Глава 20
— Настя? А Вовки дома нет, — хмуро и неприветливо, но мне наплевать. Не за любезностями пришла.
Пашка открыл дверь после третьего звонка и настойчивого стука в дверь. Причем в процессе я с удовольствием ее пнула, испытывая какое-то мстительное мрачное удовлетворение.
Настроение за ночь не улучшилось. Да и сама ночь оказалась долгой и бессонной — успокоиться, чтобы расслабиться и заснуть, у меня так и не получилось. Поэтому через пару часов после полуночи, успев несколько раз «разогнаться» от злости до слез и обратно, я психанула окончательно. Встала, открыла окно, впустив бодрящую ночную свежесть, и села за учебники. И до завтрака успела повторить все оставшиеся к экзамену билеты, дав уставшему мозгу отдых от мучительных дум и переживаний в скучных строчках научной литературы.
А после, без аппетита выпив горячий кофе и сжевав кусок хлеба, я пошла в гости к соседям…
Узнать расписание Вовы проблемы не составило — учился он довольно прилежно, поэтому консультация к экзамену, назначенная именно на сегодняшнее утро, пришлась как нельзя кстати. В очередной раз мне очень повезло.
Оставалось надеяться, что Пашка тоже окажется дома.
Оказался…
Словно сама Вселенная хотела, чтобы этот разговор, наконец, состоялся. Что ж, не будем отказываться…
— А я и не к нему, — бросила спокойно, с намеком на кривую улыбку, бесцеремонно войдя в квартиру и заставив Пашку посторониться, — надо поговорить.
— О чем? — вяло поинтересовался парень, направляясь в кухню и включая чайник. Я послушно потопала следом, благо лето на дворе, и скинуть босоножки — дело недолгое.
— А все о том же, — с удобством расположилась я на небольшом мягком диванчике кухонного гарнитура, — и о тех же. С некоторых пор у нас с тобой не так много общих тем.
— Да уж, — тихо проговорил Пашка с непонятной интонацией, а затем обернулся, — чай будешь? Может, кофе?
— Нет, — качнула я головой и, оперевшись на сложенные на столе руки, решила не тянуть, — какое отношение имеет Вовка к Еноту?
Несмотря на то, что Пашка все еще стоял ко мне спиной, заваривая, по всей видимости, чай, не сводила с него взгляд. И от меня не укрылось, как у парня тяжело опустились плечи.
— Как узнала? — глухо проговорил он, прекратив греметь посудой.
— Добрые люди подсказали, как всегда, — деланно равнодушно пожала я плечами.
— Что ж, — шумно вздохнул Пашка и, налив в стакан воды, опустился на мягкий пуфик напротив меня, — это даже к лучшему. Я с самого начала хотел тебе все рассказать. Вовка запретил.
— Рассказать что? И почему запретил? — не выдержала я, когда молчание парня затянулось. — Что у вас происходит, в конце концов?!
Вовка, медленно прокручивая стакан в ладонях, невесело усмехнулся.
— А ничего хорошего не происходит, Настя. С меня требуют деньги. Много.
— Кто требует?
— Енот, кто же еще, — пожал плечами друг, так и не поднимая на меня глаз, — ты оказалась права, он редкостный мудак. И я ему никогда не был нужен.
— Лучше поздно, чем никогда, — саркастически выдала я альтернативу пресловутому «я же говорила!». Но сейчас это было не главное, — что за деньги?
— За машину…
— Какую машину? — начала откровенно уже злиться. — Пашка, говори, давай уже! Или мне до вечера из тебя по слову вытягивать?!
Пашка мельком глянул на меня, а затем отпил из стакана едва ли не половину сразу. А от его взгляда — тоскливого, отчаявшегося, безнадежного, у меня внутри похолодело…
— Машина Енота, — выдавил он, а когда я нахмурилась, начав раздраженно постукивать пальцами по столу, со вздохом пояснил, — знаешь, что по ночам в центре гоняют «на интерес»?
Я молча кивнула — сама не присутствовала ни разу, не любитель. Но полицейские сводки с экрана телевизора и в интернете частенько освещали эту тему. Но каким боком тут Пашка?
— Мы там тусили регулярно — Енот любил гонять. Пополнял уровень недостающего адреналина, как он сам выражался. Несколько раз он брал меня с собой пассажиром, и это было офигенно! Ты даже не представляешь, какой это кайф на такой машине! Скорость, опасность, ночь! Это настоящий спорт, а не детские шалости!
