Глава 1

Шесть лет назад

— Ого-го… — протянула я, оценив масштаб проблемы. Потопталась на месте, раздумывая, а потом тяжело вздохнула. К сожалению, решений виделось всего два и оба мне не особо нравились.

Проблема эта, из разряда «никогда ни разу и вот опять» раскинулась в виде огромнейшей лужи, основательно перекрывающей путь к дому. Март выдался теплым и люди с радостью подставляли лица и руки под лучи по-весеннему ласкового солнышка. Шубы, дубленки и валенки оказались в шкафу, сменившись на куртки и ботинки, а резко разнообразившаяся цветовая гамма верхних вещей как нельзя лучше сочеталась с тем особенным «запахом весны», что заставляет беспричинно улыбаться и радоваться датам на календаре.

Вот только никто не отменял побочных эффектов этого подарка природы. Снег, вопреки обычному, стал таять с утроенной скоростью, а вода не успевала высохнуть. Забитые ливневки и отсутствие достаточного количества техники и дворников только усугубили ситуацию. И лужа, появлявшаяся, так или иначе, каждый год и заставляющая обходить ее по широкой дуге по газону, в этот раз получилась поистине гигантской. Теперь ее глубина требовала как минимум резиновых сапог, а обойти было возможно только сделав крюк вокруг дома.

Добрые люди кинули две тонкие доски, позволявшие ловко преодолеть водную преграду. Но, видимо не особо добрые индивидуумы, куда-то эти самые доски утащили. И теперь передо мной стояла дилемма — попробовать в пару прыжков перескочить или потратить лишние пять минут на обход. Делать крюк было откровенно лень, а первый вариант грозил добить и так дышащие на ладан кроссовки. Старые, потрепанные, они уже буквально требовали отправить их на пенсию, но пока что заменить мне их было нечем. Зарплату, ожидавшуюся буквально через неделю, я уже распределила — требовалось отдать долг старосте за методички и купить хоть какой-нибудь телефон, желательно новый. Ценники на эти гаджеты, даже самые простые, меня откровенно пугали, но без телефона существовать в эру космических технологий, да еще и студенту, оказалось решительно невозможно. А горький опыт наглядно показал, что чересчур экономить себе дороже. Предыдущий аппарат, купленный по дешевке в ломбарде, просуществовал всего полгода.

Можно было, конечно, попросить деньги взаймы у матери, но особых надежд на это я не питала. Путем регулярных скандалов и уговоров, а иногда и откровенного воровства из ее сумки, мне удавалось добыть средства на оплату коммуналки и минимальные бытовые нужды. Остальное уходило на регулярные посиделки с «подругами» и «друзьями», в основной массе — обычными любителями «погулять» за чужой счет. Уговоры и слезы не помогали — мать никого не слушала, забываясь в обманчивом веселье очередных дебоширов на прокуренной кухне, напиваясь все чаще и сильнее. Радовало пока, что в многодневные запои не уходила — держала работа. Но два, а то и три дня уже стали привычными.

Мать не всегда была такой. Я помнила красивое улыбчивое лицо молодой женщины и ее голубые глаза. Яркий смех и походы в парк аттракционов в детстве. Запах сдобных булочек с абрикосами и поцелуй на ночь. Воспоминания…жестокие и беспощадные в сравнении с окружающей действительностью.

Все изменилось, когда отец на пару с другом решили открыть собственный бизнес. Какой именно, я уже не помнила, вроде по продаже каких-то запчастей. Он практически перестал бывать дома, постоянно ездил в какие-то командировки, буквально не отходил от беспрестанно трезвонящего телефона. Нам с мамой жутко не хватало его внимания, но он просил потерпеть и обещал, что в один прекрасный день мы заживем, как короли. А мне хотелось, чтобы он просто побыл рядом. Купил мне мороженое и сводил в парк хотя бы посидеть на лавочке. Расписался в школьном дневнике и похвалил за отличные оценки…

