Глава 22. Добрыми намерениями

Салманов

Мои мечты сбылись. Слушание переносилось несколько раз. Адвокат сказал, что это из-за показаний, которые опять меняли свидетели.

После отъезда Казаевых мы не говорили о сессии. Безответственно с моей стороны, но я не ощущал потребности проговаривать эмоции, ни свои, ни ее. Все было понятно без слов.

Я больше не отпускал Дарину в ее комнату. Мы спали, в моей постели, вместе готовили завтрак, тренировались, ехали в город утром. Я работать, а она на курсы. Я трахал ее, как одержимый. В обед забирал после учебы или приказывал приехать ко мне в офис. Она отсасывала мне в уборной ресторана. Я брал ее на диване в кабинете. Несколько раз звонил домой по видео, требуя, чтобы она мастурбировала для меня. И вечером, разумеется, снова занимался с ней сексом.

Нет, не так. Мы занимались любовью. Впервые в жизни я понимал разницу. Видел ее, чувствовал, ощущал кончиками пальцев. Даже, когда она стояла на коленях с моим членом во рту — мы занимались любовью. Даже, когда я лупил ее флогером — мы занимались любовью. И уж точно, когда я ласкал ее, обнимал ее, был в ней — мы занимались любовью. Это не было скучно. Это не было ванильно. Это всегда было невероятно и сильно. Потому что она идеальна для меня.

Обучение Дарины закончилось. На сделующей день наконец назначили слушание. Я старался не драматизировать, заранее извиняясь ложью.

— Детка, я знаю, что обещал, но не смогу поехать с тобой в суд. Важная встреча. Никак не отменить.

Нет, я не вру, просто не говорю всю правду.

Она пожала плечами.

— Ну… Ладно. — Глаза зажглись надеждой, за которую мне хотелось ее ненавидеть. — А если Женю отпустят, можно я побуду с ним сегодня?

Я прокашлялся, чтобы скрыть эмоции.

— Да, думаю, да. Коля отвезет тебя.

— Спасибо. Ты лучше всех.

Она поцеловала меня в щеку и побежала одеваться, напевая.

О, нет, малыш. Я отвратителен. Прости, но…

Я бросил вилку на стол со звоном, запустил пальцы в волосы.

Моя! Она же моя. Никто не может это изменить. Только я сам. А я уж точно не хочу это менять. Возможно и не придется, если Женю не выпустят.

По дороге в город я трусливо прятался за планшетом, делая вид, что занят. Дарина, похоже, была слишком взволнована, чтобы заметить мой мандраж.

Они высадили меня у офиса и поехали дальше. Стоит ли говорить, что я работал, как зомби. Что-то куда-то отправил, проверил, дал нагоняй аналитикам. Еще до полудня пришла смс от Коневского.

Я тянул минут десять, заканчивая разговор по скайпу с Канадским инвестором. И потом еще с минуту смотрел на темный экран мобильного, который мигал красной точкой о полученном сообщении.

Отпустили в зале суда. Теперь свидетель.

Я прикрыл глаза, прочитав эти хорошие новости. Они стали приговором для меня. Для нас.

Черт!

Но страдать некогда. Я взялся за телефон.

— Вов, дуй ко мне. Да, с документами.

Дарина

— … с Евгения Шевцова снять обвинения и отпустить из-под стражи в зале суда, — объявил судья и стукнул молотком.

Я не верила своим ушам, а потом и глазам, когда Женю выпускали из чертовой клетки. Только когда он крепко сжал меня в объятиях, я осознала и… разревелась.

— Дар, уймись. Ну вот ты чудная… Не ревела, когда меня закрывали, зачем теперь? — смущенно успокаивал меня брат.

Он пожал плечами, взглянув на Коневского, мол, женщины, простите. Егор Кириллович ничуть не смущался из-за моего проявления чувств. Наверно, он видел и не такие эмоции.

Женя поблагодарил его, пожал руку. Коневский заверил, что всегда приятно помочь невиновному и лаконично попрощавшись покинул зал суда. Я очнулась, вытерла слезы и поспешила убраться отсюда поскорее.

— Поехали домой.

Я дернула Женю за руку и потащила по коридору к выходу.

— Какое тут метро вообще? — буднично заговорил Женька. — Мы в центре?