Я скептически смотрела на парня, подперев подбородок рукой. Пашка выглядел, как ребенок, впервые увидевший конфету. И совершенно не понимал, что удовольствия имеют еще и непривлекательные стороны.
— Только не говори, что ты попросил у Енота его машину для игры в «догонялки», — иронично бросила я в качестве шутки, но по выражению лица парня поняла, что попала в точку. И едва не застонала…
— Он сам предложил, — мотнул головой Пашка, не скрывая гордости, — попросить бы мне и в голову не пришло. Ни разу не видел, чтобы Енот позволял кому-нибудь кататься на ней.
— Надеюсь, что предложение было просто покататься? — с затаенной надеждой спросила я, когда пауза снова начала затягиваться. Надеясь, что хоть какие-то крупицы здравого смысла у Пашки в голове все же водились…
Но надежду задавили на корню.
— Нет, — покачал он головой, — не просто. Он предложил поучаствовать в заезде…
— Пашка, и ты согласился? — не выдержала я, повысив голос и всплеснув руками. — Серьезно? Как? У тебя правам и двух лет нет, а весь стаж — это поездки на дачу и обратно в правом ряду! Какие гонки?
Едва сдержалась, чтобы не стукнуть ладонью по столу от избытка эмоций. Такой дурости я от друга точно не ожидала.
— Ну и что? Подумаешь! Если у меня старая колымага, из которой болты сыплются, мне что, теперь на нормальной машине и поездить нельзя? И дача это все, потолок? Мне тоже хочется нормально пожить, Настя! Потусить, погонять на хорошей тачке! Сейчас, а не через двадцать лет, когда вся жизнь будет состоять из осточертевшей работы, трех сопливых детей и максимум — двух бутылок пива на выходных!
— Да что ты говоришь? — процедила, сдерживая рвущиеся ругательства, — погулять захотелось, да? Тоже мне, несчастный мальчик, обделенный во всем! И как, пожил? Потусил? Ну, так хвастайся достижениями! Титул чемпиона уличных гонок где? Показывай!
Пашка бросил такой злобный взгляд, что будь я повпечатлительнее, сбежала бы в ту же секунду. А так, только одарила в ответ таким же. И даже почти не удивилась, когда парень на глазах поник, растеряв весь запал.
— Нечего показывать, — буркнул, крутанув стакан так, что тот жалобно звякнул о столешницу, едва не опрокинувшись, — я разбил машину. Кто же знал, что она такая мощная? Енот уговорил, что все просто, газ, тормоз, сцепление — все как обычно. Да и противник — такой же новичок, его обогнать, как стоячего можно будет. И сначала так и было — я вырвался прилично вперед, до финиша оставалась всего ничего. Я просто не ожидал, что меня так занесет на повороте…
— Никто не пострадал? — спросила я, ощутив такой ужас внутри, что вдох застрял где-то в горле.
— Нет, — отвернулся Пашка к окну, — повезло, там полуразвалившийся деревянный дом стоял под снос. В него и затормозил…
Я потрясенно молчала.
В голове не укладывалось, как можно было до такого додуматься. Как можно было вообще согласиться на такую сомнительную авантюру! А в голове вихрем проносились мысли, одна интереснее другой…
— Следы на лице от этого? — спросила, имея в виду аварию. Ссадины и синяки на физиономии парня почти зажили, оставив на своем месте несколько ярко-розовых отметин, да и те скоро должны были пропасть.
— Ага, — нехотя кивнул он, встав и подойдя к подоконнику, — ну, и Енот еще добавил от злости…
— И сколько Енот хочет за ремонт? — Пашка стоял ко мне полубоком, но я увидела, как он скривился.
— Десять тысяч…
— Всего? — удивилась я, почувствовав облегчение, — не так уж и много. В принципе, за месяц заработать даже можно, если на полный день. Так сейчас каникулы…
— Насть, не рублей, — криво усмехнулся парень, бросив на меня снисходительный взгляд, — долларов.
— Твою ж…
На большее меня не хватило. Точнее, приличных слов просто не нашлось. Представить такую сумму мне оказалось не под силу — я больше нескольких тысяч рублей в руках и не держала никогда. А тут долларов…
Ситуация внезапно стала выглядеть хуже некуда. Несмотря на то, что тетя Света с дядей Женей зарабатывали весьма неплохо, таких денег, я была уверена, у них тоже в заначке не имелось. Это же чудовищная сумма! И что можно с этим сделать, я не представляла…С моей работой я бы такой долг отдавала лет десять. Если не жрать, не спать и жить на работе, собственно…
Я не знала, сколько стоит машина Борщевского, но выглядела она, конечно, дорого. Впрочем, это же не показатель…но все же… Внезапно меня озарило.