Все закончилось трагически и внезапно. Во время очередного «заезда» по городам в процессе переговоров с какими-то поставщиками, он попал в аварию. Водитель фуры не справился с управлением, тяжелую машину занесло…легковушку отца в груде металлолома опознали с трудом…

Мать не выдержала. Несмотря на участившиеся за год перед этим ссоры, она очень любила мужа. И теперь я могла с уверенностью сказать, что эта любовь оказалась в разы сильнее, чем к собственному ребенку. К выпивке она пристрастилась достаточно быстро — сначала по рюмке-две, чтобы уснуть. Потом по бутылке вина для настроения. А дальше — больше. И теперь, по прошествии трех лет со дня той страшной аварии, она уже мало напоминала ту маму, что я помнила. Располневшая неухоженная женщина с чуть отекшим лицом и тусклыми волосами — она казалась старше своего возраста минимум лет на десять. Но ее это не волновало. Хорошо хоть с работой повезло — мать трудилась поваром в заводской столовой, поэтому мы хотя бы не голодали. Но в остальном…

В остальном — в тот роковой день я потеряла обоих родителей.

Повзрослеть пришлось быстро. Мать на меня практически перестала обращать внимание, погрузившись в утрату с головой. Я разрывалась между собственным горем, попытками достучаться до родительницы и учебой. Повезло, что на тот момент я училась в десятом классе — в выпускном бы просто завалила экзамены и пролетела с поступлением в институт. А так, у меня оказалось достаточно времени, чтобы взять себя в руки и подтянуть оценки. Во многом все получилось благодаря Пашке и его маме — они сделали то, чего не сделала мать. Успокаивали, гладили по голове, утешали и поддерживали, часто — подкармливали, а позже и оставляли переночевать, когда дебоши в родной квартире выходили за все приличные и неприличные рамки.

С Пашкой мы дружили с детского сада, и теперь, на втором курсе института, мало что изменилось, хоть и поступили мы в разные заведения. Разве что добавились рассказы о личной жизни. И я уверенно могла сказать, что о таком друге большинство могут только мечтать.

— Ну, что будем делать? — высокий ярко-рыжий парень с непослушными вихрами задумчиво оценивал глубину и ширину препятствия. Карие глаза, легкая щетина на подбородке, редкие вкрапления веснушек — на мой взгляд, друг был весьма симпатичным, но застарелые комплексы давали о себе знать. Чуть портили образ излишняя худоба и привычка ходить слегка сгорбившись, но в последнее время Пашка начал регулярно посещать тренажерный зал, так что успехи ожидались в самое ближайшее время.

— Может, обойдем? — с сомнением протянула я, морщась от перспективы. Вроде и три минуты делов, а кажется, что километр по бездорожью.

— Да ну, что мы, пенсионеры что ли? Прыгай! — долговязое тело в легком прыжке преодолело три четверти лужи, чуть зачерпнув носком ботинка грязь, плюхнувшись в нее же. Но подошва его обуви это позволяла сделать без вреда для собственной целостности и сухости внутреннего содержимого. — Давай!

— С ума сошел? Я ж как раз в середине и приземлюсь, — категорически замотала я головой, делая полшага назад для надежности, — это у тебя ноги, как у страуса. Я с моими полутора метрами с бейсболкой могу только вплавь и недалеко, ибо топорик из меня лучше, чем дельфин.

Пашка беззлобно хохотнул, показывая идеальные зубы.

— Ладно тебе жаловаться, зато умная! И красивая! — шутку я не оценила, недовольно засопев. Но уже следующая фраза заставила меня тоже рассмеяться, — хочешь, я на руках тебя перенесу?

— Ну уж нет! Тогда мы рухнем в нее вместе, — худенькой я точно не была. Но смех смехом, а факты фактами. Тоскливый вздох и я отступаю еще на шаг, — ладно, ты иди, не жди меня. Я обойду.

