Глава 15

Маша

— Итак, Мария, ваши анализы оставляют желать лучшего, — это не те слова, которые хотелось услышать от гинеколога.

Прошла пара дней, как я обратилась в эту клинику, хотя раньше здесь никогда не бывала. С собой прихватила карту из прошлого медучреждения и попала в заботливые руки опытного врача. Наталья Геннадьевна — женщина в возрасте, и, как ни странно, мы быстро нашли с ней общий язык.

В прошлую нашу встречу я залетела к ней в кабинет, все еще взвинченная после встречи со свекровью, и толком не знала, что говорить. До сих пор стыдно за свое поведение и за то, как я с ходу кинула свою карту на стол. Как я уже сказала, она опытный медик, и, видимо, в ее практике бывали случаи и похуже, чем злая беременная девушка. Молча осмотрев меня, она выписала направление на УЗИ, где еще раз подтвердили мою беременность сроком в четыре недели. Это слишком маленький срок, чтобы становиться на учет. Сомнений к тому моменту у меня уже не было, все решили слова мудрой женщины-гинеколога.

— Ты, конечно, можешь сделать аборт, сроки сейчас подходящие, но я не даю гарантий, что все пройдет без последствий и что после этого у тебя вообще будут дети. — Это был уже не гвоздь в моем гробу, а нечто более ужасное.

Кто вообще после такого решится пойти на аборт? Точно не я! Будучи спокойной, домашней, со своим видением идеальной семьи, я не представляю, как смогла бы пойти на столь большой риск.

Наталья Геннадьевна сразу взяла меня в оборот, назначила большой список анализов и дату следующего приема. Я же, как послушный пациент, на следующее утро снова пришла в больницу и отстояла огромную очередь среди недовольных беременных женщин. Это тоже позволило мне взглянуть на свою ситуацию с другой стороны. Когда я смотрела на их большие животы, которые они нежно поглаживали, тихо приговаривая всякие милости, в сердце что-то колыхнулось. Желание увидеть своего ребенка, почувствовать первые шевеления, услышать биение сердца. С Германом или без – я люблю этого кроху, и вот сейчас мне приходится слышать не самые приятные слова.

Наталья Геннадьевна морщится, всматриваясь в очередной квиток с результатами, и укоризненно цокает языком. Эти действия повторяются еще несколько раз, прежде чем она вскидывает на меня недовольный взгляд.

— Мария, если вы хотите выносить ребенка, то, по-хорошему, вам уже сейчас нужно ложиться на сохранение, хотя по срокам не положено.

— И что же мне делать? — Невольно складываю руки на животе и мысленно прошу крошечный комочек выжить.

Так хочется, чтобы он услышал мои мысли, чтобы понял, как нужен мне. За несколько секунд успеваю тысячу раз извиниться перед ним за то, что хотела избавиться. Нет, он мне очень нужен, я буду любить его, заботиться, беречь, все сделаю, чтобы у нас была нормальная жизнь. Пусть без его отца, но он не будет ни в чем нуждаться.

Настроение опять скачет от легкой тревожности до панической атаки. Слезы подкатывают к глазам, но я усилием воли заставляю себя держаться. Не хватало еще устроить истерику в кабинете врача.

— Как я уже сказала, ложиться на сохранение, однако сделать мы это сможем не раньше шестой недели, когда будет что спасать и сохранять, но по результатам анализов я также выпишу тебе витамины. В первую очередь твой организм остро нуждается в покое, никаких стрессов, здоровый сон, правильное и регулярное питание! Тебе это ясно, Маша? — Наталья Геннадьевна, словно строгая мама, смотрит на меня сверху вниз.

Закусываю губу и киваю, при этом незаметно заламываю пальцы. Как тут не нервничать? Что ни день, то постоянный стресс. Думала, что Герман одумался, согласился на развод и теперь я смогу спать спокойно. Да, только он не перестал заваливать меня цветами, названивать по сто раз в день и писать бессмысленные признания в любви.