— Паш, а ты уверен, что ремонт этой машины и правда столько стоит? Да и у Енота наверняка же страховка была? — выложила я с надеждой, уставившись на профиль парня.
Но Пашка мой энтузиазм не оценил.
— Не страховой случай, Насть, — покачал он головой, — за рулем же был я.
Фыркнула, вложив туда все свое отношение к Еноту. Надо же, как пустить неопытного парня за руль, так пожалуйста! А как соврать страховой, так совесть взыграла! Между прочим, сам дает машину кому ни попадя! Неужели не боялся? Странность ситуации в моем понимании превышала все допустимые пределы.
— А если поискать СТО, где отремонтируют подешевле? Расценки сравнить, может, что-то самим сделать, запчасти поискать? — попыталась еще раз, надеясь непонятно на что.
Но Пашка, резко развернувшись и оперевшись ладонями на стол, вдруг рявкнул так, что я чуть не подскочила, опешив в очередной раз и от реакции парня, и от информации.
— Да какое СТО, Насть? Какие запчасти? Ты правда такая наивная и не понимаешь? Я должен Еноту ровно десять тысяч долларов! Он меня заставил написать расписку там же! И свидетелей оказалось, поверь, достаточно, чтобы ее нельзя было оспорить ни в одном суде!
— Да как ты мог это подписать, Пашка? — отмерла через минуту, не меньше, я, вскочив следом. — Откуда ты вообще знаешь, что он не соврал? И кто из нас наивный дурак после этого?
Пашка сопел, набычившись. Мы смотрели друг другу в глаза, словно от этого зависел исход целой войны, а не простого разговора, а меня вдруг озарило еще раз. Ведь действительно…слишком нелогичными были поступки Пашки…
— Ты был пьян, да? — получилось сипло, но голос не слушался. Слишком ожесточенно во мне боролись неверие и потрясение от того, что это могло оказаться правдой…А следом за потрясением шли разочарование, отвращение и какая-то брезгливость, отражаясь на лице слишком красноречиво, чтобы не заметить.
И от Пашки это не укрылось.
— Подумаешь, выпил! — взорвался он, не выдержав моего молчаливого осуждения. — Это что, преступление? Между прочим, я уже давно совершеннолетний, в чем проблема? Снова будешь читать нотации? Ты мне не мать, так что не надо стараться!
— Проблема? В чем проблема? — недоверчиво начала я, стараясь не сорваться на крик. — С головой у тебя проблема, Паш! Совсем допился? Соображать перестал? Ты умудрился набухаться, сесть пьяным за руль и разбить чужую машину! Еще и подписать бумажку на огромный долг!
Пашка подавленно молчал, продолжая злиться, но я не собиралась больше церемониться.
— И что теперь? Отсиживаешься дома? А Вовка пытается найти деньги?
Теперь, в целом, стало понятно общение Енота с Вовкой…но вот только откуда столько взаимной «любви» при этом?
— Он сам вызвался помочь, я никого не заставлял!
— Да что ты говоришь? — с сарказмом протянула я, раздраженно откинув назад выбившиеся из свободно заплетенной косы волосы. — Какое удобное оправдание! Куда проще сидеть на жопе ровно, великодушно позволяя решать другим свои проблемы!
— А где я найду такие деньги? Я не миллионер! Мне даже кредит не дадут, потому что я нищий студент без работы!
— Так найди работу! Сделай хоть что-нибудь! В конце концов, хотя бы сознайся родителям!
— Я не могу!
— А Вовка может? Он какой-то особенный что ли? — рассмеялась я так издевательски, что Пашка отчетливо скрипнул зубами от бешенства.
Но промолчал. Чего я делать точно не собиралась.
Честно говоря, если бы не стол между нами, не знаю, что бы было. Хотелось задушить этого придурка голыми руками. Вовка целыми днями носился поди, как ошпаренный, пытаясь найти деньги, а этот дебил свято уверен, что так и надо! Тоже мне, небритая принцесса!
— В конце концов, почки у вас стоят одинаково, если уж на то пошло, — судя по лицу Пашки, такого членовредительства он от меня не ожидал. А я вспомнила еще одно, — или ты надеешься, что он продаст мотоцикл?
— Не продаст, — выдавил бывший друг, складывая на груди руки, — отказался продавать.
— И правильно сделал! С чего вдруг? — кивнула я, повторяя позу парня. — В конце концов, это не он гоняет, нажравшись дешевых коктейлей, по ночному городу!
— Ты не понимаешь!