Я не стала ничего объяснять, просто подвела его к машине, открыла дверь, велела:

— Садись.

У Женьки глаза стали размером с блюдце. Он так опешил, что не оказывал сопротивления, когда я засовывала его в салон салмановского авто.

— Дарин, чо за херня? — завопил братец, оказавшись в объятиях мягкой кожи салона.

— Потом, Жень. Давай все потом, — взмолилась я, сжимая его руку. — Коль, вы же знаете наш адрес? Отвезете?

Николай поймал мой взгляд в зеркале заднего вида, поговорил:

— Прости, Дариш, но у меня другой приказ.

Он сказал это так ласково и мягко, что у меня мороз прошел по коже.

— К-как? Почему? — запинаясь спросила я.

— Что еще нахрен за приказ! — влез Женька, буяня в лучших традициях задиристого себя.

— Ты бы унялся, малец, — присоветовал ему Николай. — Наделал уже дел. Не в твоих интересах возмущаться.

Я сжала пальцы брата, умоляя его не лезть в бутылку.

— Жень, я объясню. Обещаю.

— Едем в офис к Кириллу Олегычу, — объявил Николай и дал газу.

Это была безумно тихая поездка. Мы не говорили. Благо, офис Кирилла находился поблизости. Коля заехал на подземный паркинг.

— Я стал параноиком после решетки, или вот тот гелик ехал за нами от самого суда? — проговорил Женька, мотнув головой на соседний парковочный ряд.

— Главное, что педиком не стал, — грубовато хохотнул Коля, заставляя Женьку сжать кулаки. — Расслабься, парень. В гелике наши. А вот белая хонда, что свернула за квартал до офиса — это твои друзья, да.

-Какие еще мои друзья? — набычился брательник.

— Пошли. Сейчас узнаешь.

Коля открыл дверь, выходя из машины. Я тоже поспешила наружу. Синхронно с нами из гелентвагена вышли трое парней в темных костюмах шкафообразной комплекции.

— Коля, что происходит? — пискнула я, когда эти добры молодцы встали свиньей, впереди нас.

Николай шел сзади замыкающим. Он никак не среагировал на мой вопрос.

Проводив нас до приемной, шкафы и Николай остались снаружи. Секретарь Салманова пригласила войти, даже вскочила, чтобы открыть дверь.

Я сразу же увидела Кирилла за столом. Напротив него в кресле сидел парень, возможно, чуть старше Жени, что-то докладывал. Салманов встал, увидев нас, обошел стол, протянул руку брату.

— Евгений, приветствую, — вежливо поздоровался он, убирая руку, которую демонстративно проигнорировал мой братец-грубиян.

— Добрый день, — лишь ответил Женя.

— Я думаю, нам всем стоит присесть. Вов…

Кирилл мотнул головой в сторону дивана и кресел.

— Да, чего уж. Давайте по-простому, сядем на пол, закурим, — продолжал фонтанировать дерьмом брат.

— Жень, — дернула я его за рукав. — Уймись, бога ради.

— Да какого хрена мне униматься, Дар! Я ни черта не понимаю. Сначала вместо метро ты меня запихиваешь с тачку S-класс с водилой, у которого лицо Джержинского в лучшие годы. Потом эти амбалы из гелика и офис в Москва-Сити. А теперь я должен любезничать с мужиком, который… Кстати, я так и не понял, что это за хрен с горы и почему он тут командует?

Женя выпалил это, нагло глядя Салманову в глаза.

— Господи… — простонала я вымученно, собираясь вступиться за брата.

Но Кирилл не взбесился и не обиделся, кажется. Он рассмеялся немного наиграно.

— Думаю, Дарина и так бы тебе рассказала, но раз уж спрашиваешь у меня…

Салманов взглянул на меня, и я чуть кивнула, давая понять, что не против. Кир, конечно, выразится без прикрас, но историю нашего знакомства в принципе сложно романтизировать.

Пусть скажет сам.

Салманов

Евгений — утрированная версия дерзости Дарины. Если она была остра на язык зачастую от волнения и страха, то ее братец просто грубиян и наглец. Очевидно, заботу сестры он воспринимал как должное. Все ее жертвы и попытки помочь Женя вряд ли оценил бы по достоинству, не зная правды. Мне стало чертовки обидно за девчонку, которая столько сделала для этого засранца, а он просто заставлял ее оправдываться. Это вместо благодарности.

