Глава 16

Проснулась я задолго до рассвета от ощущения, что кто-то меня зовёт. Этот зов передавался мне через низкую вибрацию, идущую откуда-то из-под земли и проходящей через каменный пол, через ножки кровати, через матрас и через моё тело – снизу-вверх, от пяток до самой макушки.

Я лежала с открытыми глазами и слушала. Свейн сопел рядом, подложив ладошки под щёчку. В очаге тлели угли, и их красноватый отсвет играл на потолке неровными бликами.

Зов повторился и на этот настойчивее, словно кто-то дёрнул за нить, привязанную к моему сердцу. Не больно, но очень требовательно. Роща. Это звала Роща.

Поняла я это сразу, как только почувствовала. Здесь не нужно анализировать и искать объяснения происходящему. Роща звала меня, и всё, значит, нужно идти.

Тело уже двигалось, опережая мысли. Я откинула одеяло, села на край кровати и нашарила ногами тапочки.

Одевалась я в темноте, на ощупь, стараясь не шуметь. Натянула на себя всё, что могло меня согреть, волосы стянула в высокий хвост и надела резиновые сапоги – мои верные друзья, которые прошли со мной огонь, воду и медные трубы нордхеймовского склона. Ну и дождевик – куда ж без него, ветер с фьорда не шутит.

– Госпожа? – сонно пробормотал Свейн, не открывая глаз.

– Спи, солнышко. Я скоро вернусь.

Он что-то промычал и снова провалился в сон, а я тихо вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Я шла быстро, почти бежала, так как Зов не прекращался и с каждой минутой становился сильнее. Мне нужно было туда, прямо сейчас и немедленно. Только так, а всё остальное не имело значения.

Я пролетела через большой зал, проскочила мимо стражника и направилась к воротам, как услышала злой голос Торбранда.

– Лиза!

Я остановилась так резко, что чуть не потеряла равновесие.

Торбранд стоял на пороге замка, босой, в одних брюках. Волосы растрёпаны, глаза бешеные.

– Куда?! – рявкнул он. – Ты опять?!

– Роща зовёт, – выпалила я, и сама поняла, как безумно это звучит. – Торбранд, мне нужно идти. Прямо сейчас. Я понимаю, что это звучит странно, но она зовёт меня, я не могу это объяснить, просто чувствую, что должна быть там!

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах одновременно борются злость, тревога и уже привычная усталость. – Подожди. Дай мне две минуты.

Я стояла на месте, переминаясь с ноги на ногу, как застоявшаяся лошадь. Зов внутри меня тянул, поэтому каждая секунда ожидания стоила мне больших усилий.

Торбранд вернулся через пару минут – уже одетый, обутый, в доспехе, с мечом на поясе и плащом на плечах. Как ему удалось так быстро собраться, я не поняла, но лишних вопросов задавать не стала.

– Идём, – бросил он, обгоняя меня и первым выходя за ворота. – Но если ты ещё раз вот так рванёшь одна, посреди ночи, без предупреждения – я привяжу тебя к кровати. И это не угроза, Лиза, это обещание.

– Принято, – ответила я, подстраиваясь под его шаг.

Торбранд шёл рядом, нервно оглядываясь, выискивая опасность. Его рука лежала на рукояти меча. Он не понимал моей импульсивности, и того, что кто-то или что-то может меня звать.

– Не нужен меч.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю. Роща не причинит нам вреда. Она зовёт, а не заманивает. Это абсолютно разные вещи. И я чувствую волны добра.

Руку с меча после моих слов он не убрал, но его плечи заметно расслабились. А ещё я понимала, что ему мешает правильно воспринимать мои слова то, что сам он зова не слышит. Он, конечно, почувствовал магию, но поверить в то, что она может вернуться, он не может.

Мы вошли в Рощу, когда первые лучи солнца пробились сквозь ветви деревьев и в этот же момент зов прекратился. Нить не оборвалась – она просто перестала тянуть, потому что я пришла.

– Вот, Торбранд, она меня звала, – сказала я, глядя на сосну.

Моя сосна. Та самая, с обломанной молнией верхушкой, которая притянула меня к себе уже во второй раз. Она стояла на краю поляны, в стороне от остальных, немного наклонившись, как старушка, которая опирается на палку.

– Торбранд, подожди здесь.

Он открыл рот, чтобы возразить, но я уже шла к ней. Подойдя, я положила ладони на кору, обняв её, и в этот миг мир опять для меня распахнулся.