— Не понимаю, ты прав, — развела я руками, хмыкнув, — я вообще тебя последние месяцы не понимаю! В тебя будто вселился другой человек! Мой лучший друг Пашка никогда бы такого не сделал! А уж если бы сделал, то точно придумал бы, как исправить! Нашел бы способ! Альтернативу!
— Я и нашел ее! Нашел! — выкрикнул парень так громко, что я осеклась. С недоверием уставилась на него, тяжело дышащего, взмокшего, озлобленного. Чувствуя, как неожиданно засосало под ложечкой.
— Серьезно? — переспросила, не уверенная, что мне не послышалось. Ведь если так, то в чем проблема теперь? И почему не сказал раньше?
И от этого стало совсем не по себе.
— Ту вечеринку, куда вы так не вовремя заявились, устроил я! И только с одной целью, — Вовка с трудом сглотнул, а потом, схватив продолжавший одиноко стоять на столе стакан, допил залпом оставшуюся в нем воду, — уговорить Енота дать мне отсрочку. Я хотел потянуть время, а там бы что-нибудь наверняка придумал. А он… он сказал, что ему не нужны деньги…
Пауза, а я готова взвыть. Я не обольщалась насчет урода Борщевского, ничего хорошего он придумать не мог. Но тяжелое молчание Пашки доводило до истерики, превращая ожидание в пытку.
— Пашка, твою мать, не томи! — не выдерживаю первой, а парень отводит глаза, продолжая сжимать стакан в руках.
— Он хочет тебя, Насть, — пауза, в течение которой я пытаюсь осознать услышанное. Но в голове начинает шуметь, а слова Пашки доносятся словно сквозь вату, — точнее, твои фото. Он готов обменять расписку с долгом на десять твоих фотографий.
Я шокирована?
Нет. Я в полном ауте. И это именно в тот момент, когда мне почти удалось поверить, что теперь Борщевский от меня отстал и больше не сможет преследовать! Что теперь меня есть кому защитить! И лишь в очередной раз убедилась, насколько хитер и изворотлив бывший одноклассник. И что не перед чем не остановится, чтобы получить свое…
Что ж, теперь понятно, зачем ему был нужен Пашка…
И то, зачем он позволил пьяному парню сесть за руль своей дорогой машины…
Звиздец…
Хотя…слабая надежда трепыхнулась где-то на периферии, заставив разлепить пересохшие враз губы.
— Просто фотографии? Зачем? — тихо, почти шепотом, но в квартире так тихо, что слышно тиканье часов в большой комнате, — неужели больше любоваться не на кого?
— Не просто, Насть, — Паша так и не поднял глаза, нервно переступив с ноги на ногу, — он хочет обнаженные фото… Чтобы все было видно… И обязательно в разных ракурсах…
Я начала задыхаться. Хватала воздух открытым ртом, прижав ладони к шее, и чувствовала, как начинает темнеть в глазах…
Это было слишком страшно, чтобы оказаться правдой… слишком…
— Либо это, либо он подаст на меня в суд, — добавил парень, продолжая мучить несчастный стакан, — а это будет настоящий кошмар.
— То есть это — ненастоящий? — потрясенно прошептала я, не оценив приоритеты друга.
— Половина квартиры оформлена на меня. И мама, — он снова с трудом сглотнул, — мама не должна узнать. Она в больнице с угрозой выкидыша. Суд ее добьет окончательно…
Мне казалось, что я тону в чем-то вязком, захлебываясь на редкость гадливой жижей. Как такое могло случиться? Как я вообще оказалась втянута во все это? Неужели вся моя вина в том, что я родилась в одном городе с Енотом? Или в том, что не остановила Пашку вовремя, полностью забыв о нем, когда влюбилась в его брата? Но что это за жизнь, в которой я должна контролировать взрослых самостоятельных людей в их поступках и решениях? Что за детский сад с группой особо одаренных?
Вот только реальность сложилась именно так. Собрав воедино несколько людей и обстоятельств. И наплевать, что участие принимали не все… Расплата настигла почему-то коллективно.