— … раз уж ты спрашиваешь у меня, я скажу, как есть. Дарина бы приукрасила и сгладила, но… Меня зовут Кирилл Олегович Салманов. Я учредитель и директор холдинга «БестБрокер», а еще любовник и хозяин Дарины. Когда тебя закрыли в СИЗО, она нашла деньги на адвоката, а вот на взятки не смогла, поэтому пошла продавать себя в рабство. Я заплатил больше всех на аукционе, получив ее тело в безраздельное владение на год. Такой ответ тебя устроит?

Дарина прикрыла глаза, ожидая взрыва. Вовчик пытался слиться с обивкой дивана, а Женя, очевидно, не поверил ни одному моему слову.

— Это шутка что ли? Дурацкая, Кирилл Олегыч.

— Нет, не шучу такими вещами, Евгений. Ты пока перевари и попытайся найти в своем пылающем бунтарским максимализмом сердце, хоть каплю благодарности.

— Для вас что ли?

— Для сестры. Сейчас просто послушай. Эта информация жизненно важная… — я сделал выразительную паузу, — … для тебя. Вовчик, излагай.

Не давая никому из Шевцовых опомниться, я потянул Дарину за руку вниз, усаживая рядом с собой на диван. Женя так и остался стоять, молча моргая.

Я злился на него. Чертовски. С одной стороны, если бы этот засранец не вляпался, мы бы и не встретились с его сестрой, но сейчас из-за него же все так сложно.

Как он зовет ее? Дар? Она действительно дар. Самый прекрасный подарок судьбы. Для меня уж точно.

Тем временем Вова вынул из конверта первое фото прыщавого парня, одногруппника Жени.

— Это Дмитрий Киров. Узнаете? — начал мой айтишник.

— Диман? — прищурился Женя, вглядываясь в фото. — А что с ним?

— С ним все прекрасно. Пока, — продолжал Вовчик. — Но скорее всего наша система правосудия это поправит, потому что сейчас все показания против него. Именно на Кирова указал потерпевший, когда очнулся. Именно он наносил удары в голову во время потасовки. Правда показания свидетелей постоянно меняются, очевидно из-за денежных вливаний и давления со стороны.

— С чьей стороны?

— Кирова, разумеется. Его дядя — депутат госдумы, бывший крупный промышленник Алексей Агеев.

Дарина вздрогнула, закрыла рот рукой, не давая крику вырваться наружу.

— Ты его знаешь? — тут же зыркнул Женя на сестру.

— Я… Нет. Но слышала.

— Ладно. Он тут при чем?

Я поднял руку, давая понять Вове, что объясню это нюанс сам.

— При том, Жень, что ты сейчас мешаешь. Пока обвинение ориентировалось на тебя, все шло гладко. Потерпевший тоже не мальчик из Мытищ. Его родня давно подключила ресурсы. Их обоих устраивал ты, как единственный виновный. Теперь же показания перевешивают в сторону обвинения Кирова. Похоже, его скоро запрут вместо тебя. Агеев этого не допустит.

— Так… А чего он сделает?

— Убьет тебя, — развел я руками.

Дарина на этот раз не сдержала крика.

— Кир, что ты такое говоришь? — затараторила она.

— Правду, Дарин. Твоему брату нельзя здесь оставаться.

— Здесь? — сдавленно повторила она.

— Да. В городе, в стране. Он должен исчезнуть.

— Исчезнуть? — опять эхом откликнулась Дарина.

— Вы бредите тут все что ли? Куда мне исчезать? С какой стати? Это все бред сивой кобылы, — вспылил Евгений.

Я взглянул на него снизу вверх.

— Алексей Агеев человек радикальный. Если ему нужно убрать кого-то, он, конечно, попробует что-то щадящее сначала, но при первой же неудаче будет действовать наверняка. Мой партнер собирался открывать филиал фирмы в Москве. Агеев это не оценил. Едва компания встала на ноги, в офис пожаловал рейдерский отряд. Генерального убили, его помощницу-заместителя пытали и насиловали, а потом велели передать, чтобы учредитель катился обратно в Казань.

