Глава 28

– Да перестань ты истерить! Итак на километр отсюда все на ушах стоят и уже явно вызвали ментов! – рявкнул Эд и щёку Аси обожгло звенящей хлёсткой болью.

Он никогда не позволял себе подобного, потому ненадолго Ася пришла в себя. А потом снова впала в прострацию, вспомнив, что прямо во дворе всё ещё лежит окровавленный Денис. И жив ли он, не знает никто…

А у неё ведь были к нему чувства. Да, не те, которые бы хотел на самом деле видеть Туманов, но благодарность по отношению к нему она испытывала уж точно. Уж слишком мало в её жизни было людей, которые её искренне любили.

Ася научилась ими дорожить.

– Куда ты? – хрипло шепнула она, обхватив себя руками.

Эдуард метался по кабинету, складывая в небольшую сумку всякие ценности и документы. И Асе казалось, что он планирует бежать.

Без неё.

– Куда-нибудь, – отмахнулся Эд. – А ты здесь оставайся. Расскажешь легенду, что рассталась с этим придурком, – он небрежно кивнул за окно, на улицу, где и находился Ден. – А тот приехал требовать от тебя разговора. Забрался на частную территорию, вот и получил.

Эд приостановился, стал осматриваться тщательно, видимо, на предмет того, что мог забыть. А Ася не верила себе и своим глазам. Он вот так просто сейчас уедет? Бросит её тут? Но как же все их чувства? Все договорённости? Все обещания?

– Потом созвонимся, – бросил Эдуард и собрался вот так спокойно выйти из кабинета, однако Ася его остановила, снова начиная впадать в истерику:

– А как же Соня? Она же всё про нас расскажет!

Бросившись к Эду, Ася хотела схватить его за руку, но он увернулся.

– Никто её бредни слушать не будет. А если и так – спустят всё на тормозах. Но сейчас просто сделай то, что я сказал. Когда приедут менты – я придумал, что им скормить. Созвонимся!

Он повторил последнее слово и вышел прочь. Через пару мгновений на улице взревела мотором его тачка.

А Ася осталась одна с жутким пониманием, что её кинули. И осознанием, что тот человек, любовь которого она всё же чувствовала, лежит сейчас умирающий или мёртвый в нескольких метрах.

И сердце её стало захлёбываться кровью и новой потребностью кричать.

С этим бороться не было ни сил, ни желания.