5

Четыре года спустя

– Мишенька! Вырос-то как! – всплеснула руками бабуля, пока Микель деловито расшнуровывал ботинки в прихожей.

– Баб… ты его видела по сети не далее как три дня назад, – улыбнулась я, расстёгивая ремешки босоножек.

Блаженно зажмурилась и вдохнула полной грудью родной аромат дома. Всё же как бы приветлива ни была другая страна, она так и осталась для меня чужой.

– Ох, Катюша… а ты ну просто… иссохла вся!

С кухни доносился аромат выпечки. Наверняка бабушка поставила себе цель откормить меня если не до предыдущего состояния, то хотя бы близко к тому. А я вполне могла позволить себе съесть парочку пирожков, на этот раз без страха поправиться. Потому что знала – уже завтра отработаю всё в зале.

– Бабуль, ну ты скажешь! Иссохла! – мягко рассмеялась я, целуя бабушку в щёку. – Ты бы видела, какие девчонки приходят ко мне в зал на занятия.

Последние пару лет я работала у Павла инструктором по зумбе. Сама до сих пор не могла поверить в то, что согласилась на эту авантюру, когда он предложил. Но чем больше времени проходило, тем больше я убеждалась в том, что сделала верный выбор. А предложенная мною рекламная кампания, в ходе которой пиарщики использовали мои фото до и после, имела особенный успех.

– Микель! Ну что ты удумал? – спросила я у сына строго. – Слезь с бабушки немедля!

Микки, уже успевший взгромоздиться на руки бабули, выглядел весьма довольным.

– Мамочка, я ненадолго, – заявил он на испанском, на что я нахмурилась, а Микель поджал губы.

Мы с ним договаривались, что по прилёте в Петербург будем общаться исключительно на моём родном языке.

– Не понимаю, что он сказал, – вздохнула бабушка, после чего отправилась на кухню с гордо восседающим на её руках правнуком.

Мамы и Владимира Андреевича в городе не оказалось. Они умчались с неделю назад на очередное покорение то ли какой-то реки, то ли горы. Даже не думала, что у мамы проснутся такие потребности, когда она выскочит замуж. И конечно же, была за неё безумно рада.

– А Павлик? Я вон сколько всего наготовила, – сказала бабушка, когда мы с Микки, вымыв руки, устроились за столом.

Сын уже вовсю прихлёбывал из чашки свой любимый чай с молоком, отдавая должное и бабулиным пирогам.

– А Павел уже отправился по делам, – развела я руками, тоже беря с тарелки угощение. – Похоже, мы с Микелем его за этот месяц увидим от силы несколько раз.

Не то чтобы меня это волновало, потому как первоначальной целью моего с сыном прибытия на родину являлось желание провести как можно больше времени с близкими, но и перспектива расстаться с тем, кто был важной частью моей жизни, немного огорчала.

– А свадьба у вас когда? Ты вон и в последний раз говорила, что скоро Павлик тебя под венец позовёт, – не унималась бабуля.

Я покачала головой. Бабушкино стремление как можно скорее пристроить меня туда, где мне, по её мнению, было самое место – замуж – иногда выходило за границы разумного.

– Бабуль, во-первых, он уже позвал, ты же знаешь, – как можно мягче ответила я. – Во-вторых, мы не торопимся. Это ты знаешь тоже.

Я сопроводила свои слова улыбкой, которая стала шире, когда поняла, что бабуля уже не представляет, какие аргументы привести.

Павел сделал мне предложение не так давно. В Европе вообще относились к этому гораздо спокойнее, чем в России. В статусе жениха и невесты можно было провести пару лет, а то и больше. И я, в принципе, разделяла эти устои. Мне не хотелось никуда спешить. Хотелось убедиться, что сделала верный выбор. Потому что знала то, о чём был осведомлён и Павел – мои чувства по отношению к нему весьма далеки от того, что называют пылкой любовью. Нет, разумеется, я ощущала привязанность, уважение, симпатию… Но всё это, возможно, было не совсем тем, что от меня хотел бы видеть мой будущий муж. Хотя, он и заверял меня, что способен любить за двоих.

– Неправильно всё это, – вздохнула бабуля.

– Ничего неправильного, – вновь растянула я губы в улыбке. – Мне всего двадцать три, Павлу – чуть за тридцать. К тому же, сейчас ему не до свадебных хлопот. У него ряд важных контрактов. Возможно, придётся помотаться по миру. Какие уж тут венцы и прочие бубенцы? – пошутила я, на что Микки радостно рассмеялся. – Кстати, – перевела я тему, чтобы только избавиться уже от необходимости объяснять бабуле разумные, как мне самой казалось, вещи, – кажется, кто-то рассказывал, что накупил этому маленькому разбойнику море игрушек.