Дарина снова не сдержала эмоций и всхлипнула, догадавшись, о ком речь. Я продолжил.

— На тебя же покушались в СИЗО?

- Да… Нет. Это же просто…

— Это просто заказ Агеева, Жень. Они не пытались убить, а хотели, чтобы ты во всем признался. Был бы и второй случай, более серьезный, но Дарина вовремя все рассказала. Мы успели тебя защитить.

Я почувствовал, как в мою руку вонзились ногти Дарины.

— Почему ты мне не говорил?

— Зачем? Чтобы ты психовала и начудила еще что-нибудь со страха? — парировал я.

Она заморгала часто-часто, но с ресниц все же сорвались две слезинки и прокатились по щекам. Дарина стерла их пальцами.

Тут отмер Женя.

— Что за хрень вы мне тут все втираете? Моя сестра продалась в сексуальное рабство? Это вообще незаконно. Покушения? Нельзя оставаться в стране? Тебе- то какая разница? — Он ткнул в меня пальцем. — Ты, да. Зачем ты нам помогаешь? Владелец заводов, газет и пароходов. Ты ведь помогаешь? Или делаешь вид? В любом случае — зачем?

— Ответственность, — не задумываясь, объяснил я. Вообще объясняться перед наглым молокососом — то еще удовольствие, но я не побрезговал. — Знаешь такое слово? Покупая что-то, я вкладываю деньги. Покупая кого-то, беру на себя ответственность. Я такой человек, Евгений. Твоя сестра дорога мне. Во всех смыслах. Я хочу, чтобы мои вещи были в целости и сохранности. А ты серьезный гарант морального нездоровья Дарины. Меня это не устраивает. Если ее спокойствие связано с твоей безопасностью, я предпочту отправить тебя в теплые страны, подальше отсюда. Поверь, тебе понравится в… Вов, куда сегодня чартер?

Айтишник встрепенулся, изрядно утомленный семейными разборками и смущающими откровениями. Он снова взялся за конверт.

— А, да. Доминикана сегодня. Билет куплен, документы готовы. Вот. — Он вытащил из конверта проспекты, паспорт, свидетельство о рождении и еще что-то. — Теперь вы Сергей Иванов. Это временно, потом мы…

— Что? Доминикана?

— Доминикана?

Почти в один голос воскликнули Шевцовы.

— Да, выпал этот чартер сегодня. Мы не знали точную дату слушания, и могло быть отказано в освобождении, поэтому взяли на разные даты, разные направления. Сегодня Доминиканская республика, — объяснил Вовчик.

— Да это бред. Я никуда не полечу, — возмутился Женя. Ожидаемо. — Дарин, уйми своего бойфенда. Он гонит.

Я закатил глаза, не удержался. Дарина взглянула на меня. Она смотрела долго, пристально, внимательно. Ей не нужно было спрашивать, она не стала задавать кучу глупых вопросов. Я чуть прикрыл глаза, едва заметно кивнул. Она все поняла.

— Женя, Кирилл прав. Я верю ему. Если он говорит, что это для твоей безопасности… — ее голос дрогнул.

— Дар, ты в своем уме?

— А ты? — вскинулась она, моментально превращаясь в фурию. — Что ты хочешь доказать своим упрямством? Поедешь домой, будешь ходить в универ и ждать, когда тебе к виску приставят пистолет?

— Боюсь, что пистолет скорее приставят к твоему виску, детка. Тогда Женя обязательно напишет записку с чистосердечным, прежде чем самоубиться по настоянию больших дядей, — вклинился я.

Дарина вздрогнула. Женю, кажется, тоже проняло.

— Вылет через три часа, — добавил ему решимости Вовчик. — Документы временные. Чуть позже будет что-то более подходящее. Возможно с канадским гражданством.

— Нет, — опять упорно выпалил парень.

Я не выдержал и встал, подошел к окну, повернулся к ним спиной, проговорил, не оборачиваясь.

— Если на себя плевать, хоть о сестре подумай.

— Именно о ней я и думаю. Ты сам сказал, что она в опасности тоже. Я улечу только с Дар.

— Нет, — воскликнула Дарина, вскакивая с дивана. — Я не могу уехать, Жень. Я должна быть с Кириллом.

— Не должна, — отозвался я тихо. — Он прав, Дарин.

