Глава 4. Казань и после. Часть 2

Я думала, сейчас Салманов вытащит из кармана какой-нибудь складной хлыст и начнет лупить им девчонку при всем честном народе. Или без хлыста, прямо ладонью по заднице. Последняя была на улице, потому что шорты койотки короче некоторых моих трусов. Приоткрыв один глаз, я увидела, как Кирилл вытирает рукой лицо, а его губы шевелятся, произнося:

— Блядь.

О, ну точно сейчас выпорет. Но Салманов лишь тряхнул головой, обдав каплями девицу-танцовщицу, которая не спешила уходить. Она засмеялась, послала ему воздушный поцелуй и звонко проговорила, перекрикивая музыку:

— Руками не трогать, красавец.

— Забылся, — хохотнул в ответ Салманов, переводя на меня взгляд и разводя руками. — Кажется, я хочу на поезд.

Я моргала, открывая и закрывая рот. Кирилл чуть склонился, чтобы прокричать мне в ухо:

— Давай уйдем. Время, и я мокрый.

— Да, хорошо, — очнулась я, наконец.

Сообразив, я вытащила бумажные платочки, что были в сумочке, протянула один Кириллу. Он поблагодарил и промокнул лицо.

Нас провожал все тот же администратор. Прощаясь, он плохо скрывал улыбку, хоть и был вежлив, даже учтив. Салманов не потрудился отвечать ему взаимностью, лишь кивнул на расшаркивания и зачесал влажные волосы со лба пальцами.

Рус стоял у машины, курил. Едва завидев нас, он начал посмеиваться.

Что с ними со всеми не так?

— И снова здравствуйте, Кирилл Олегыч, — издевательски выдал наш водитель, выбрасывая сигарету.

— Отвали, — буркнул Салманов без злости, лишь с легким раздражением.

— А я вам говорил.

— А то я не знал.

— Садитесь в машину. Простудитесь еще. Время есть до поезда. Я ждал вас чуть позже, извините за дым. Хотите кофе?

— Можно, — откликнулся Кирилл. — Правда, ночь почти. Нам надо поспать в дороге. Завтра трудный день.

— Я бы выпила какао.

— Точно, — поддержал Кирилл.

— Устроим. Без проблем.

Рустем привез нас к круглосуточной кофейне, сам вышел из машины, заверив, что местным не плюют в напитки. Кирилл засмеялся, оценив шутку. А может долю шутки в шутке. Воспользовавшись тем, что мы остались вдвоем я спросила:

— Что это было в баре?

— А что было? — невозмутимо вздернул брови Салманов.

— Она облила тебя.

— Я ее коснулся. Это табу в «Гадком».

— Она падала, а ты ей помог.

— На самом деле — нет. Эта засранка специально все подстроила, чтобы облить меня водой. Койотки провоцируют — это нормально. Формат заведения.

— Нормально? — я ушам своим не верила.

— Первый раз я был там с Артуром. Этот штопаный презерватив дружит с хозяином, и они подговорили девочек. Меня облила каждая. Может быть даже не по разу. На пятом стакане я сбился со счета. Вышел мокрый до трусов. Хорошо было лето.

— О, боже. — Я схватилась за голову. — Поэтому они все ухмыляются?

— Ага, сволочи. Любят меня в «Койоте» и помнят.

— Зачем же мы туда пошли?

— Ты ведь не была.

— Ну и что?

Кирилл пожал плечами.

— Там атмосферно и молодежно. Я хотел тебя порадовать.

— Но какой ценой!

— Какой? — пожал плечами Кирилл. — Ну, облили. Я почти привык.

— Мог бы и предупредить.

— Зачем? Сюрприз — это часть веселья.

— Не очень-то весело, если честно, — возмутилась я. — Ты бы лицо свое видел. Я думала, ты ее сейчас при всех выпорешь.

— Ахахах, не искушай вернуться и сделать это, — Кирилл чуть нахмурился, видя мою серьезность. — Ты, правда, думала, что я могу?

— Да. Ты разозлился.

— Нет. Немного. Не настолько, чтобы потерять контроль.

— Ты матом выругался. Я не слышала от тебя такого никогда.

— Я не ругался, Дарин. Наверно, показалось. Я сказал: «Опять».

— О, — прозрела я. — Правда?

— Конечно.

— Все равно — это безобразие! — возмутилась я.

— Согласен, — так же истово поддержал меня Салманов.

Я увидела Рустема, который нес стаканы и пакет.

— Я взял вам шоколад и сэндвичи в дорогу. Ночь, конечно, но мало ли.

— Спасибо, Рус, — поблагодарил Кирилл, принимая стаканы. — Ты нас избаловал.

— Не начинал даже, — улыбнулся водитель.

Рустем прокатил нас по центру, только потом взял курс на вокзал. Я от души благодарила его. Могла бы даже обнять, но слова Кирилла о том, что никто не должен меня касаться звучали весьма однозначно и относились не только к моменту в клубе, поэтому я сдержала свой порыв дружелюбия и ограничилась теплыми словами.