Это было не так, как в первый раз. Сегодня это было похоже на то, как открывается дверь в комнату, которую ты никогда не видел, но всегда знал, что она существует. И за этой дверью был... тот же мир, но видела я его совсем иначе, так, как видит его сама земля.

Первыми я увидела корни. И увидела его не привычно, – глазами, а тем новым органом чувств, появился во мне в тот момент, когда я Дуб разбудил во мне магию. Разбудил или одарил, – не знаю, но чувствую я этот мир теперь иначе. Корни сосны уходили глубоко, очень глубоко, на десятки метров вниз, разветвляясь, переплетаясь с корнями других деревьев, образуя под землёй настоящую сеть, чем-то похожую на паутину. Эта сеть пронизывала всю Рощу, соединяя между собой деревья, и по ней текло... не знаю. Информация? Память? Сила?

Я не могла дать этому названия, но я видела это, и от увиденного у меня перехватило дыхание.

Потом пришли образы. Они возникали перед внутренним взглядом быстро, как кадры киноплёнки, промотанной на ускоренной перемотке. Я видела руки, погружённые в землю, из ладоней которых льётся свет. Росток, пробивающий камень. Вода, поднимающаяся из глубин земли по одному лишь приказу пальцев. Я опять увидела корни, расходящиеся от моих стоп, как от ствола дерева. Это были настоящие уроки.

Сосна учила меня. Или Роща учила через сосну, или земля учила через Рощу, – я не знала и даже не пыталась разобраться в этой иерархии. Важно было то, что мне показывали, как это работает, и как я могу пользоваться своим даром. Информацию я получала образами, ощущениями, которые закладывались в моё тело, в мою память прямо сейчас, помимо моей воли.

Первый урок для меня оказался простым. Дыхание. Мне показали, как дышит земля. И не метафорически, а физически. Земля вдыхает дождь и выдыхает испарения. Она вдыхает тепло солнца и выдыхает холод ночи. Она пульсирует, расширяется и сжимается, как живой организм. И тот, кто несёт Дар, должен научиться дышать вместе с ней в одном ритме, синхронно.

Я закрыла глаза, ещё теснее прижалась к сосне и попыталась почувствовать ритм земли под ногами. Долгий, глубокий вдох, а затем медленный, ещё медленней, чем вдох, – выдох. Потом снова вдох...

И на третьем вдохе я почувствовала. Как будто я шла вдоль реки и вдруг ступила в неё. Ритм земли подхватил мой собственный, переплёл с собой, и мы задышали вместе – я и Роща, я и земля под ней, я и все корни, все камни, которые лежали в этой почве тысячи лет.

– Боже, – выдохнула я, не открывая глаз. – Это... невероятно.

– Лиза? – голос Торбранда раздался совсем близко, он успел подойти, пока я стояла с закрытыми глазами. – Что происходит? Ты в порядке?

Я открыла глаза и через короткий миг поняла, что вижу мир иначе. Всё стало намного чётче и ярче. Каждая травинка была живым, дышащим существом. Я видела, как по стволу дерева ползут мельчайшие капли смолы, как расправляются под утренним солнцем крошечные иголки на самых кончиках ветвей, как где-то в глубине, под корнями, копошится жук, видела под землёй целую колонию муравьёв, бегущих по своим, наверное, очень важным делам.

– Она меня учит, – сказала я с таким восторгом в голосе, что сама испугалась. – Торбранд, сосна меня учит! Она мне показывает, как нужно пользоваться Даром! Она научила меня дышать вместе с землёй!

Он стоял в трёх шагах от меня, скрестив руки на груди. Его лицо выглядело непроницаемым, и во взгляде его было столько скепсиса, хоть ложкой ешь. Но, судя по тому, как дёрнулась его щека, его собственный, угасший Дар всё-таки шевельнулся где-то на дне, разбуженный моей энергией, как тлеющий уголёк, на который подули.

– Торбранд, – я протянула руку. – Иди сюда.

– Зачем?

– Ты должен это почувствовать. Не через меня, как в прошлый раз, а сам. Своими руками.

Он не двинулся.

– Мой Дар мёртв, Лиза. Ты это знаешь.

– А я не верю, что он мёртв. Если бы он был мёртв, то ты не смог бы почувствовать её. Я верю, что он просто спит.

Он смотрел на меня, а я смотрела на него. Утренний свет падал на его лицо, высвечивая шрамы, и в этом свете они были практически не заметны.