— Для Дарины Дмитриевны готов только Шенген, Кирилл Олегыч. Мы не занимались ее паспортом, — поделился тут же со всеми важной информацией Вова, снова почувствовав себя нужным. — И билетов, боюсь уже не достать.

— Полетит через Париж. Оттуда уже в Дом.

— А меня вы не хотите спросить? — вскинулась жертва депортации.

— Нет, — обрезал я, взял телефон со стола.

Казаев ответил после второго гудка:

— Соскучился, Кир?

— Не особенно, — не оценил я шутку друга. — Артур, можешь одолжить джет?

— Зачем он тебе, Салманов? Устроишь в салоне оргию? Да тебя и в заземленном самолете будет выворачивать наизнанку.

— Шутки за триста, Арт?

— Брось, смешно же.

— Да, я, пожалуй, оценил бы, но не сегодня. Я должен отправить Дарину в Париж. Желательно частными авиалиниями.

Веселье тут же было отложено до лучших времен.

— Не вопрос, Кирилл. Через три часа самолет будет в Москве. Я уточню аэропорт.

— Спасибо, Арт.

— Не стоит.

Он повесил рубку. Я взглянул на Женю. В его глазах все еще было сомнение, хотя он, кажется, начинал верить в серьезность моих слов и намерений.

— Вы увидитесь через неделю. Мне нужно время, чтобы все подготовить. В Париже за ней присмотрят. Езжай, Жень. По дороге Вова расскажет все подробности. У тебя мало времени.

Вовчик поднялся, подтверждая мои слова.

— Я никуда не полечу, — очень вовремя перехватила знамя повстанцев Дарина.

Дарина

Женя прав? Артур? Самолет? Шенген? Париж?

Что происходит, черт подери?

Я была готова орать от беспомощности и непонимания. Кирилл, конечно, все знал, все просчитал, и я понимала, что Жене придется уехать. Но я?! Я же должна быть с ним. Год! Не прошло и половины срока. Как так?

- Я никуда не полечу, — выпалила я. — Я должна быть тобой.

Салманов взглянул на меня устало, обреченно. Словно у него не осталось сил спорить. Все лимиты были потрачены на Женю.

Да что за бред? Лимиты Салманова по этой части безграничны. Он может поучать сутками. Возможно, Кирилл имел в виду, что отпустит меня на время, чтобы помочь Жене освоиться? Да, конечно. Как же еще?

— Полетишь, — просто ответил Салманов. — У тебя нет выбора.

— Пообещай мне, — влез Женька, обращаясь почему-то к Кириллу. — Поклянись, что она улетит. Что отпустишь ее.

— Обещаю. И клянусь.

— Если обманешь… — пригрозил братец, — у меня ни гроша за душой, но я вернусь и горло тебе перегрызу. Найду способ.

— Не сомневаюсь, — невероятно серьезно и спокойно откликнулся Салманов. — Поезжай. Вова проводит до машины и аэропорта.

Вовчик тут же вскочил и поспешил убраться из кабинета. На его лице было такое облегчение. Очевидно, наши семейные разборки его смущали. Через секунду я оказалась в объятиях брата. Он крепко стиснул меня, шепнул:

— Пожалуйста, будь осторожней. — Так же неожиданно отпустил, что я чуть не упала. Женя, окрикнул Салманова у двери. — Кирилл Олегович, спасибо.

— Сестру благодари, — бросил мой хозяин небрежно. — В добрый путь.

Женя в последний раз на меня посмотрел, одними губами сказал «спасибо» и вышел за Вовой.

— Твой джет будет через три часа, — сразу же начал объяснять Салманов холодным голосом без эмоций. — Полетишь в Париж. Официальная версия на показ мод. В аэропорту тебя встретят, отвезут в отель. Из номера не выходи. Остальные инструкции от Люка Пети. Он управляющий в мультибреновом бутике. Я напишу адрес. Через неделю у тебя будет паспорт и билеты. Сможешь улететь к брату.

— Кир, это ведь на время? Я помогу ему освоиться на новом месте…

Салманов зловеще рассмеялся.

— Ты сама себя слышишь, детка? Можно подумать у тебя за плечами огромный опыт адаптации в другой стране.

— Нет, но я же старше…

— На год, Дарин. Не смеши меня.

