолжении? — помогла мне отвлечься Дарина.

— Конечно, детка. Что такое?

— Я не хочу сегодня заниматься сексом. Вернее, хочу, но давай не будем.

Я вскинул брови.

— Это интересно. А почему?

— Айза и Артур каждый день играют. Она говорит, что скучает по теме. Может быть, мне тоже нужно немного соскучиться? А еще я хочу завтра снова в игровую. Хочу, чтобы они там были. И…

— И…? — я даже представить себе не мог, что еще за «и».

— И пусть там заранее будет для меня «зеленый». И для тебя тоже.

Мне не очень понравилось это форсирование событий.

— Дарин, зачем ты так спешишь?

— Потому что Казаевы скоро уедут, а я не хочу смотреть ни на кого, кроме них. Во всяком случае — пока.

— Мне не нравится это, — честно сказал я.

— Что именно?

— Твое желание двигаться дальше и так быстро. Возможно, я сам не готов. Что ты хочешь там увидеть, Дарин?

— Тебя.

— Меня? Каким образом?

— Я не знаю. Но вы ведь играли втроем. Тебе это нравилось.

— Я был одинок тогда, у меня не было постоянной покорной. Одни шлюхи по вызову.

— А какая разница?

— Ты серьёзно не понимаешь? — повысил я голос.

— Прости. Я понимаю… наверно, — пошла на попятные Дарина. — Но я не думала, что это твои пределы. Если жесткое табу, то…

— Это не табу, просто… — Я даже встал из-за стола и стал мерить кухню шагами. — Просто я должен подумать об этом. А ты должна быть готова. Должна реально понимать, в чем суть игры и где наши с тобой границы. Признаться, я уже сам ни в чем не уверен.

— Разве мы поймем, если не попробуем?

— Я не знаю. — Я развел руками, тут же выпалил. — Говорю сразу, никаких проникновений, Дарин. Даже касаний. Если ты хочешь, чтобы я…

— Нет, я не хочу. Правда, я знаю, что ты не… Не…

— Не что?

— Не трахался с Айзой.

— И не собираюсь.

Она улыбнулась лучисто и задорно, встала, подошла ко мне.

— Ты же сам рассказывал о демонстрациях в клубе, сам проводил их и помогал знакомым доминантам. Разве это не то же самое?

В ее словах был смысл, но я все же побаивался рвения Дарины.

— Для меня — да. А для тебя?

— Я хочу узнать это. И точно не хочу ехать в клуб. Пока… А ты… Неужели ты не скучаешь?

Хороший вопрос. Скучал ли я? Пожалуй. Я никогда не любил оргии, не участвовал в них, но демонстрации и вечеринки по теме мне всегда нравились. В игровой с Казаевыми я это вспомнил весьма отчетливо. Тащить Дарину в клуб — это действительно верх идиотизма. Похоже, она права. Ай и Артур скоро уедут. У нас опять будем только мы. Я не потеряю ее, не сделаю нашим отношениям хуже. Она была такой открытой и сознательной во время первой сессии. Почему все должно рухнуть при второй попытке?

— Ладно. Скорее всего — да. Дай мне подумать до вечера. У тебя ведь урок.

— Да, я уже опаздываю.

— Тогда беги, учись.

Я поцеловал ее в лоб, отпуская одеваться.

Взять паузу до вечера оказалось хорошей идеей. За это время я успокоился и понял, что психую даже не из-за ворой сесси на четверых, а потому что опять всплыло имя Агеева. Отделив его от наших отношений, я осознал, что в просьбе Дарины был свой резон.

Я обсудил это с Артуром за обедом. Ай моталась по городу, и мы снова остались вдвоем. Он согласился с моими выводами. Казаев считал, что Айза хорошо влияла на Дарину, делала ее более свободной и смелой. Я не спорил. Еще неделю-две назад я вряд ли мог себе представить Дарину, которая просит меня показать перспективы наших отношений на примере Казаевых. А сегодня…

Да, пожалуй, это преимущественно заслуга Айзы, хотя и себе я не мог отказать в успешных сессиях и правильно расставленных приоритетах.

Дарина вернулась вечером. Казаевы снова поехали играть, и мы остались наедине. Она обрадовалась, когда я согласился с ее планами, и сразу после ужина направилась в кабинет. Я поплелся следом и некоторое время усиленно симулировал занятость и сосредоточенность на мифических делах.