— Брось, Насть, не выдумывай, — поспешно окликает меня Пашка, оглядываясь по сторонам. Затем, обнаружив увесистый булыжник, подпинывает его подальше в грязь, опираясь одной ногой и протягивая мне руку, — прыгай и хватайся за меня! Я тебя подтяну.

Десяток секунд на сомнения и я глубоко выдыхаю…

Громкий визг и теплая рука парня. Рывок!

Открываю глаза я уже на противоположной стороне, с радостью отмечая, что кроссовки прослужат еще немного.

— Зайдешь сегодня? — Пашка задумчиво чешет нос, находя взглядом своей балкон на третьем этаже. Мы жили в одном подъезде, только я на два этажа ниже. — Мамка пельмени настряпала, а еще пирог с абрикосами испекла. А потом в хоккей погоняем, я реванш взять хочу.

На Новый год парню родители подарили давнюю мечту — плейстейшн, вроде третий. И теперь мы периодически «гоняли» в игрушку, соревнуясь всерьез и понарошку одновременно.

— Нет, прости, не получится, — по-настоящему огорчилась я, — вечером на работу, а завтра контрольная по биохимии, надо вызубрить. Не хочется по отработкам бегать, тем более, преподша — зверь, припоминать до самых экзаменов долги будет по поводу и без.

— Вот дался тебе этот медицинский, — мы сократили путь, пройдя напрямик через детскую площадку и уже почти подошли к дому, — поступила бы на экономиста или педагога какого-нибудь, и проблем бы не знала.

— Ага, чтобы потом до конца жизни на работу, как на каторгу ползать, — откликнулась я, чуть толкая парня плечом.

Видеться мы и правда стали реже, а чем дальше, тем больше моя учеба забирала времени. Так что друга понять было несложно. Но теперь уже чего обижаться, второй курс почти закончила, поздно. Поэтому я постаралась перевести тему. — А как же твой брат? Он же вроде на днях приехать уже должен?

— Должен, — кивнул Пашка, нахмурившись, — только странный он какой-то. Дату не сказал, встречать запретил. Типа сам доберется, не маленький. Дурь какая-то…

— Ты же вроде говорил, что вы подружились? — удивилась я, забегая в галантно распахнутую дверь пропахшего кошачьим духом подъезда.

— Да нормальный он парень. Просто странно.

Дело было в том, что мать Пашки развелась с его отцом лет десять назад. С тех пор жила одна, делала карьеру и воспитывала сына. Пока год назад, в командировке, не познакомилась с симпатичным пожарником. Долго тянуть не стали, поездили друг к другу несколько месяцев, да и стали жить вместе. А у пожарника того был сын, чуть старше Пашки. У него с переводом в институт получилось не сразу, поэтому и задержался. Но друг уже успел с ним познакомиться и остался вполне доволен — лучшими друзьями не стали, но и враждовать было не с чего. И теперь они всей семьей ждали приезда парня со дня на день.

— Кстати, у нас туса намечается в субботу, придешь? Мать с отчимом разрешили нам на даче собраться, — прозвучало в тот момент, когда я выудила ключи из кармана куртки.

— А кто там будет? — без энтузиазма откликнулась, открывая замок, — ты же знаешь, я не очень люблю большие компании. Опять будут спрашивать, разделываю ли людей и почему не пью чистый спирт литрами. Надоело. И еще зачет в понедельник, готовиться надо…

— Да не переживай, — улыбнулся Пашка, легко дернув за кончик косы, — нормальные ребята будут, из моей учебной группы. Если хочешь, я тебя домой до темноты отвезу, успеешь все выучить. Да и брат придет, познакомлю вас заодно…

— Ладно, я подумаю, — оставила себе шанс передумать, подмигнула парню и заскочила домой.

Времени оставалось совсем мало.