— Тогда зачем ты меня к нему отсылаешь?

Я знала ответ. Он был написан у Кирилла на лбу. Но у меня не было сил поверить.

— Твой брат прав. Агеев не найдет Женю и придет к тебе. Не найдет тебя по месту прописки и начнет искать, обязательно врежется в меня. Странно, что он до сих пор ничего не знает. Нам, можно сказать, повезло. Но едва он проведет связь от тебя ко мне, то уже не отстанет. Я щелкнул его по носу. Несколько раз. Он только и ждет, как отплатить. Ты — идеальная мишень.

— Это все твои домыслы.

— Мои домыслы обычно истина, малышка. Ты должна исчезнуть.

— Ты все знал! Ты давно все знал! И не говорил мне. Молчал! Почему, Кирилл? Почему билет и паспорт только для Жени?

— Вам нельзя лететь вместе. Даже под фальшивыми именами.

Он опустил глаза в пол, говоря это.

— Врешь!

— Да, — согласился Кирилл тут же.

— Зачем?

— Мне стыдно, Дарин. Я не хотел тебя отпускать, все на что-то надеялся. — Салманов задрал глаза к потолку, хмыкнул. — Да что уж? Я надеялся, что твоего брата не выпустят. Так у нас был бы шанс. Хотя тоже не факт… Теперь придется действовать форсировано. Наверно, так лучше.

— Я никуда не поеду, — повторила я упрямо.

— А я твоего мнения и не спрашиваю. Это приказ.

Салманов прошел в уборную, пересекая кабинет широкими шагами. Я увидела, как он ослабил и снял галстук, расстегнул верхние пуговицы на рубашке, включил воду и умылся, намочив волосы, тряхнул головой.

Я встала в дверях ванной, подперев косяк. Слезы текли по щекам, впору было умываться ими.

— За что вы так со мной, Мастер? — прохрипела я сквозь сдавленное горло. — Что я сделала? Вы наказываете меня? Почему?

Колени подогнулись, и я упала на пол, закрывая лицо руками, рыдая навзрыд.

Руки Кирилла тут же легли на мои плечи, сжали крепко и потянули вверх..

— Вставай, вставай, девочка. Не надо. Ты прекрасна. Ты идеальна для меня. И я обязан позаботиться о тебе. Твоя безопасность важнее всего, Дарина. Пожалуйста, прими это как благо, а не наказание.

— А вы можете это принять благом? А, Мастер? — всхлипнула я.

Он подхватил меня, посадил на туалетный столик.

— Я принял. Только что. — Кирилл вытер мое лицо бумажным полотенцем, зацеловал соленые щеки. — Прости, что ставлю перед фактом, но других вариантов не может быть.

Я кусками хватала воздух, пытаясь смириться, но никак не получалось. Боль разрывала меня изнутри. Говорят — сердце разбито, но я словно вся разваливалась на куски. Чтобы хоть как-то унять это, я стала целовать Кирилла. Анестезия.

Мои губы становились все настойчивее, руки сжимали его крепче. Возбуждение было отравлено горечью грядущего расставания, но меня это не останавливало. Я раздвинула ноги шире, потянулась к брюкам Кирилла.

Может быть удастся разубедить его так?

— Нет, — отвели на мой вопрос Салманов, не позволяя расстегнуть молнию. — Не надо прощаться со мной в офисном туалете. Это не в твоем стиле, детка.

— А что в твоем стиле, Мастер? Просто отсосать на дорожку? — рыкнула я мстительно, едва не скуля от боли из-за отказа. — Ты же неделю прощался со мной всеми возможными способами.

— Я этого не отрицаю.

Зазвучал сигнал мобильного. Кирилл достал телефон из кармана пиджака, ответил:

— Да, арт. Шереметьево? Спасибо. Я твой вечный должник. — Он отбил звонок, бросил мне: — Выезжаем через пять минут. Приведи себя в порядок.

Кирилл вышел из уборной, оставив меня в одиночестве.

Через пять минут мы шли за Николаем к машине. Через десять влились в трафик, слушая сигналы клаксонов и тихий мат Коли, стояли в пробках, молчали. Я смотрела на Москву, тихо прощаясь. Я любила этот город. Такой жестокий, но красивый и родной. Как и мой Мастер. Я расставалась с ними обоими сейчас.

