Глава 23

Маша

— Машка, ты меня пугаешь.

Кажется, Рита уже минут пять пытается привести меня в чувство.

Во мне что-то сломалось, я отчетливо это ощущаю. Будто какой-то переключатель, отвечающий за эмоции сломался. Внутри все оборвалось. Мир вокруг меня вдруг стал серым, а я не отвожу взгляда от беззаботно играющего сына. Перед глазами раз за разом проносится видео с камер наблюдения, тот самый момент, когда Германа сбивает машина. Происходящее снято без звука, но готова поклясться, что я слышу, как хрустят его кости при падении на асфальт. Кровь, много крови, люди, паника, а потом все обрывается, а у меня в ушах стоит дикий звон. Меня затопило чувство жалости, отчаяния, боли – все это смешалось в один большой ком, мешающий дышать. Только беззаботный смех Ильи спас меня от глупых и ненужных поступков. Моя настоящая любовь сейчас здесь, рядом, играет, смеется, с ним все хорошо, а Герман – он остался в прошлом.

Илья не смотрит в нашу сторону, рисует, переставляет какие-то пластиковые игрушки и изредка выкрикивает непонятные звуки. Я сделала все, чтобы его отец не узнал о нем, но скоро Илья вырастет, и смогу ли я врать ему? А хочу ли я вообще жить в этой лжи?

— Маш, скажи хоть что-нибудь, — Рита уже не просит, умоляет, а я пошевелиться не могу.

Так и застыла напротив черного экрана телевизора. Подруга выключила его сразу же после известия о нападении на Германа. О том, что он стал бизнесменом и владельцем клуба, я не знала. Запретила себе узнавать новости о нем, даже из всех социальных сетей удалилась, чтобы соблазна не было. Первое время было тяжело, это была настоящая ломка, но я смогла, вычеркнула его из жизни, словно и не было этого брака и любви. Я не знаю, что сподвигло его завести собственный бизнес, женился ли он во второй раз и кто у него родился от Виолетты. Почему-то в моей голове сложился образ счастливой семьи, в которой нет места бывшей жене и ребенку. Наверное, глубоко в душе я желаю ему счастья. Иначе не понимаю, почему сейчас мое сердце разрывается на части.

— Рит, как думаешь, с ним все в порядке? — Знаю, что подруга не осудит, поймет.

Она тяжело вздыхает, смотрит на меня с сожалением и гладит по голове. Такой простой, но нужный жест успокаивает.

— Ты ведь слышала журналистку, жить будет, об остальном не думай, тебе Илью растить надо, — имя сына она произносит шепотом, чтобы не отвлекать ребенка. — А если перестанешь себя жалеть, то и нормальный мужчина в твоей жизни появится.

Ну вот зачем она так? Знает же, что эта тема – табу. Меня в буквальном смысле воротит от всех представителей мужского пола. Как представлю, что снова придется проходить все стадии отношений, начиная от первого свидания и заканчивая знакомством со свекровью… Похоже, меня еще и от свекровей мутит... Не нужно мне такое счастье! Была у меня уже "идеальная" семья, все еще помню, как звонко разбивается эта идиллия.

— Рит, ты же знаешь, что о мужчинах я вообще думать не хочу. — Кофе встал поперек горла.

После просмотра новостей настроение скатилось ниже некуда. Не могу не думать о нем, зная, что его пытались убить и он сейчас в больнице. Но не идти же мне туда?

— Ну и зря! — Подруга недовольно цокает языком. — Взять хотя бы Петра, такой мужчина... — Каким она видит его, конечно же, не договаривает, лишь мечтательно вздыхает и закатывает глаза.

Петра она видела единожды и пару раз на фото, но в ее голове сложился образ идеального мужчины. Почему? Ох, в двух словах не описать. Все началось с того, что Петр стал отправлять мне деньги при любой возможности. Да, он оплатил ремонт, потом новую мебель, потом инструменты для сада, семена. Стоило мне заикнуться, что в поселке проводят оптоволокно, и на моем счету была сумма, превышающая необходимую вдвое. Все излишки я тратила тоже на дом или квартиру и строго отчитывалась. Так и сложились наши дружеские отношения, где Петр интересуется делами, а я рассказываю о проведенных манипуляциях с его имуществом. Однако я считаю это рыночными отношениями, а вот Рита видит в этом скрытый подтекст. Я бы, может, согласилась с ней, если бы Петр интересовался мной, но по факту он не знает обо мне совершенно ничего. У него есть копия доверенности с моими данными, и, пожалуй, на этом вся информация заканчивается. Мы никогда не общались на отстраненные темы, я так и не знаю, кем и где он работает, женат ли он, есть ли девушка, я вообще ничего не знаю. Последнее его сообщение гласило, что он возвращается в страну через полтора месяца, и больше ничего. Просто извещение с толстым намеком на выселение из его собственности. К счастью, к тому времени я уже перевезла все вещи в городскую квартиру и успела прибраться на даче, скрыв все следы присутствия ребенка.

— Глупости, Петр относится ко мне по-деловому вежливо, не более того. Скоро он вернется, и наше общение сойдет на нет. — Для меня это просто и понятно, но Рита не соглашается, снова гнет свою линию:

— Неправильно ты мыслишь, подруга, все думаешь о своем Германе, когда под носом такой мужик есть.

В такие моменты хочется сбежать. Последние полгода подруга превратилась в сваху, меня это немного пугает.