Квартира встретила меня тишиной и привычным запахом чего-то кислого и прелого. Этот «аромат» плотно поселился уже довольно давно, но я до сих пор так и не смогла к нему привыкнуть. В дни, когда мать не работала, амбре становилось куда сильнее, смешиваясь с сигаретным дымом и запахом пота. И никакая уборка не могла помочь ощутить свежесть и не морщиться хотя бы день при входе в жилье.

Разувшись и сунув ноги в резиновые тапочки, быстро прошла в свою комнату. Квартира у нас была большая, трехкомнатная — досталась после смерти маминых родителей. Из просторной прихожей можно было попасть в кухню, зал и мамину комнату, санузел, в лучших традициях советских строителей, находился рядом с кухней. Моя же комната, к счастью, получалась самой дальней — в нее вел небольшой коридорчик из дальнего угла зала. Почему к счастью? Все очень просто — шума от частых посиделок на кухне долетало в разы меньше.

Хотя имелась еще одна деталь, которая радовала куда больше слабой шумоизоляции. Дверь. Не обычная межкомнатная, а неплохая металлическая, запирающаяся на вполне себе добротный замок. Радовала она меня уже полтора года — подарок от бабы Зои и ее любимого внука Арсения. К тому времени гулянки в нашей квартире стали регулярными и раздраженные соседи уже перестали стесняться вызывать наряды полиции. Помогало откровенно слабо, и я частенько убегала из дома, пытаясь где-то отсидеться. Пьяные собутыльники родительницы без стеснения ломились в мою комнату, кто с целью познакомиться поближе, кто с целью найти свободную кровать, кого-то приводила мать, хвастаясь успехами дочери. Общагу, несмотря на все мои уговоры и просьбы, мне не давали, и выхода я не видела, с ужасом ожидая каждую попойку.

И в тот момент, когда я совсем отчаялась, внук бабы Зои решил сделать в ее квартире полномасштабный ремонт. Под неусыпным вниманием старушки бригадой рабочих целый месяц переклеивались обои, клалась плитка в ванной и туалете, белились потолки и менялся линолеум. И в том числе поменялась дверь. Ту, что сейчас украшала дверь моей комнаты злоумышленникам вскрыть труда бы не составило, а вот для дебоширов — лучше не придумаешь. Именно поэтому на щедрое предложение соседки я согласилась едва ли не быстрее, чем она его озвучила до конца.

Мать перемены восприняла плохо — скандалила, уговаривала, «давила» на совесть и жалость, но я не поддалась. И, в конце концов, она смирилась, а я, наконец, начала нормально спать.

Сегодня она работала, раньше полуночи ждать не стоило, поэтому я спокойно прошла к себе и сбросила рюкзак с вещами. Вытащила рабочую спортивную сумку, заплела длинные темные волосы в косу и, подмигнув симпатичной стройной девушке в зеркале, выбежала на улицу.

Работала я не сказать, чтобы далеко — семь остановок на троллейбусе, но возвращаться приходилось по темноте, что нервировало. Но вариантов было немного — студентку с «плавающим» графиком занятий брать мало куда хотели.

Через полчаса я уже входила в огромное фойе спортивного комплекса «Заря». Старое здание не видело ремонта уже лет двадцать, вывеска выцвела, но народу сюда ходило приличное количество. Большой бассейн, достаточное количество спортивных секций для детей и родителей, приличный тренажерный зал и демократичные цены делали комплекс очень привлекательным для жителей города. И мне повезло, что именно сюда меня согласились взять на работу.

Уборщица. Или, как сейчас модно было говорить — клининг менеджер. Хотя, как не обзывай, швабра не станет волшебной палочкой, а ведро — каретой. Поэтому через день я исправно бегала с этими магическими предметами, наводя чистоту и порядок. Начальство оказалось очень лояльным, я не халтурила, так что всем были довольны. А я украдкой подглядывала за занятиями по какому-то виду единоборств — не разбиралась, а спросить забывала. Мне нравилось само ощущение уверенности, которым веяло от спортсменов и робкие мечты, что когда-нибудь я смогу научиться чему-нибудь подобному, нет-нет, да просачивались сквозь усталость и тоску.