— На островах выбирайте большие города, — неожиданно начал наставлять Кирилл. — Из Доминиканы лучше перебраться в Пуэрто-Рико. Оттуда проще перекочевать в Штаты. Никаких попыток спрятаться в глубинке. Местные не в восторге от европейцев. Да и найти там вас проще. Женю заставь работать. Так быстрее выучит языки. У тебя как с английским?

— Нормально, — ответила я тихо, продолжая смотреть в окно.

— Хорошо. В Париже не паникуй. Деньги есть — это всегда помогает.

— Угу.

— Дарин…

Я повернулась к нему.

— Что?

— Ничего, — осекся Кирилл, отводя глаза.

Мы приехали в аэропорт. Николай куда-то позвонил, и машину пропустили прямо на взлётную полосу. Мой паспорт проверили, едва я вышла из машины, пожелали доброго пути.

О, да, добра мне и без вас нажелали целый мешок. Не унесу одна.

Холодный ветер трепал волосы. Я не надела шапку, привыкла ездить на машине, перебегая из салона в помещение. Да и пальто не по погоде, больше весеннее. Я сразу начала дрожать, увидев небольшой самолет. Я видела такие по телевизору. Для важных бизнесменов и супер звезд. Сегодня — для меня. Стюардесса и два пилота тепло поприветствовали меня и Кирилла, который вышел из машины следом.21b4bc

— Дайте нам минутку попрощаться, — попросил Салманов, и самолетная команда тактично отступила к трапу.

Я не успела придумать что-то язвительное, как его губы смяли мои. Он обнял меня крепко и целовал, целовал, целовал, не прекращая, не давая вздохнуть поглубже, пока у нас обоих не начала кружиться голова. Кирилл отпускал мой рот на три секунды, моргал и снова сокрушал губы своими, давая и забирая так много.

— Пожалуйста, Кирилл. Пожалуйста, — начала хныкать я. — Не делай этого. Не гони меня.

— Не могу, маленькая. Я не могу. Нельзя.

Он осыпал поцелуями мои щеки, нос, зацеловал прикрытые веки.

— Пожалуйста… — У меня остался последний аргумент. — Я люблю тебя.

Кирилл отстранился. Посмотрел мне в глаза, провел по губам большим пальцем.

— Я люблю тебя, — повторила я увереннее и громче.

— Ничего, — выдохнул он в ответ. — Это пройдет. Ты молодая, впечатлительная…

Я охнула, упрямо заявила:

— Не пройдет.

— Вот увидишь. Пообещай мне кое-что.

— Что? Быть счастливой? Забыть тебя? — фонтанировала я ядом, чувствуя как слезы снова жгут глаза.

— Да, было бы неплохо, но чуть позже. Пожалуйста, не занимайся ни с кем сексом до конца срока нашего договора. Позволь мне быть твоим Мастером еще немного. Все-таки я заплатил немалые деньги. — Он горько усмехнулся

Я задохнулась от такой наглости.

Пилот драматично кашлянул у меня за спиной. Я обернулась, кивнув ему, а Кириллу дерзко ответила:

— Обещаю, Мастер. — Пожала плечами. — Но если что, вы ведь не сможете проверить.

— Нет, — его глаза блестели и улыбались. — Но я верю тебе на слово.

— Ненавижу тебя, — всхлипнула я, зажмурившись.

Кирилл расцепил руки.

— Вот видишь? Уже ненавидишь. От любви до ненависти… — он сделал шаг назад. — Будь хорошей девочкой. Иди.

Мне нечего было сказать на это. Я развернулась и понеслась к трапу, взбежала по ступенькам. Как только упала в кресло и пристегнулась, разрыдалась. Я ревела всю дорогу. Мне не было страшно лететь в другой город, другую страну, где все говорят на языке, которого я не знаю. Я молилась, чтобы самолет рухнул, бессовестно приговаривая вместе с собой и команду джета.

Стюардесса молча принесла стакан воды. Я заставила себя выпить, представляя, что это лекарство от боли и обиды, беспомощности и страха.

Как я буду без него? Что я без него? Зачем все без него?

Ответов на эти вопросы у меня не было. Кажется, у меня вообще ничего не было, кроме огней Парижа под крылом самолета.