Микель, мгновенно забыв про недоеденный пирожок, воодушевился настолько, что чуть не пролил остатки чая.

– Хочу их увидеть! – заявил он, и через мгновение бабуля с её не совсем удобными для меня расспросами была нейтрализована.

Хотя бы на время.

– Ты чудесно выглядишь, – сказал мне Павел, когда мы с ним прибыли на встречу с его будущими партнёрами, семейной парой Ковалёвых.

Их особняк больше походил на дворец. Даже подъехать к нему было не так-то и просто – пришлось миновать два пункта охраны посёлка, в котором и располагался дом.

Что странно, Павел при том, что тоже располагал весьма внушительными средствами, к подобной роскоши, призванной, видимо, пустить пыль в глаза, никогда не стремился.

– Спасибо, – ответила ему и, когда он помог мне выйти из машины, огляделась.

В огромном саду, подсвеченном миллионами огней, были даже фонтаны. Мда уж, Петродворец в миниатюре.

Павел подал мне руку и мы направились в дом. Кажется, я слышала от своего жениха, что это будет обычная встреча для небольшого количества людей. Каково же было моё удивление, когда я попала на самый настоящий приём.

– Добрый вечер, проходите, – поприветствовали нас Ковалёвы, и я почувствовала себя неуютно.

Впрочем, эти отголоски прошлого довольно быстро исчезли. Хозяйка дома была со мной любезна, сам Ковалёв посматривал с интересом. Чисто мужским, что раньше бы меня смутило, но только не сейчас.

– Может быть, Виктория покажет вам дом, Катерина? – обратился ко мне Ковалёв, когда мужчины, коротко о чём-то переговорив – я не имела привычки прислушиваться к тому, что меня никак не касалось – собрались выпить по бокалу виски.

– Я бы с удовольствием осмотрелась, – кивнула в ответ, и мы с Викторией отправились на экскурсию.

Обход «дворца» занял у нас довольно продолжительное время и сопровождался в основном болтовнёй Ковалёвой. Как только Виктория осталась вне компании мужа, её наносная чопорность исчезла, и она заговорила со мной так, словно мы знали друг друга миллион лет.

– У тебя есть дети? – так же легко, как это сделал когда-то Павел, перешла на «ты» хозяйка дома.

– Есть, – кивнула я, и на губах, помимо воли, появилась улыбка. – Сын. Ему пятый год.

– А вот нам с Эдиком судьба детей не послала. – Пришлось взять приёмную дочь. Я решила, что раз у меня есть для этого силы и средства, так тому и быть.

Она рассказывала о Светлане, – так звали дочь – о трудностях воспитания неродного ребёнка и бог весть о чём ещё. Со временем я поняла, что не особо прислушиваюсь к монологу Ковалёвой.

Когда же мы достигли дальнего конца дома, на первом этаже в котором располагался спортивный зал, я, наконец, начала испытывать интерес к происходящему.

– О, а вот и Светочка, – сказала Виктория, указав на сидящую по-турецки на полу девочку лет десяти. – Светлана, подойди, пожалуйста.

Я наблюдала за тем, как ребёнок, нехотя, поднимается на ноги и направляется к нам. По правде говоря, мне казалось, что мы с Ковалёвой вторглись в чужое пространство, потому я даже начала испытывать неудобство перед Светой.

– Познакомься, это Катерина, – сказала Виктория, представив меня. – А это наша Светлана.

Я улыбнулась девочке, но та лишь вздохнула и отвела взгляд, подтверждая мои мысли о том, что нас здесь совсем не ждали.

– Катя, если ты хочешь, можешь осмотреть зал. Павел сказал, что ты этим интересуешься, – проговорила Ковалёва, и я рассеянно кивнула. – А я хочу проконтролировать всё на кухне. Если понадобится, Света проводит тебя обратно.

Она произнесла эту фразу таким тоном, словно желания её дочери по этому поводу учтены быть не должны, после чего поспешила к выходу из зала.

На некоторое время возникло молчание. Я делала вид, что заинтересована тренажёрами, Светлана, по-видимому, считала мгновения до того момента, когда останется вновь одна. Но когда я собралась уходить, девочка сказала:

– У тебя красивая спортивная фигура.

Я остановилась, обернулась к ней и с улыбкой на губах сообщила:

– Так было не всегда.

– И тем не менее… А вот мне так не повезло.