Сегодня, правда, пришлось перебороть любопытство и ограничиться исключительно работой — меня ждали две методички, один реферат и полсотни страниц учебника, да и выспаться бы не мешало. Приближалась годовщина гибели папы, аккурат через три дня, так что вряд ли там получится нормально позаниматься, поэтому я собиралась сделать это «про запас».

До остановки добралась без приключений. До подъезда — тоже. А вот открыв деревянную покоцанную дверь и ощутив привычную вонь, ударившую в нос, я замешкалась. В груди сжалось комком нехорошее предчувствие, и даже руки похолодели, несмотря на довольно теплую погоду. Нутро подъезда зияло непроглядной темнотой, и теперь даже ночь на улице казалась уютной и безопасной.

Потоптавшись на входе, я тяжело вздохнула. Отругала мысленно себя последними словами для храбрости и вздохнула еще раз. Ну, не в окно же лезть! Да и ночевать на улице не самая лучшая идея…

Три шага и я остаюсь с тьмой один на один. Нащупываю дрожащими руками еще одну дверь и шагаю на лестничную площадку. Становится чуть светлее, но буквально на десятую часть тона — смутные очертания перил и дверей, не более. Еще три шага, знакомая ямка…

Вперед…еще чуть-чуть…

И в тот момент, когда я достигаю первой ступеньки, неожиданно оступаюсь. Неловко взмахиваю руками, теряя равновесие, и громко взвизгиваю, уже чисто автоматически…

Чтобы через секунду забыть, как дышать от обжигающего внутренности страха.

— Чш-ш-ш, держу! — раздается тихое в затылок, а чья-то горячая рука обхватывает меня за талию…

На короткий промежуток времени я натурально цепенею. Застываю замороженной статуей имени себя самой, и даже воздух с трудом протискивается в легкие, вызывая неподдельную боль. Пульс наверняка показывал космические цифры, а я с ужасом жду удара по голове или попытки утащить меня под лестницу для жестокого надругательства, а может и чего пострашнее.

И хорошо, если изнасилует классическим способом…а то мало ли, вдруг извращенец какой…

Но, вопреки ожиданию, ничего не происходит. Точнее, ничего страшного. Потому что спустя три вдоха, незнакомец отпускает меня. Но расслабиться я не успеваю.

Меня надежно обхватывают за локоть, лишая шанса развернуться и сбежать.

— Держись за меня, — звучит тот же голос справа, а меня недвусмысленно тянут вперед.

В темноте все чувства обострились в сотни, нет, тысячи раз. И мне кажется, что я ощущаю незнакомца всей кожей. С удивлением отмечаю, что у него приятный голос — не низкий, но и не высокий, он слышится глубоким и очень уверенным. Парень, а мне кажется, что это именно парень, точно не курит. И легкий свежий аромат туалетной воды смешивается с запахом чего-то кожаного.

Воображение разгулялось вовсю, рисуя образ сексуального брюнета с удлиненной стрижкой и упругими мускулами. А чувство самосохранения просто вопит, что я сошла с ума. И да, мне все еще страшно.

Мы преодолеваем оставшиеся несколько ступеней до площадки первого этажа, и незнакомец спотыкается, глухо ругнувшись. А я вздрагиваю.

— У тебя телефона случайно нет?

Ага, вот тот самый провокационный вопрос! Сейчас скажу, что есть, достану, а он меня по голове бахнет, и убежит. Еще и золото и ценности прихватит вместе с одеждой. И волосы отрежет, чтобы тоже выгодно продать!

— Нет, — для убедительности мотаю головой, непроизвольно дергаясь от тяжелого вздоха рядом.

— А мой разрядился совсем, — парень не скрывает недовольства, — так бы хоть посветить перед собой можно было.