Весь этот маразм дошел и до моих квартирантов, о чем я узнала совершенно случайно, когда приходила к ним на днях. Я собиралась сообщить, что договор продлять мы не будем, а они сказали то же самое и очень просили избавиться от постоянных посыльных. Оказалось, они уже больше недели отбиваются от доставок, звонили и писали мне, но среди кучи пропущенных я просто упустила этот момент. Квартиранты даже пытались объяснить курьерам, что они не являются получателями, все без толку.

К счастью, они оказались очень понимающими людьми. Я объяснила ситуацию, мне посочувствовали и обещали, что потерпят немного, но съедут в ближайшее время. Это даже порадовало: чем быстрее они съедут, тем быстрее Ритка сможет выдохнуть.

Наталья Геннадьевна выписала мне целую кучу лекарств и, назначив следующий прием почти через две недели, отправила домой. Теперь дело за малым: нужно перестать нервничать и в первую очередь огородить себя от Германа.

На выходе из больницы я остановилась на ступеньках, чтобы проверить неумолкающий телефон. Мобильник не переставая трезвонил еще в кабинете врача, но я не стала отвечать из вежливости.

— Алло, — ответила не глядя и удивилась, когда на том конце заговорил адвокат бывшего мужа:

— Мария, здравствуйте, это Кирилл Иванович, звоню вам, чтобы сообщить, что вы уже можете получить свидетельство о расторжении брака в районном отделении ЗАГСа.

Первая хорошая новость за день. Улыбнувшись, облегченно выдохнула.

— Спасибо, обязательно заберу его в ближайшие время. Это все, что вы хотели сказать?

— Не совсем. Дело в том, что Герман Станиславович поручил связаться с вами по другому вопросу. — Мужчина замялся, а я напряглась в предчувствии плохих новостей.

Скоро при упоминании имени бывшего мужа меня начнет трясти. Интересно, а бывают аллергии на имена? Если нет, то, чувствую, скоро появится первый прецедент.

— Кирилл Иванович, это что-то срочное?

— Да, Мария, и это не телефонный разговор. Вы смогли бы сейчас подъехать ко мне в офис?

— Простите, но нет, — строго пресекаю любую попытку заманить меня в офис. — Мне нужен был только развод, любые другие вопросы решайте с Германом.

— Я понимаю, но дело в том, что ваш бывший супруг решил оставить квартиру вам.

Чуть телефон из рук не выпал. Это еще что за фокусы? Или это попытка купить меня? Нет, лучше держаться от всего этого подальше.

— Кирилл Иванович, передайте своему клиенту, что я в подачках не нуждаюсь, у меня имеется недвижимость, на улице точно не останусь, — закончив говорить, быстро кладу трубку и не раздумывая отправляю номер этого человека в черный список, а следом повторяю то же самое с бывшим мужем и свекровью.

Меньше всего мне хочется, чтобы хоть кто-то из них решил связаться со мной. Пока бреду по улице, набираю в телефоне адрес нужного мне отделения ЗАГСа. Он находится недалеко от моей квартиры и относительно недалеко от центра города. От больницы это чуть больше четырех кварталов, которые я решаю пройти пешком. Нервишки снова расшалились, мне не повредят прогулка и свежий воздух, а еще очень хочется чего-нибудь сладкого.

Сразу решаю, что нужно срочно съесть что-нибудь вкусное и калорийное, заодно и потратить скромную зарплату. Начальник еще не в курсе, что скоро я уйду в декрет, хоть и ненадолго. Он точно не обрадуется, но выбора у него нет, я и так буду работать до самых родов, а потом постараюсь вернуться в строй как можно быстрее.

Я прошла уже пару кварталов, наслаждаясь прохладным воздухом и блеклым осенним солнышком. Никогда не любила это время года. Слишком пасмурно, то холодно, то жарко, это смесь весны и зимы, их угнетающая вариация. А вот мой папа любил осень, видел в ней нечто прекрасное и поэтическое. Он любил золотую листву, затяжные дожди, мог часами смотреть в окно и рассуждать о чем-то, но больше всего обожал читать в дождливую погоду. Мама в такие моменты нежно улыбалась, называла его романтиком, он таким и был.