Дарина валялась на диване, читала книгу. Она не делала ничего особенного, но я так сильно хотел ее. Наверно, потому что нельзя. Бросив бороться с желанием, я решил поддаться ему. Сдержанность не была для меня проблемой. А вот оставаться на расстоянии от Дарины, когда она такая теплая и уютная — невыносимо.

Я встал из-за стола, сходил за вином, поставил два бокала на столик и присел на ковер у дивана, охлебнул, откинул голову назад. Пальчики Дарины тут же оказались у меня в волосах, перебирая пряди, чуть массируя кожу на затылке и шее.

Вот так совсем хорошо.

На следующий день, ближе к вечеру, я сам наряжал Дарину в игровую. Медленно раскатывал чулки по ее ногам, застегивал бесчисленное количество крючков на корсете, долго разглаживал трусики, пока она не застонала тихонько от возбуждения.

Ритуал с ошейником сегодня стал для меня особенным. Я едва сдержался, чтобы не надеть на нее один из старых, которые предпочитал на покорных раньше. Но — нет. Метить территорию таким образом глупо. Артур не станет на нее претендовать, даже просить не посмеет. Я должен расслабиться и получить удовольствие, хотя темная сторона советовала выгнать гостей к черту и хлестать Дарину флогером, изгоняя мысли о других мужчинах, как дьявола.

«Расслабься, Кир. Это совсем другое», — одернул я себя в очередной раз. Собственнические замашки — признак незрелости. Не к лицу.

Я приложил к ее шее кожаную ленту и сомкнул замок. Он идеален для Дарины. Ничего больше не нужно. Шикарная, юная, преданная. Вся моя.

Я потянул за ошейник, заставляя ее подняться, развернул к себе спиной, лицом к зеркалу.

— Сегодня ты сядешь не на пол, а рядом со мной. Поняла?

— Да, Мастер, — ответила Дарина.

Ее голос дребезжал волнением. Признаться, я и сам волновался. Возможно даже сильнее, потому что знал, что приготовил Артур.

Сегодня сессия будет короткой. Возможно, это положит конец экспериментам Дарины с лимитами. Или же откроет много перспективных направлений.

Я сам не знал, чего пытаюсь добиться. Мы обсуждали с Артуром сцену. Там не будет помп, фистинга и всего того, что жестко отрицала Дарина. Но все же в экшене Казаевых планировалось много нюансов, которые могли спровоцировать мою покорную на «желтый» или даже «красный». Во всяком случае, я хотел так думать. И я хотел найти ее тормоз, приблизиться к лимитам, возможно даже проучить. Сколько можно мчаться, словно опаздываешь на поезд? Мы все успеем.

«Успеем ли?» — тут же спросил я сам себя.

Ответа у меня не было.

Я моргнул, возвращаясь к инструктажу Дарины. Нельзя витать в облаках. Нужно собраться.

— Ты можешь говорить, но тихо, чтобы не мешать. Разумеется, когда я спрашиваю тебя, а не болтать попусту. Можешь также отвечать второму Мастеру с моего позволения. Ты обращаешься к нему «сэр». Никак иначе. Или будешь наказана. Ясно?

— Да, Мастер.

— Если я спрашиваю, ты должна отвечать честно.

— Я всегда честна с вами, Мастер, — чуть обижено выпалила она.

— Я знаю и ценю это девочка. Просто напоминаю. Это необычная сессия. Тебе не нужно бояться, если что-то не понравится. Я приму это ради твоего комфорта.

— Спасибо, Мастер. Вы очень добры ко мне.

— Не более, чем ты того заслуживаешь, сладкая.

Я развернул Дарину к большому зеркалу, провел руками по ее телу, скованному корсетом, погладил между ног. Она охнула и откинула голову назад, прильнув ко мне спиной.

— Ты прекрасна. — Как я не опасался последствий, но сейчас просто сгорал от нетерпения скорее ввести ее в игровую. Тянуть не было смысла и желания. — Пойдем.

Когда мы вошли, Айза и Артур уже начали. Покорная стояла на коленях, с открытым ртом, а Мастер то притягивал ее к себе за поводок, заставляя заглотнуть член до горла, то отпускал, позволяя продышаться.

Я усадил Дарину на кушетку, рядом с собой, обнял за плечи. Она прижалась, и я сразу почувствовал вибрации легкой дрожи, что гуляли по ее телу. Волнительно, да.

— Вылизывай, рабыня, — приказал Артур. — Поработай языком. Везде.