Она ткнула пальцами в свои бока. Ничего критичного я в них не видела, но, судя по всему, Свету это весьма волновало.

– Так… – сказала я, подходя к девочке и присаживаясь возле неё на корточках, для чего пришлось чуть подтянуть вверх подол платья. – Ну, определённо могу сказать, что всё это решаемо. Причём довольно быстро.

На лице Светы сначала появилось выражение неверия, затем – надежды.

– Правда? Я тренируюсь, но пока не очень получается, – призналась она.

Странно… обычно в таких богатых семьях непременно пристраивают своих детей, хоть родных, хоть приёмных, на какой-нибудь спорт для привилегированных особ. Теннис там, ну или кёрлинг, на худой конец.

Поднявшись я скинула туфли, вынула из сумочки сотовый, включила на нём музыку для зумбы и, отложив всё ненужное в сторону, вернулась и встала перед зеркалом.

– Иди сюда, – позвала я девочку. – Я покажу тебе самые простые упражнения. Они весёлые и тебе понравятся. А эффект ого-го!

Указав на место рядом с собой, я дождалась, пока Света окажется подле, и, вновь приподняв подол, который, надо сказать, жутко мешал, начала танцевать.

Сначала у Светланы не получалось, но я видела, как девочка старается. Подбадривала её, подгоняла, где было нужно, и направляла, когда того требовали движения.

Наконец, у нас стало получаться что-то удобоваримое, что вызвало одновременный приступ веселья. Мы хохотали, плясали, и это уже мало походило на то, что обычно преподавала я. И никто из нас даже не подозревал, что у этого представления есть зритель.

– Как красиво, чёрт побери, – прозвучал от дверей комментарий, сказанный приятным бархатистым баритоном.

Я же застыла, не в силах повернуться. Но уже знала… Этот голос принадлежит тому, кого по нему узнала бы из тысячи.

Мужчине, кто сейчас был последним, кого я желала видеть.

Алексею Зеленову.

Встретив его взгляд в зеркале, я почувствовала, как мне в лицо бросилась краска. Хорошо, что списать сей факт можно было на то, что я сейчас разгорячена.

Соберись, Катя. Это просто твое прошлое, которое уже не имеет никакого значения. Лёша не знает о Микки и, даст бог, не узнает. Так что сейчас вполне можно сделать вид, что встретились малознакомые люди.

– Алекс! А меня тут учат зумбе! – воскликнула Света и вдруг, к моему удивлению, подскочила к Зеленову, а тот легко подхватил её на руки и закружил.

Я нахмурилась, гадая, откуда здесь мог взяться Алексей, и почему дочь Ковалёвых так фамильярно к нему обращалась. Словно они были хорошими друзьями или… родственниками. Впрочем, ни того, ни другого представить я не могла.

– Вижу, – кивнул Зеленов, поставив девочку обратно на пол.

Он сделал шаг ко мне и я наконец смогла убедить себя, что поза статуи мне не к лицу. Плавно развернулась к Алексею, но не успела и слова сказать, как он попросил:

– Свет… представишь меня своей подруге?

Мои брови лишь чудом не взметнулись вверх. Алекс шутил? Это был такой хитрый ход конём, дескать, хочу познакомиться с обновлённой Катей? Или Зеленов попросту меня не узнал? Последнее предположение вызвало у меня широченную улыбку, что Лёша, впрочем, расценил по-своему.

Он улыбнулся мне в ответ, как Чеширский кот, протянул руку и представился:

– Алексей.

Голос, которым я ему ответила, был наполнен нотками хрипотцы. Всему виной – чёртово волнение, с которым всё никак не удавалось совладать.

– Катарина, – назвалась на испанский манер, пожимая руку в ответ.

Когда Алексей не сразу выпустил мою ладонь, чуть потянула её на себя, но вместо того, чтобы высвободить мои несчастные пальцы, Зеленов наклонился и коснулся губами чувствительного местечка возле запястья.

– Только не говорите, что вы та самая испанская невеста Миляева, – сказал Алексей с явным сожалением в голосе, всё же избавляя меня от необходимости намекнуть ему, что моя конечность принадлежит мне и больше никому.

– Почему не говорить? – вскинула я бровь, отворачиваясь, чтобы надеть туфли. – Я действительно, как вы выразились, испанская невеста Павла Миляева.

Я чувствовала на себе взгляды двух пар глаз – Светланы и Алексея. Первая смотрела за нами с живым интересом, второй – на меня с восхищением. Я же мысленно закатывала глаза. Ничего нового. Для того, чтобы понравиться такому ценителю женщин, как Алексей Зеленов, всего лишь нужно было избавиться от лишних килограммов и сделать модную причёску. Ну и ещё блеснуть перед ним в красивом платье, хотя, судя по тому, как сейчас глазел на меня Лёша, он бы предпочёл видеть меня вообще без него.