Неспешным темпом я наконец дошла до нужного здания и под укоризненным взглядом одной из сотрудниц ЗАГСа забрала свидетельство. Я уже и забыла, как хорошо может быть от простой прогулки, когда никто и ничто тебя не тревожит. Смотрю на эту розовую бумажку и ничего не чувствую, разве что немного жалею об утраченном времени. Три года брака – сущий пустяк, горевать не стану, лучше отмечу свою свободу, тут и кафе нашлось неподалёку.

Интересное заведение с яркой фиолетовой вывеской издалека привлекло мое внимание. Хотя не только вывеска, но и невероятные запахи мяса и чего-то сладкого.

Нюх при беременности – странная штука. Не знаю, сколько это продлится, но я превратилась в ищейку с невероятным обонянием. Кто считает это плюсом, сильно ошибается, ведь наш мир воняет, а я даже об этом не подозревала.

— Здравствуйте, вы заказывали у нас столик? — приветливый хостес встретил меня у входа.

— К сожалению, нет, — говорю, а сама думаю, что, если меня сейчас не покормят, я быстро превращусь в разгневанную ведьму.

— Тогда подождите минутку, я уточню, какие столики свободны.

Девушка убегает в зал, но очень быстро возвращается и провожает меня к одному из свободных мест. Маленький круглый стол из плотного дерева, накрытый клетчатой скатертью, создает особую атмосферу. Я бы даже сюда вернулась, есть в этом месте нечто французское – в моем видении Франции. Кремовые стены, классическая музыка, ароматы выпечки и витрина с кондитерскими изделиями. В этом месте хочется остаться.

Приветливый персонал быстро принимает мой заказ и так же быстро приносит его вместе с небольшим подарком от шеф-повара в виде паштета с поджаренным багетом.

У меня уже рот слюной наполнился от вида еды, но весь аппетит отбил знакомый голос, доносящийся откуда-то из-за моей спины. Я обернулась, чтобы подтвердить свою догадку, и обомлела, когда в зал вошла свекровь под ручку с Виолеттой. Идеальная парочка так мило беседовала между собой, что меня не заметили, хотя это было достаточно трудно, ведь мой столик частично скрывался за колонной, как бы отгораживая от основной части зала.

Аппетит безвозвратно покинул меня. Как назло, этих дамочек посадили слишком близко, как раз по ту сторону колонны, что позволило слышать их, но не видеть. Никогда не мечтала стать шпионкой, но, если выдалась возможность, почему бы и нет?

Некоторое время официант принимал у них заказ. Судя по тому, что они выбрали только кофе, надолго они тут не задержатся. Как только официант ушел, я полностью обратилась в слух.

— Виолетта, не переживай ты так, Герман побесится, но в итоге прибежит к тебе. — Узнаю стиль Владлены Игоревны, она всегда считала, что хорошо знает сына, а он будет вечно бегать под ее указку.

— Вы правда так думаете? Он даже на порог меня не пускает. — Я прямо по голосу поняла, что она сейчас губы раздувает, как обиженная кукла.

— Конечно, дорогая, его со дня на день разведут, и он поймет, что ты лучший вариант, чем эта безродная девица. В конце концов, ты носишь его ребенка. — О, так и хочется сказать, что я, между прочим, тоже, но нет уж.

— Да, вы правы, он не сможет оставить ребенка.

— Не сможет, мы ему не позволим, — заговорщически произносит старая карга, даже голос понижает, из-за чего приходится прислушиваться.

— И как же мы это сделаем?

— Ну что ты как маленькая? Надень белье покрасивее, платье покороче, приди к нему и уложи в постель, пусть забудет об этой замухрышке. — Сколько нового я о себе узнаю: безродная девица, теперь еще и замухрышка. Кем же она тогда считает Виолетту? Герцогиней?

— Думаете, я не пробовала? Герман прогнал меня и пригрозил, чтобы я больше не приходила. — Почему-то эта новость не вызывает у меня никаких эмоций.

— Тогда сделаем так: я приду к сыну завтра, подсыплю ему кое-что в чай, а ты будешь ждать моего сигнала, после этого он точно не выгонит тебя. — А вот этого я не ожидала.

Сердце затрепетало от нехорошего предчувствия, и даже дальнейшие слова свекрови, что это абсолютно безобидный препарат, никак не успокоили. Теперь осталось только понять, стоит ли предупреждать бывшего мужа об этом, или это тот самый бумеранг?