Айза стала исполнять приказ, а дрожь Дарины стала еще более заметна, когда Артур прижал лицо жены к мошонке, перекрыв доступ кислорода. Он держал ее так достаточно долго, а когда отпустил рабыня жадно и шумно хватала ртом воздух.

— Еще, — приказал Артур, едва она отдышалась.

Айза покорно исполняла. Когда она разобралась с яйцами, Казаев поставил ногу на ступень скамьи для порки, и рабыня смогла скользнуть языком к анусу.

Это был первый маркер для Дарины.

Я скосил глаза, следя за ее реакцией. Она уставилась на Казаевых, не отводя стеклянного потрясенного взгляда. Моя рука скользнула по ее боку, чуть задевая грудь, заставляя вздрогнуть и выйти из ступора. Дарина заморгала.

— Ты бы хотела служить мне таким образом? — спросил я шепотом, касаясь губами ее ушка.

— Н-не знаю, Мастер, — залепетала она. — Возможно.

Она повернулась, и в ее глазах я увидел вопрос: «А ты бы хотел?».

— Мы обсудим это… Однажды.

У меня не было жестких запретов на стимуляции ануса, но и покорной, с которой мне бы захотелось попробовать тоже не было. Дарина? Возможно. Не сейчас. Позже. Мы не готовы оба пока. Но вероятно, что будем.

Я качнул головой, давая понять, что она должна продолжать смотреть на Казаевых. Дарина отвернулась, снова растворилась в созерцании.

Игры с задержкой дыхания я и сам не любил, хотя Артур обучил меня этому отлично. Видя как они с Айзой играют, я получал эстетическое удовольствие, но сам практиковал лишь однажды. Дарина села неестественно прямо. Словно ее позвоночник превратился в железный кол. Она наблюдала, как Артур держит рабыню за шею, прижимая пальцами горло, пока трахает ее рот, а потом отпускает, дает вдохнуть, снова перекрывает кислород, отпускает и опять заполняет ее рот.

По щекам Айзы текли слезы, изо рта слюни, из носа, сопли, но Артур время от времени склонялся и целовал ее в губы, благодаря и подбадривая.

— Да, любовь моя. Ты такая красивая, когда глотаешь мой член. С ума меня сводишь, рабыня.

И Айза улыбалась ему безумной улыбкой, хрипя:

— Люблю вас, Хозяин. Спасибо, что трахаете мой рот.

Дарина прижалась ко мне, услышав это. Я снова наклонился к ее уху.

— Это тоже любовь, малыш, — объяснил я тихо. — Делать то, что доставляет удовольствие. Знать, что ты умеешь угодить Мастеру. Знать, что твоя покорная счастлива отдать себя до полусмерти. Это полное доверие и огромное счастье вот так взаимодействовать.

Дарина молча покивала. Сейчас я даже не думал говорить с ней о физике процесса, но ментальный смысл она понять в состоянии.

Стерев с лица жены всевозможные жидкости, Артур расцеловал ее щеки и снова поблагодарил, а потом велел лечь на пол. Он взял заранее приготовленное масло и щедро лаская, стал наносить его на грудь Айзы. Дарина снова завибрировала, и я понял, что ее дрожь — это хороший знак. Сдерживаемое возбуждение.

Я погрузил пальцы в распущенные волосы, притянув ее голову к себе. Губы Дарины коснулись моей шеи, и она сама потерлась об меня грудью. Я взял ее за ноги и закинул их наверх, поворачивая Дарину боком.

Ее рот оказался так близко, что я не сдержался и поцеловал ее, лизнув припухлые губы, которые она искусала, наблюдая. Откинувшись, я вернул Дарине возможность видеть, но не отказал себе в удовольствии поглаживать ее ноги и иногда забираться пальцем под кружевную резинку чулка. Артур закончил с приготовлениями и согревающими ласками. Он оседлал Айзу и положил член между грудей жены. Обычно Казаев любил полностью контролировать этот процесс, но сегодня он разрешил покорной самой сжимать груди, пока он двигался. Чуть позже Артур приказал ей лизать, и Айза стала ловить ртом головку, пока Хозяин не выстрелил ей спермой на грудь.

Очередной ритуал благодарностей и признаний в любви.

Дарина чуть сникла.

— Ты расстроилась? — спросил я.

— Я не смогу служить вам так хозяин. Если только вы не пожелаете…

Я сразу понял, что она говорит об операции, и отрезал:

— Не пожелаю. Мне нравится твоя грудь.

Я коснулся ее груди кончиками пальцев. Дарина выгнулась, и вонзила зубы в нижнюю губу. Я прищурился.

