Глава 14

Маша

Визг девицы не прекращается, а меня снова тошнит от ее нескончаемого вопля. Ужас, я думала токсикоз – это реакция на запахи, а оказывается, раздражителем может быть и чей-то голос. Хотя нет, мне от одного ее вида плохо становится. Эти визги заглушили звук приближающихся шагов и мелодичную трель прибывшего на этаж лифта.

— Что здесь происходит? — На пороге квартиры появился Герман с увесистыми пакетами в руках, но меня заметил не сразу.

За долгие годы отношений он впервые сам покупал продукты, раньше этим занималась я, а до меня либо его мама, либо нанятая кухарка. Поэтому я испытываю нечто похожее на шок или удивление. Герман и продуктовый магазин – это очень плохой анекдот.

Я прикрылась дверью. Глупо, но меня распирает от смеха и одновременно желания сбежать. Как же не вовремя появился бывший супруг. Хотела остаться незамеченной, а в итоге наследила больше некуда. На бывшего мужа смотреть не хочется, но прятаться тоже глупо.

Все у меня через одно место. Надеюсь, меня не станут обвинять в том, что не сдержала рвотный позыв. В конце концов, я не виновата, нечего было ко мне так близко подходить.

— Маша? — удивился Герман, когда я вышла из-за двери.

Хотелось бы сказать, что нет, это не я, тебе мерещится, но это будет совсем по-детски. А он уже не выглядит как побитая собака. Снова в костюме, причем в своем любимом. Смотреть на него больно. В присутствии этой парочки даже дышать становится невыносимо больно. Чувствую себя лишней. Собственная память играет против меня, услужливо напоминает, по какой причине мы оказались в такой ситуации. Хочу процитировать стихотворение Блока, но вместо: "Ночь, улица, фонарь, аптека" – выходит что-то вроде: "Муж, его любовница, дубовый стол". Кажется, я уже могу смотреть на эту ситуацию с другой стороны, раз мне становится смешно до боли в груди.

— Милый, посмотри, что устроила эта дрянь, — выкрикнула Виолетта прежде, чем я успела хоть что-то ответить, и кинулась в его сторону.

Герман отшатнулся от нее, как от чумной, даже пакеты выронил. Его брезгливый взгляд прошелся по испорченной одежде брюнетки, и мне показалось, что бывшего мужа тоже сейчас стошнит.

А вообще, с чего вдруг я дрянь? Сама ведь ко мне полезла, но я молчу, не хватало еще оправдываться перед ними. Да, меня вырвало прямо на ее дорогущую шубу! Сожалею ли я? Ни капли! Повторить готова, пусть только поближе подойдет!

— А ты что здесь забыла? — вопросительно заламывает бровь и морщится.— И вообще, Виолетта, иди домой, могу даже денег на химчистку дать. — Устало вздыхает и обходит свою любовницу по широкой дуге.

Вот тебе и "милый", а говорят, женщины переменчивы и склонны к измене. Не-е-е-ет. Теперь-то я знаю, чего стоит любовь некоторых мужчин: ровным счетом ничего, изменщики не умеют любить!

Меня снова начинает распирать от смеха. По-хорошему, мне нужно бежать отсюда, пока эта парочка отношения выясняет, но не могу с места сдвинуться.

Подхватив пакеты с продуктами, Герман заходит внутрь, а я стараюсь не отсвечивать. Тихонечко накидываю свой пуховик, забираюсь в ботинки и невольно становлюсь свидетелем "шедевральной" актерской игры. Виолетта заходится в истеричном плаче. Звуки сирены нервно курят в сторонке по сравнению с ее воплями. Даже бывший муж растерялся, это было видно по его округлившимся глазам. Что уж говорить обо мне? Стою, глазами хлопаю, забыла, что собиралась валить отсюда, и побыстрее, только сумку с гаджетом и деньгами крепко к себе прижимаю, а другой рукой пытаюсь застегнуть обувь.

— Да как ты можешь? — кричит во все горло Виолетта, аж лицо покраснело. — Я же все для тебя, ребенка нашего ношу, а ты эту гадину защищаешь, она же мне шубу испортила.

Ох, если сейчас я начну перечислять, что делала для бывшего мужа и с чем осталась в итоге, эти разборки закончатся не скоро. Залететь много ума не надо, в принципе, как и изменять законной жене, в этом они точно похожи.

— Еще хоть слово в сторону Маши, и я не посмотрю, что ты беременна, — обманчиво спокойным голосом произнес Герман.

Даже видя лишь его профиль, я пугаюсь. Мороз по коже от того, как быстро он может разозлиться.

— Я пришла поговорить, — она пошла на попятную и сменила тему, теперь ее уже и шубка не сильно волнует. — И не уйду, пока ты не выслушаешь.

— Меня это не интересует, — сказал как отрезал.

Герман достал из кошелька пятитысячную купюру, всучил своей любовнице и под ее шокированный взгляд выставил из квартиры. Ну хоть больше не стучит в дверь. Все бы ничего, но мне бы тоже оказаться по ту сторону.

— Маш, ты прости, что тебе пришлось терпеть ее истерику. — Герман медленно обернулся, внимательно осмотрел меня и остался стоять на месте. — Почему тебе стало плохо? — неожиданный вопрос.

Я растерялась, вообще не подумала об этом, пришлось быстро брать себя в руки и придумывать отмазку на ходу.