— Давай оставим этот разговор. Все равно не могу сейчас ни о чем думать.

— Это все из-за новостей? Ты правда думаешь, что он стоит твоих нервных клеток?

На самом деле я ничего не думаю, просто не способна сейчас размышлять на эту тему, да и какая разница? Герман в больнице, а я ему никто, пусть Владлена Игоревна или Виолетта переживают и ночами не спят, а я не могу, мне о сыне думать нужно.

— Нет, просто устала: дом, работа, маленький ребенок.

Словно прочитав мои мысли, Илья подбегает с очередным рисунком и протягивает его мне. Сын искренне улыбается, оголяет маленькие зубки и пытается что-то объяснить, а я киваю с важным выражением лица, делаю вид, что все понимаю. Это так забавно и мило. Почти три года назад только благодаря еще не рожденному крохе я не сошла с ума и не позволила себе опустить руки. Мне было ради чего начинать новую жизнь, строить планы, у меня было желание выкарабкаться и доказать бывшему мужу, что я справлюсь и без него. Все казалось таким простым, у меня ведь даже план был, но, как показывает практика, с грудным ребенком невозможно планировать даже ближайшее будущее. Я пережила и депрессию, и бессонные ночи, научилась обходиться без чьей-либо помощи. Только родив и оказавшись в гордом одиночестве с редкими визитами подруги, я научилась жить. По-настоящему, когда ценишь каждый момент, когда радуешься солнечному дню и возможности выйти на улицу с коляской, когда возможность проспать всю ночь словно подарок с небес. Да, было очень трудно, мне до сих пор не хватает крепкого мужского плеча и поддержки, но я научилась жить без Германа, обустроила свой быт так, чтобы было комфортно мне и сыну. Сейчас в моей жизни нет места мужчине, я не готова снова довериться кому-либо.

Пока я погрузилась в мысли, Ритка куда-то убежала, а потом вернулась в комнату, неся в руках ноутбук. По ее взгляду стало понятно, что подруга снова что-то замыслила. Вот уж не думала, что когда-нибудь стану бояться ее задумок.

Молча сев рядом, Рита с важным выражением лица открыла ноутбук и стала что-то быстро набирать на клавиатуре, а спустя пару минут повернула экран в мою сторону. Удивлению моему нет предела. Она сделала то, что я запретила себе. Нашла Германа в социальных сетях, а я даже думать об этом боялась.

— Посмотри и успокойся уже, жизнь у него не стоит на месте, и твоя не должна.

Я искренне пыталась сопротивляться, боролась сама с собой, но устоять оказалось невозможно. Личная страница Германа пестрит разными фотографиями, и далеко не семейными. Он все так же хорош и красив, даже на фоне танцпола в неоновом свете. В основном все фотографии в обнимку с молоденькими красотками в коротких платьях, едва прикрывающих ягодицы. Ни одного снимка с Виолеттой или с ребенком, в то время как у меня весь телефон забит фотографиями маленького Ильи.

— Неужели он на ней не женился? — я даже не поняла, как произнесла это вслух.

— Ох, ты неисправима. Неужели предательство так быстро забывается? — ее слова звучат жестоко.

Смогла ли я забыть? Нет! Мне до сих пор снится та ночь в кошмарах, мне кажется, что я все еще в том здании, стою напротив злополучной двери и слышу их стоны. Не нужно быть психологом, чтобы понять, почему это происходит со мной. Я все еще не отпустила его, все еще помню и плачу долгими ночами.

А он? Он смог меня отпустить? Я бы сказала «да» без колебаний, если бы не одна маленькая деталь. На всех снимках я вижу то самое кольцо – подарок на третью годовщину свадьбы. Может, это ничего не значит и я вижу лишь то, что хочу видеть? Тяжело об этом судить. У меня нет права быть слабой и жалеть себя, мой сын и его благополучие зависят от меня.

— Прости, Маш, но, как бы сильно ты ни любила, пришло время отпустить и начать жить с чистого листа, хотя бы ради сына. — Рита захлопывает ноутбук, отрывая меня от созерцания единственного мужчины, которого я любила.

— Как? — Мне удаётся не заплакать только благодаря Илье.

Сыночек будто почувствовал перемену в моем настроении, отложил свои игры и залез ко мне на колени, крепко обвив шею тоненькими ручками. Чувствуя его тепло, я наконец расслабилась, выдохнула.

— Знаешь, Машка, давай-ка прогуляемся, давно пора тебя в чувство привести.

Почему-то я не сопротивляюсь, ведь думаю, что мы просто пройдемся по городу, подышим свежим воздухом, поэтому с радостью собираю Илью. Ритка почему-то вызвала такси, но я снова не придаю этому значения. Ну ничего ведь нет страшного, чтобы проехать к парку с комфортом?!

Как бы не так! Ее хитрость не знает границ. Мы приезжаем в крупный торговый центр.

— И зачем мы здесь? — недовольно бурчу, пока Илья прыгает от радости и мочит руки в фонтане на первом этаже.

— Чтобы ты из своей скорлупы выбралась, — Рита не пытается скрыть свое недовольство. — У тебя отличная фигура, а ты прячешь ее в каком-то сером балахоне, на голове пучок, глаза потухшие. Мне это надоело!

Не знаю, какая муха её укусила, но лучше не спорить и не сопротивляться. Обидно, конечно, слышать это от лучшей подруги, но кто, кроме нее, скажет правду в глаза? Наверное, сейчас самое подходящее время, чтобы начать жить.