— Держи себя в руках, девочка. — Совсем не хотелось ее наказывать за несдержанность. — Один лишний звук и придется выдать Артуру ремень.

Она покивала, понимая, что наказывать ее буду не я. Ведь она помешает не нашей сессии. Это предупреждение хорошо подействовало. Дарина собралась.

Казаевы тем временем переместились на мягкий стол. Артур водил по груди Айзы колючим роликом, щекотал пером и поставил несколько прищепок. Меня это зрелище не впечатляло. Я предпочитал зажимы, но Айза любила более жесткие стимуляции. Когда Артур снял с нее все, то кожа покорной горела алым. Хозяин взял флогер. Один из самых жестких, что были у меня, и начал порку с редких хлестких ударов. Айза вздрагивала после каждого и просила еще. Артур наращивал скорость, но ей все было мало.

Дарина извивалась и терлась о меня, наблюдая за флагеляцией. Я поглаживал ее бедра с внутренней стороны, дразня и распаляя. Мне не хотелось доводить ее до ошибки, но и проверить пределы собранности я был обязан. Когда наши взгляды встретились, я увидел мольбу в ее глазах.

— Хочешь о чем-то попросить? — спросил я, приподняв бровь. Дарина кивнула, зардевшись. Давно она не краснела. — Говори.

— Потрогайте меня, Мастер, — еле слышно пролепетала она, чуть раздвинув ноги, приглашая коснуться.

— Желтый, — ответил я на это, ни разу не задумываясь.

Черта с два. Никогда я не буду этого делать.

Наверно мое лицо окрасилось алым. Я чувствовал, как кровь стукнула в голову. Чьи лимиты тут проверяем, м? Как я попал в собственную ловушку?

Дарина выглядела абсолютно обескураженной, растерянной, она то ли собиралась начать извиняться, то ли упасть в обморок.

Я приложил палец к ее губам, запрещая говорить.

— Все нормально. Просто сбавь обороты.

Она закивала. Именно в этот момент Артур обратился ко мне:

— Кирилл, нужна твоя помощь. Кажется, моя девочка не может насытиться одним флогером. Дарина ведь не против поделиться своим Мастером?

Дарина моргала часто-часто. Я смотрел на нее, пытаясь дать понять, что она может отказать или согласиться. Решение за мной, конечно, но ее спросили, значит она имеет право голоса. Даже другой Мастер считается с ее мнением. Я — тем более.

— Ты можешь ответить Мастеру, детка, — проговорил я мягко через полминуты, позволив ей все осознать.

Дарина повернулась к Артуру, но тут же опустила голову. Никто не позволял смотреть ему в глаза.

— Я не против, сэр.

— Попробуй получить удовольствие, наблюдая со стороны, Дарина, — ответил ей Артур.

Я отпустил ноги Дарины и встал, оставляя ее на кушетке. Артур протянул мне мой любимый флогер. Его любила и Дарина. Но в экшене с Айзой мои удары будут дразнящими и легкими, словно основа, а вот Артур уже будет бить сильнее, отправляя яркими мазками боли к пределам сабспейса.

Замшевая рукоять привычно грела ладонь. Хвосты взлетали, разрезая воздух и опускались на кожу покорной с характерным шлепаньем. Сколько таких сессий я провел? Сколько раз помогал друзьям? Сколько раз возбуждался, слыша стоны чужих женщин, видя, как краснеет кожа? Но сейчас все было в миллион раз острее, в тысячу ярче. Я конечно старался, потому что это были мои друзья. Но сильнее, потому что на меня смотрела моя Дарина. Я хотел быть для нее сейчас. Пусть это удовольствие для другой, но ты же видишь, детка, что это может быть и твоим тоже. Потому что я весь твой.

Закончив, я понял, что тяжело дышу и едва сдерживаю возбуждение. Словно испытывая меня на прочность, Казаев проговорил:

— Моя рабыня с радостью отблагодарит вас за доставленное удовольствие, Мастер.

Я криво улыбнулся.

— Спасибо, но, похоже, моя рабыня желает отблагодарить меня не меньше. Я предпочту ее. Айза, мне было приятно. Мы вас оставим.

Я пересек игровую, взял Дарину за руку и увел в спальню. Ее лицо выражало столько эмоций одновременно. Я посматривал на нее во время двойной флагеляции и видел чертово восхищение. Думаю, она возбудилась не меньше меня.