– Почему вы не со всеми? – спросил Зеленов, подавая мне сумочку и телефон.

– Я как раз планирую отыскать Павла, – соврала я Лёше, но не успела направиться к выходу из зала, как он перегородил мне дорогу и, подставив локоть, спросил:

– Разрешите проводить вас к столу? Вообще-то меня отправили сказать сестре, чтобы она шла в свою комнату.

– Сестре? – вскинула я бровь.

– Да. Света – дочь моих тёти и дяди. И я очень рад, что вы нашли с ней общий язык. И что вообще я встретил вас на этом приёме.

Я вздохнула. Скажи мне кто пять лет назад, что во время одной из наших встреч с Зеленовым я почувствую себя настоящей принцессой в хрустальных туфельках, ни за что бы не поверила. Как не поверил бы сейчас Алексей, что перед ним та самая Катя Тимофеева, сквозь которую он смотрел в школе, будто она – пустое место.

Сейчас же я видела неподдельный интерес, а в словах Лёши мне чудилась попытка сделать так, чтобы наше общение перешло в стадию флирта. Что в мои планы, впрочем, совсем не входило.

– Лё-ё-ёш! Ну сколько тебя иска-а-ать? – раздался тот голос, который не узнать я тоже не могла.

Алла Вахрушина, кто же ещё… Неужели Алексей был таким моногамным, раз целых пять лет провстречался с этой дамочкой?

Хотя, этот вопрос меня занимал лишь отчасти, потому что в данный момент я ожидала, что уж Алла-то точно меня узнает и обязательно заявит об этом во всеуслышание.

– Алл… я же сказал, что пойду к Свете. Иди уже в столовую, – не без раздражения в голосе откликнулся Лёша, пока его зазноба оглядывала меня таким пристальным взором, что я невольно почувствовала себя манекеном, выставленным в витрине магазина.

А потом она положила руку на предплечье Зеленова, демонстрируя… обручальное кольцо со внушительным бриллиантом. И камень этот словно бы кричал: «Здесь занято! Территория принадлежит мне!»

И, похоже, обладательница этого вопящего символа замужества меня тоже не узнала.

– Было приятно познакомиться, – сообщила я Алексею с лёгкой полуулыбкой, после чего, проигнорировав его приглашение проводить меня на ужин и отвернувшись от Аллы, что сверлила меня взглядом, подмигнула Свете и вышла из спортзала, гордо вскинув подбородок.

– Кати, – обратилась ко мне Виктория после того, как я была представлена, на этот раз официально, Алексею и Алле, – Павел так много рассказывал о вас!

Мы устроились за столом, за которым был накрыт роскошный ужин. Правда, как и полагалось, порции были микроскопические, что, впрочем, я оценила по достоинству.

– Вот как? – улыбнулась я хозяйке дома, поддерживая эту беседу, которая вновь начала носить официальный характер. – Очень интересно узнать, какие же мои тайны он выдал.

Не удержавшись, я скользнула взглядом по сидящему напротив Зеленову, однако этот маленький намёк, если его можно было так назвать, прошёл мимо его ушей. Зато в глазах Алексея так и продолжал гореть огонь интереса.

– О, не переживайте, – Виктория рассмеялась и махнула рукой. – Он источал исключительно комплименты.

– И я его понимаю, – неожиданно добавил Зеленов, и я лишь каким-то чудом не залилась краской.

Мы с Павлом переглянулись. Он нахмурился, но тут же на лице его появилось безмятежное выражение.

– А я понимаю мужчин, которые со мной согласны, – сказал он.

Алла при этом выглядела так, словно только что употребила не глоток воды, а бочку лимонного сока без сахара. Видимо, ей было весьма непривычно, что внимание мужчин может быть направлено не только на неё.

– Павел рассказывал, что вы уехали из России в Испанию, когда вам было восемнадцать, – завела беседу Виктория на ту тему, которая для меня представлялась своего рода минным полем.

Впрочем, я сомневалась, что мне всё же удастся сохранить свою личность в тайне до конца моих дней. И даже смирилась заранее с вероятностью, что Алексей в итоге меня узнает.

– Да. Решила полностью изменить свою жизнь, поэтому и перебралась в Испанию.

Сделав вид, что отдаю должное великолепному салату с лангустинами и омарами, я понадеялась, что на этом расспросы завершатся, однако ошиблась. В разговор вступил Зеленов, чтоб ему пусто было.