Я молчала, впав в какой-то своеобразный транс. Покачиваясь с пятки на носок и обратно, уставившись в одну точку — на маленький скол в уголке стола. Пытаясь собрать разбегающиеся муравьями мысли и избавиться от тошнотворного чувства безысходности внутри. Но ничего не получалось. О том, чтобы выполнить требование Енота, даже думать не хотела. Это было абсолютно неприемлемо. Понимание того, что эти фото станут прямым билетом в его постель на неопределенное время, пришло едва ли не быстрее, чем замолчал Пашка. Но осознание последствий для тети Светы…
А ведь Вовка что-то говорил о ней. Вскользь, но все же. А я забыла переспросить…
Вовка…
Радостный, пожимающий руку Еноту…
— Зачем Вовка встречался с Борщевским? — выдохнула одними губами, чувствуя, как леденеет само сердце. Подозревая, каким будет ответ, но не веря. Всей душой отказываясь верить…
— Пытался договориться, — ответил Пашка, дернув плечом, — договориться об отсрочке.
— Нет! — получилось громче, чем я хотела. Парень удивленно поднял глаза, но тут же снова из опустил. Трус. — Зачем Вова вчера встречался с ним? Он же не нашел денег, так? И ничего не придумал?
Пауза, во время которой внутри все умирает. И мне не надо смотреть в лицо Пашке, я чувствую всей кожей то, что он говорит и умалчивает…
— Не нашел, — выдавил из себя бывший друг. Теперь уже точно и навсегда вычеркнутый из моей жизни, — Настя! Я хотел тебе все рассказать сразу. Попросить! Мы же друзья, я надеялся убедить тебя! Но Вовка запретил! Запретил даже приближаться к тебе! Боялся, что ты все узнаешь, и…
И откажешься. Не надо было договаривать, чтобы я все поняла.
Короткая и яркая вспышка боли, во время которой сжимаю челюсти до судороги. Закрываю глаза на миг… А когда открываю, то не испытываю ровным счетом ничего. Замерзая до последней клетки, заставляя запереть все чувства так глубоко, что проще отрыть мамонта в вековых льдах. И разум проясняется, позволяя мыслить рационально и четко. Уверенно перекраивая мою жизнь так, чтобы подобного никогда не повторялось. Вычеркивая из нее тех, кто заставил меня такой стать…
— Ты не ответил на вопрос, — жестко и с нажимом. Выясняя все до конца, чтобы не оставалось ни иллюзий, ни жалости.
Пашка удивлен моим изменившимся тоном, но послушно отвечает, глядя исподлобья.
— Срок на принятие решения, данный Енотом, истекал вчера. Вовка ходил сказать, что сделает все сам. И потребовать обещание, что ты никогда об этом не узнаешь. И что Енот больше никогда к тебе не подойдет.
Прозвучало так наивно, что стало почти смешно. Что для Енота обещания? Пустой звук…
— Ясно, — бросила напоследок и развернулась, собираясь покинуть эту квартиру, ставшую вдруг отвратительной.
Но Пашка меня остановил, нагнав в три шага и вцепившись в запястье, заставляя повернуться.
— Настя! Я тебя прошу! Ты должна это сделать! Должна, понимаешь? У нас нет другого выхода! Или Енот превратит мою жизнь в ад! А если мама потеряет ребенка, я себе никогда не прощу! Ты не можешь мне отказать! Ведь мы друзья…
— Друзья? — с силой выдернула конечность, так равнодушно оскалившись, что Пашка отшатнулся. — Мой друг никогда бы так не поступил. Он бы сдох, но к Еноту не подошел и на пушечный выстрел. А тебя я не знаю. И уж точно ничем тебе не обязана. Потому что не понимаю, как можно, прикрывшись дружбой, стать сутенером. И как можно, напившись до беспамятства, попав на деньги и связавшись не с той компанией, заставить расплачиваться за себя человека, от которого сам же с легкостью отказался, променяв на бухло, девочек и понты.
Я подошла к двери и быстро обулась, не оглянувшись на раздавленного моими словами парня. А затем, отперев замок и почти переступив в последний раз порог этого дома, добавила, глядя прямо перед собой.
— Знаешь, я только что поняла удивительную вещь. Дело не в Еноте. Это ты редкостный мудак, Пашка. И тебе с этим дальше жить.
Дверь за мной закрылась с легким, аккуратным щелчком. А я, спускаясь по лестнице, не испытывала ни сочувствия, ни жалости.
И только возле двери своей квартиры остановилась, доставая пиликнувший в кармане телефон.
Чтобы через две секунды прочитать сообщение от абонента, которого точно зря достала из «черного списка» несколько дней назад.
«Привет, любимая! Как ты смотришь на то, чтобы завтра после экзамена махнуть на дачу? Проведем пару дней вдвоем? Обещаю сюрприз!»
План в голове созрел практически мгновенно. Пальцы отстучали текст, не промахнувшись по кнопкам ни разу.
«Конечно, я с удовольствием»
А я быстро шагнула в квартиру.
Нужно было хорошо подготовиться.