— Давление, — вру, он не заслужил правды. — Мне пора, я забрала только свои вещи. — Двигаюсь к выходу, и, как ни странно, он отступает, лишь когда я уже открыла дверь, заговорил:

— Маш, прости, что наговорил тебе всякой ерунды и пытался угрожать, я все обдумал и больше не буду настаивать на сохранении нашего брака.

От удивления я замерла, так и не переступив порог. Медленно обернулась, чтобы посмотреть в его глаза. Не врет, я это отчётливо вижу.

Киваю, уже собираюсь уходить, но все же останавливаюсь. Я так и не получила ответы на свои вопросы. Может, сейчас самое время?

— Почему? — сама не понимаю, о чем именно спрашиваю. Либо о его согласии с разводом, либо об измене, а может, все и сразу.

Мне нужно знать, почему он выбрал ее. В чем была причина и была ли она вообще? Возможно, Рита права и мой муж – простой кобель, не смог удержаться от такого соблазна? Пускай скажет хоть что-нибудь, я любой вариант приму.

— Хотел бы я найти правильные слова, чтобы ты простила меня. Маш, ты просто знай, что я все еще люблю тебя и не оставлю попыток помириться.

Он так и не отвечает на мой вопрос, а снова возвращается к своим надеждам. Мне неприятно, больно, но теперь я точно понимаю, что Рита права: если я хочу оставить ребенка и обеспечить нам спокойную жизнь, нужно уезжать.

— Прощай, Герман.

Ухожу, не оборачиваясь, теперь он мое прошлое, а будущее... Эх, хотела бы я знать, какой выбор правильный. Совесть и сердце утверждают, что ребенка нужно оставить, но разум... Во мне слишком много сомнений. Поступок Германа оставил неизгладимый след в душе, я стала сомневаться в себе, своих силах и способностях. Раньше я считала себя независимой, сильной, способной пережить если не все, то многое. Сейчас понимаю, что так рассуждать легко, пока все в жизни хорошо. Вот пришла беда, а я не знаю, что с ней делать.

Мои родители прожили вместе почти двадцать пять лет, поженились рано, как часто говорили – это была настоящая любовь. Я точно знаю, что они не лгали, видела, как страдала мама, когда отца не стало. На пятом году их брака родилась я, отец получил повышение, и они переехали в город побольше. Я росла в любви, в настоящей семье, где есть поддержка. О такой семье я мечтала, да только мечты оказались далеки от реальности.

Выходя из подъезда, я настолько задумалась, что едва не снесла кого-то с ног, а когда поняла, кто стоит передо мной, поверила в собственное тотальное невезение. Владлена Игоревна окатила меня презрительным взглядом. Все же есть и плюсы в разводе: я больше никогда не встречусь с этой жабой. Может, и нехорошо так говорить о свекрови, но мне уже все равно, она же бывшая.

— Опять ты здесь, все возле моего сына трешься!

Нет. Даже отвечать ей не буду, она явно с головой не дружит.

Стараюсь обойти бывшую свекровь, но она ловко перекрывает путь. И как только умудряется так быстро передвигаться на этих шпильках?

— Что вам нужно? — устало спрашиваю. Вот только ссор мне сейчас и не хватало.

— Мне нужно, чтобы ты забыла дорогу к этому дому и больше не мешала моему сыну жить! — она не кричит, скорее шипит.

— Хах, — нервно смеюсь: она точно с головой не дружит. — Не волнуйтесь, через неделю Герман будет совершенно свободен, даже свидетельство выдадут. — Снова пытаюсь обойти, но она не пускает.

— Ты вроде бы девка неглупая, но неужели никак не поймешь, что из-за тебя ребенок без отца расти будет?

— Да сдался мне ваш Герман и его ребенок! — Настроение вмиг меняется, я даже понять ничего не успеваю, когда внутри начинает закипать ярость.

— Ты можешь пудрить мозги ему, но я вижу тебя насквозь, только и ждала повода, чтобы по мужикам начать бегать, а виноватым выставляешь моего Германа. — Владлена Игоревна двигается в мою сторону с решимостью танка, только понять не могу, что за бред она несет.

— Вы себя слышите? Ваш сын мне изменил, а не наоборот, я не бегаю за ним, нас ждет развод – и точка! — Все, доконали! Мои нервы не выдерживают этого сумасшествия.

Нужно было заснять этот момент, когда из спокойной невестки я превратилась в гарпию и вместо слез готова залепить пощечину старой су...

— Да, да, можешь так и дальше говорить, но я видела тебя в кафе с мужчиной и уже рассказала об этом сыну, он больше не станет унижаться перед тобой!

Сначала до меня не доходит смысл ее слов, а потом будто кирпичом по голове приложили. Значит, мне не показалось, за мной действительно кто-то наблюдал. Сумасшедшая семейка. Похоже, пришла пора радоваться, что я уношу от них ноги. За все это время я была в кафе лишь раз, с коллегой Риты, юристом. Даже странно, что бывший муж об этом не заикнулся.

— Ага, — складываю руки на груди и не скрываю улыбку, — наверное, поэтому Герман только что снова просил дать ему еще один шанс. — Шах и мат, я ликую, а свекровь растеряна. — Не знаю, что за бредни вы плетете Герману, но мне все равно, я ему не изменяла, все с точностью до наоборот, и знаете что? Вы отвратительная мать!

Хотелось сказать куда больше, но даже сейчас мое воспитание не позволяет произнести это вслух.

Покрепче обхватила сумку и под разгневанным взглядом свекрови уматываю прочь. Перебираю ногами так быстро, как только могу, но до меня все равно долетают обрывки громких ругательств. Пусть подавится собственным ядом, но в этой битве победа точно за мной.