– А до этого жила в этом городе? Или приехала сюда впервые? – спросил он, и даже Виктория посмотрела на него удивлённо.

У меня возникло совершенно дурацкое ощущение, что Лёша меня узнал, просто сейчас делал вид, что встретил впервые. Это чувство тоже было отголоском прошлого. Я даже теперь, когда моя прошлая жизнь осталась позади, искала в Зеленове желание подшутить надо мной или сделать объектом для насмешек.

– Тебе есть какая-то разница? – подпустив в голос прохлады, задала я вопрос, который в любом другом случае стал бы риторическим.

Но, видимо, не сейчас и не с этим мужчиной.

– Если спрашиваю, значит есть, – пожал плечами Алексей и вдруг мне… подмигнул.

Причём ни капли не таясь, под взорами всех находящихся за столом людей.

– Я здесь не впервые, – расплывчато ответила я, после чего попросила Павла, намеренно переключив всё внимание на него: – Милый, передай мне, пожалуйста, ещё одну из тех тарталеток.

Через некоторое время, когда ужин остался позади, мужчины увлеклись разговором, а Алла, к моему немалому облегчению, отбыла восвояси, я вышла на террасу. Вечер был – один на миллиард. Светлые оттенки наступающей белой ночи, тёплый ветер, ласкающий обнажённую кожу… пение соловья. Я обожала это время года, и даже представить себе не могла до этого момента, что настолько скучала по своему родному городу.

В общем и целом, себя я могла похвалить. Учитывая, что встреча с прошлым стала для меня полнейшей неожиданностью, я держалась прекрасно. А те отзвуки отгоревших чувств, что появились в душе, уже исчезли. И, надо сказать, мне весьма льстил тот факт, что моё наличие задевало такую красавицу, как Алла. Впрочем, и красавицей-то теперь её назвать можно было с большой натяжкой.

– У тебя не бывает такого чувства… ммм… как будто встречаешь человека и тебе кажется, что ты знал его всю жизнь? – раздался рядом голос Зеленова, и я едва удержалась от того, чтобы не взвыть.

Что ж ему на деловом вечере о делах-то не говорилось?

– Не бывает, – отрезала я, отвернувшись и тем самым давая понять, что продолжать разговор не намерена.

– А у меня, как оказалось, бывает, – сообщил Лёша и спросил: – Не против, если я закурю?

– Мне казалось ты… – начала я, но тут же прикусила язык, чуть не выдав себя с потрохами признанием в том, что знала – раньше Зеленов держался от этой вредной привычки подальше.

– Тебе казалось, что… – повторил он, желая услышать продолжение.

– Мне казалось, что ты женат, – извернулась я, повернувшись и окинув Алексея быстрым взглядом.

Но даже его хватило для того, чтобы увидеть – я завела весьма болезненную, а может даже и неприятную тему.

– И что? – кривовато усмехнулся Зеленов. – Я не могу сказать понравившемуся мне человеку о своих чувствах?

Ну, надо же, как извернулся. Вот только меня эти все признания ни капли не трогали.

– Я поняла, что у тебя такое ощущение. Но у меня его нет. Если хотел узнать это, то ответ ты получил.

Зеленов встал рядом, что шло вразрез с моим желанием, чтобы он убрался, о котором я ему намекнула. Чиркнула зажигалка, в воздухе повисли ароматы какао и карамели.

– Ты такая колючая. И сразу, как только мы увиделись впервые, я понял, что ты выстроила барьеры.

Да у нас тут целый психолог нарисовался! Странно, раньше я за Зеленовым таких способностей не замечала.

– Я со всеми такая. Кроме тех, кого хорошо знаю, – пожала плечами, озвучивая то, что мне самой казалось совершенно нормальным.

– Тогда буду ждать возможности узнать познакомиться с тобой ближе и надеяться, что у тебя тоже в мою сторону возникнет подобное желание.

Я развернулась к Зеленову всем корпусом. С губ уже готовы были сорваться слова… много слов. О том, что я сделаю всё, чтобы ни таких желаний, ни тем более того, что он вызывал у меня в прошлом, у меня больше не появлялось. И что ему стоит держаться от меня подальше, потому что я не ощущаю ни капли интереса к нему, в каком бы качестве он ни желал со мной дальше общаться…

– Катюш! – окликнул меня Павел, и я поджала губы, чтобы не произнести ни слова в сторону Алексея. – Мы всё обсудили, едем домой? – спросил он.

Я же кивнула и направилась к тому мужчине, рядом с которым и было моё место.