– Пожалуйста, просто доверься мне. Положи руку на дерево и подыши вместе со мной, больше ничего. Тебе это ничего не стоит, попробуй.

Он помедлил ещё одну долгую минуту, а потом шагнул вперёд, подойдя ближе к дереву, и положил ладонь на кору. Ничего не произошло. Я видела это по его разочарованному взгляду, который он даже не попытался скрыть.

– Не торопись. Закрой глаза и дыши медленно. При вдохе считай до пяти, а при выдохе до восьми. И слушай, только не ушами, а... всем. Всем телом, нутром. Вот как будто ты сейчас сам дерево, и тебе нужно услышать, что происходит под землёй.

Он закрыл глаза, а я положила свою ладонь на кору рядом с его рукой, и тоже закрыла глаза.

– Вдох, – сказала я. – Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Выдох. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь.

Мы дышали вместе, и я чувствовала, что такое медленное дыхание даётся ему со сложностями. Он просто не умел дышать медленно. Всё его тело сопротивлялось, и я чувствовала это напряжение через кору дерева, которое нас соединяло.

– Расслабь плечи, – подсказала я. – Тут всё наоборот, не так, как на поле боя. Здесь нужно быть готовым не отразить нападение, а наоборот, принять.

– Я не умею принимать, – проворчал он, не открывая глаз.

– Учись и слушай. Сейчас командир – земля, и она отдаёт приказы. А ты слушаешь. Впервые в жизни, ярл Торбранд Кровавый Камень, – ты не командуешь, а подчиняешься.

Он хмыкнул, но плечи чуть опустились. Постепенно дыхание стало ровнее. На пятом цикле я почувствовала, как в нём что-то дрогнуло. Маленькая, робкая искорка, которая тлела где-то в его глубине, вдруг вспыхнула ярче. Как огонёк свечи, который чуть не погас от сквозняка, но кто-то вовремя прикрыл его ладонью.

Торбранд вздрогнул. Его ладонь на коре напряглась, пальцы с силой впились в древесину.

– Что... – начал он хрипло.

– Тихо! Не думай. Просто дыши.

Ещё один цикл. Потом ещё. Искорка в нём разгоралась медленно, нехотя. И тут я решилась. Не убирая руки с дерева, я потянулась к его искре, – магией ли, или Даром, не знаю. Я просто... захотела, чтобы его искорке стало легче. Тепло потекло из моей ладони через кору, через древесину, через невидимую сеть к его руке. Мягкое, и очень осторожное касание. Он почувствовал. Я увидела, как расширились его ноздри, как расслабилась челюсть. И в этот момент его искра, которую я грела, вспыхнула по-настоящему.

– Лиза, – сказал он, и его голос был таким, каким я его никогда не слышала. – Я чувствую. Я...

Он запнулся. Его лицо... стало растерянным. Почти... беззащитным. Он выглядел как человек, который потерял слух много лет назад и вдруг снова услышал музыку.

– Что ты чувствуешь?

– Землю, – его голос сорвался. – Я чувствую землю, Лиза. Под ногами. Она... тёплая. Она дышит. Она...

Он замолчал и отвернулся. Его плечи дрогнули один раз, потом ещё. Я деликатно отвела взгляд в сторону, разглядывая верхушки деревьев с пристальным вниманием. Потому что есть вещи, которые мужчине нужно пережить без свидетелей, даже если свидетель стоит совсем рядом и всё прекрасно слышит.

Через минуту он выпрямился и убрал руку с дерева. – Ещё раз, – сказал он.

– Что?

– Давай ещё раз.

Я посмотрела на него и улыбнулась.

– Давай.

Мы снова положили ладони на кору. На этот раз ему было легче, – я видела, как он нащупывает ритм, подстраивается, пытается дышать вместе с землёй. Пока получалось плохо. Он то сбивался, то напрягался, то начинал думать вместо того, чтобы чувствовать. Но искра в нём не гасла, я видела это. Она тлела, тихая и упрямая, похожая на него самого.

– Ты опять пытаешься командовать, – сказала я, не открывая глаз. – Перестань.

– Я не командую.

– Командуешь. Ты говоришь ей, – дай мне силу. А нужно говорить, – я слушаю тебя.

– Какая разница?

– Огромная. Земля ведь не дружинник и ей не нужен ярл. Ей нужен друг, партнёр. Тот, кто будет с ней говорить, советоваться, но никак не приказывать. Ты бы стал делиться с тем, кто придёт к тебе и с порога начнёт требовать?