На миг ощущаю себя дурой, но тут же упрямо закусываю губы. Вдруг это ловкая отговорка, только и всего. Попытка отвлечь внимание. Может у него логово на чердаке…

Но телефон у меня действительно был не пригоден даже в качестве фонарика. Да и правды ради сказать, из ценностей могла похвастать тоненькой серебряной цепочкой с крестиком, да парой сережек-гвоздиков — бижутерия, купленная в торговом центре. Невелика добыча…

Окно между первым и вторым этажом наполовину замазано краской — хулиганы постарались, но видимость все равно заметно улучшается. Если я поверну голову, то смогу без проблем разглядеть черты моего нечаянного провожатого. Но я почему-то боюсь это сделать.

Вдруг узнаю в нем какого-нибудь маньяка-педофила, фотопортреты которых периодически мелькают в новостных каналах. Он увидит, что я его видела, и придушит меня, как свидетельницу. Хотя…

Если уж говорить начистоту, для педофила я слегка старовата. Так прям существенно пробиваю потолок возрастного ценза. Хотя, вдруг он педофил-извращенец…

Интересно, получается, что всех взрослых нормальных людей можно считать извращенными педофилами?

Господи, какая ж хрень лезет в голову…кошмар.

Собственные мысли абсурдны до той степени, что не могу сдержать фырканье. И пусть оно не особо веселое, но страх отступает. А я, наконец, могу спокойно вздохнуть и хоть в какой-то мере расслабиться.

— На каком этаже живешь? — невинный в своей сути вопрос, но я снова напрягаюсь.

— На втором, — отвечаю машинально, а мозг, будь он неладен, подкидывает картинки одна кошмарнее другой.

Ведь вполне возможно, что он не маньяк, а обычный грабитель. И как только я открою дверь, стукнет меня опять же по темечку, и вынесет все ценное из квартиры.

Может намекнуть ему, что из ценного у нас только дверь в мою комнату и кольцо с янтарем, чудом сохранившееся у матери. Остальные украшения уже давно перекочевали в ломбард, да и тех было немного…

Судорожно пытаюсь выловить ключи из кармана куртки, но они, будто специально, цепляются всеми доступными гранями. Парень как назло стоит за моей спиной и ждет, не делая попыток даже отойти чуть подальше. И от этого я нервничаю все сильнее.

Ключи выскальзывают из рук, приземляясь около правой ноги, и я резко наклоняюсь за ними, едва не протаранив дверную ручку лбом. И, словно этого было мало, попасть ключом в замок у меня не получается.

Снова и снова пытаюсь на ощупь сунуть одно в другое, но меня словно сглазили. И, когда я снова роняю ключи, парень со вздохом шагает к злосчастной двери, решительно убирая мой организм с дороги.

— Ну, вот и все, — проносится в голове, — допрыгалась ты, Настя. Теперь смотри, до чего доводит беспечность и отказ от Пашкиной помощи. А ведь насколько было бы проще, если бы он тебя встретил и проводил. Ведь постоянно предлагает. А ты, дура, отказываешься…неудобно тебе, видите ли…а когда зубы клацают от страха, удобно? И руки заледенели до той степени, что пальцы уже не ощущаются…а еще в туалет захотелось так, что впору бы опасаться не нападения маньяка, а банально опозориться перед ним же…

И снова вздрагиваю, когда замок приветственно щелкает, а мне в ладонь ложатся ключи. Незнакомец и не думает распахивать дверь, ограничившись замком, и просто проходит мимо, снова обдавая своим приятным запахом. И без слов взбегает по лестнице наверх, оставляя меня наедине с самой собой.

И уже войдя в свою комнату и скинув куртку, я осознаю, что не сказала парню даже простое «спасибо». Надумала всякого, как пенсионерка, пересмотревшая первый канал, а на благодарность ума не хватило. Хороший парень, помог, довел, еще раз помог…

Мне стало безумно стыдно.

Да уж, Настя.

Да уж…