Водитель поставил наши чемоданы у вагона, пожелал доброго пути и пошагал проч.

Проводница, улыбаясь, указала наши места. Я никогда не ездила в СВ, поэтому просто встала посредине и потеряла дар речи.

— Я принесу вам чай и снеки. Завтрак включен, я разбужу. Вагон-ресторан работает до двух часов ночи. Желаю приятной поездки, — оповестила нас проводница, едва поезд тронулся.

— Благодарю, — ответил Кирилл, потому что у меня язык прилип к небу.

Нас оставили одних, и я осела бесформенной массой на лежанку.

— Еще никогда Штирлиц не был так близко к провалу, — проворчала я, заставляя Кирилла в очередной рассмеяться.

Он за сегодняшний вечер вообще бил все рекорды по веселью, поражая меня своим позитивным настроем. Слава богу, он смеется, а не воротит нос, потому что спальное купе оставляло желать лучшего. Даже я со своим пролетарским происхождением понимала, что это фиаско, братан. По сравнению с комфортабельным бизнес-классом самолета спальный вагон фирменного поезда выглядел до безобразия неуютным и буквально дышал старым добрым совком.

— Лучше бы мы полетели, — продолжала кукситься я, ерзая на голубых половичках, которые лежали на полках то ли для красоты, то ли вместо покрывал.

— Нет, не лучше, — тут же перестал улыбаться Кирилл.

— Почему ты боишься летать? — мой язык бежал впереди паровоза.

Кирилл взглянул на меня, и я считала удары сердца с перестуком колес. Напряжение повисло между нами, и показалось, что сейчас снова заработаю наказание за дерзкие неуместные вопросы. Но Салманов первый отвел глаза, стал возиться с бельем.

— Поезд, как поезд. Вполне чисто, — проговорил он, игнорируя мой вопрос. — Меня устроит татарский колорит вполне. Ляжем спать и не заметим.

— Ты ляжешь, да? И не будешь чесаться тут?

Я решила не настаивать на неудобном вопросе, чтобы не дразнить гусей. Моя задница еще помнила неласковые удары плети.

— Буду, конечно, но завтра действительно сложный день, и нам обоим нужно выспаться. Или ты собиралась всю ночь напиваться в вагоне ресторане? Только корейской морковкой не закусывай, — снова стал издеваться Кирилл, присев напротив меня.

Проводница принесла нам чай в граненых и с подстаканниками.

— Ради этого люблю ездить в поездах. Классные штуки, — кивнул на чай Кирилл.

Мы пили чай с сэндвичами из кофейни от Рустема, смотрели в чернильную темноту за окном, проводница забрала пустые стаканы

— Чистить зубы и спать, — скомандовал Кирилл, когда мы снова остались вдвоем.

— Ты не собираешься заниматься со мной сексом? — выпалила я.

Кто объявил сегодня ночь глупых вопросом?

Почему-то я была уверена, что Салманов захочет трахнуть меня в поезде. Не знаю. Он как-то говорил, что секс в общественных местах может быть очень горячим, и ему нравилось щекотать себе нервы. Когда я заказывала СВ, то не могла отделаться от мысли, как Кирилл будет настаивать на интиме в дороге, на узкой лежанке, а то и вовсе ночью в пустом коридоре или тамбуре, зажимая мне рот рукой.

— А ты бы хотела? — ответил он вопросом на вопрос.

— Эээ… — протянула я, не зная, стоит ли откровенничать. Все же пока фантазии были намного комфортнее реальных перспектив.

— Боюсь, мы свалимся с этого прокрустова ложа, — проговорил Салманов. — Или я сойду с ума, глядя сквозь почти прозрачную простынь на этот синенький коврик.

— А если коврик убрать? — выдохнула я.

Кирилл хмыкнул.

— Тогда будем скользить по искусственно резиновой коже. К тому же тебе стоит воздержаться после вчерашнего, моя голодная девочка.

Я сглотнула, покивав. Салманов поцеловал меня в лоб, разделся, повесив одежду на плечики, чтобы не мялась и забрался в постель. Я последовала его примеру через минуту.

Колеса продолжали выстукивать неповторимый ритм, качая, убаюкивая.

— Дарина, — продрался сквозь дрему голос Кирилла.

Я моментально проснулась.

— Ммм?

— Ты не спишь?

— Сплю.

— Невозможно ответить, утвердительно на этот вопрос. Если бы ты спала, то просто промолчала бы.

— Боже, Кирилл, ты самый нудный человек во вселенной.

— Это вряд ли, — я слышала, что он говорит это, улыбаясь. — Но за сотню самых нудных вполне могу побороться.

— Если объявят соревнования, я буду за тебя болеть.

Он засмеялся.

— Очень мило с твоей стороны.

Тишина и стук колес, но мне уже не спалось. Кирилл хотел что-то спросить, но, похоже, не решался. Странно. Нерешительный Салманов — это что-то новое.

— Детка…

— Ммм? Я сплю, если что.

— Расскажи про Женю…