Он помолчал. Я знала, что попала в точку, потому что он именно так обращался к земле всю свою жизнь. Как ярл, хозяин. Как тот, кому положено по праву рождения.

– Попробуй иначе, – предложила я. – Просто... поздоровайся.

– С деревом? – в его голосе прорезалось такое искреннее недоумение, что я с трудом сдержала смех.

– С деревом, с землёй, с мхом под ногами. С чем угодно. Просто скажи, – здравствуй, я пришёл. Я слушаю.

Повисла долгая пауза. Я буквально слышала, как скрипят шестерёнки в его голове, пытаясь совместить образ ярла Нордхейма, воина, повелителя фьорда, с образом человека, который здоровается с сосной.

– Здравствуй, – наконец, сказал он. – Я пришёл. Я... слушаю.

– Ну вот, – сказала я. – Было так сложно?

– Ты не представляешь, – буркнул он.

Мы стояли у сосны ещё минут двадцать. Я показывала ему дыхание – раз за разом, терпеливо, как учитель показывает буквы ребёнку. Он повторял, сбивался, начинал заново. Получалось криво, косо, но каждый цикл давался ему чуть легче, и искра в нём горела чуть ровнее. Не знаю почему, но мне урок дыхания дался очень легко. Возможно потому, что там, в своём мире я увлекалась йогой и познавала дзен при каждом удобном случае. Это очень помогало мне снять напряжение, злость и усталость после рабочего дня.

– На сегодня, я думаю, хватит. Ты устал.

Он ответил, не открывая глаз, и голос его был севшим, каким-то полуобморочным, – Нет, всё в порядке.

– Конечно, всё в порядке, – я отряхнула ладони и осторожно коснулась его плеча. – Просто твоё тело решило, что пора передохнуть.

Сейчас он выглядел так, словно скинул доспехи после трёхдневного сражения и обнаружил, что не может разжать кулаки.

– Идём, – я протянула ему руку.

Он взял её, и я почувствовала, как дрожат его пальцы.

Мы медленно, как старики, пошли к замку. Он шёл, глядя себе под ноги, и я видела, как он покачивается , от того, что внутри него всё перевернулось, и теперь он никак не может найти опору.

– Я ведь чувствовал, – сказал он вдруг.

– Знаю, если ты сейчас говоришь про землю.

– Да. Она… она дышала. Я дышал с ней в унисон. Когда был мальчишкой, я думал, что Дар – это как дышать. Ты просто открываешь рот и вдыхаешь. А потом замечаешь, что дышишь не ты, а кто-то за тебя.

– И кто же?

– Земля. – Он остановился, поднял голову. – Я думал, она дышит за меня. А потом перестал думать вообще. И забыл, как это – чувствовать.

– В моём мире этому учатся годами. Мы дышим неправильно. Коротко, поверхностно, словно боимся дышать полной грудью. Я много лет училась правильно дышать. И, как видишь, пригодилось.

– Зачем?

– Чтобы не сойти с ума. – Я повернулась к нему. – У нас, знаешь ли, тоже есть свои битвы. Только сражаемся мы не мечами, а словами. И тоже устаём. Дыхание помогает заткнуть мозг, который орёт, мол, помогите, я в чужом мире, помогите, мы все умрём!

Торбранд посмотрел на меня как на сумасшедшую.

- Твой мозг орёт?

- Фигурально. Слушай, неважно. Важно то, что у тебя получилось. Ты почувствовал землю. Это уже победа.

– Маленькая победа, – буркнул он.

– Из маленьких побед вырастают большие. У нас, садоводов, это закон.

– Эльза сказала, что вы будете заниматься семенами, – вдруг произнёс Торбранд, когда мы подходили к воротам.

– Да. Сегодня. Я покажу тебе, что мы будем сажать.

– Мне?

– Всем, кто захочет посмотреть. Люди должны знать, что именно мы кладём в землю. И зачем.

В большом зале было пусто и тихо. Столы стояли пустыми, на скамьях ни души, только в очаге потрескивали угли. Я растерянно огляделась.

– А где все? – спросила я у Эльзы, которая появилась из кухни с миской в руках.

– Позавтракали уже, госпожа, – ответила она. – Ушли работать. Вы так долго гуляли, что я не стала ждать.

– Правильно сделала, а для нас что-нибудь осталось?

– Для вас я всегда оставлю. Сейчас подам.

Эльза исчезла на кухне и вернулась с подносом. Поставила на стол еду, поклонилась и ушла, не дожидаясь благодарностей.