— Скажи, — велел я, прикрыв за нами дверь. — Посмотри на меня и скажи все, что думаешь сейчас.

Дарина подняла глаза, обдавая меня волной обожания.

— Вы были великолепны, Мастер. Я не думала, что это так… так… Так красиво.

— Я хотел быть таким для тебя. Спасибо, что доверилась и позволила показать. Ты можешь выбрать.

— Что, Мастер? — не поняла она.

— Как ты хочешь меня? Любым способом.

Она не ответила, а опустилась на колени и расстегнула джинсы. Я выпустил воздух через рот со свистом, когда мой член оказался на свободе и сразу же во власти влажных губ Дарины.

Она держалась за мои бедра и отсасывала так воодушевлённо и самозабвенно, как будто завтра конец света. Кто эта девушка, черт подери? Неужели я сам создал это совершенство? Она же чертова богиня, которая владеет мной. Стоит на коленях и управляет всем моим миром.

Боже…

Я кончал ей в рот, чувствуя как искры сыпятся из глаз. Да, я бы выбрал именно это, если бы мне предложили выбор. Но ведь все сейчас должно быть наоборот.

Она смотрела на меня снизу вверх, светясь от счастья. Облизала губы, улыбалась широко и радостно. Как будто мороженое съела, а не сперму сглотнула, ей богу.

Я поднял ее, взял за руки.

— Заставляешь меня чувствовать себя Воландом после бала. Попроси для себя, Дарина. Не надо думать обо мне сейчас.

Она подняла глаза и сразу же опустилась, словно устыдившись своих желаний.

— Скажи, — настаивал я. — Ну же…

Дарина набрала в грудь воздуха и нерешительно проговорила:

— Займитесь со мной любовью, Мастер.

Смелость тут же покинула ее, и Дарина опустила голову. Я не позволил. Обнял ладонями ее лицо, заставляя смотреть на меня. И в огромные перепуганные глаза прошептал:

— А чем я по-твоему занимался до этого?

Она не отвечала. Этого и не требовалось.

Я склонился и целовал ее губы. Ласково и трепетно. Потом глубоко и страстно. И снова едва касаясь и дразня.

— Чем, Дарина? — повторил я с нажимом.

Не ее спрашивал, а самого себя.

И сам же себе отвечал.

Конечно, я любил ее. Каждый день. Каждую ночь. Каждое чертово мгновение с тех пор, как эта девушка ворвалась в мой спокойный скучный мир.

Я поднял Дарину на руки, уложил на кровать. Ее тело было знакомо мне. Я точно знал каждую родинку, каждую выемку, каждый изгиб. Знал, как заставить ее трепетать и кричать, стонать и корчиться, просить, умолять, жаждать. Но сейчас словно впервые ее касался. Руками, губами изучал заново. От макушки до кончиков пальцев на ногах. Я целовал и гладил ее везде. Растирал и прикусывал, пощипывал и лизал, сходя с ума от потребности сделать своей.

Навсегда.

Дарина лежала подо мной, почти не двигаясь, лишь тихонько хныкала от желания, не смея прерывать меня.

В какой-то момент я почувствовал, что ее ошейник душит меня, и стал непослушными пальцами нащупывать застежку. Кожаная лента улетела куда-то в угол.

— Спасибо, что служила мне, малышка, — пробормотал я ей в кожу.

— Мне не нужен ошейник, чтобы служить тебе, — наконец обрела голос Дарина. — Я все время это делаю.

И она толкнула меня в грудь, переворачивая на спину, усаживаясь сверху. Теперь настала ее очередь заново меня узнавать. Ласки Дарины стали зеркальным отражением моих. Она была везде. Не оставила ни клеточки без поцелуя или поглаживания. Только когда вся моя кожа горела от ее поцелуев, Дарина осталась довольна и легла на спину, зовя меня наверх.

Мы занимались любовью всю ночь. Долго, томно. Уставая и снова набираясь сил. Кончая, чтобы продолжать. Начинать, чтобы не заканчивать. Не было сил оторваться от нее, отпустить.

Я так и заснул, прижимая Дарину к себе, целуя и собираясь начать путь за очередным оргазмом. Но усталость взяла свое, оставив нас без сил и сознания.

Утром пошел дождь.

Мы стояли у окна, наблюдая, как Коля увозит Казаевых в аэропорт.

Да, это был интересный опыт.

Я поцеловал Дарину в макушку. Она крепче обняла меня.

Как последний гад я мечтал, чтобы ее брата как можно дольше держали в СИЗО.