Глава 18

На следующее я проснулась ровно за час до рассвета. Зов был таким же глубоким и настойчивым, как и вчера. Теперь я ощущала его будильник, поставленный для меня заботливой рукой.

Тихонько, чтобы не разбудить Свейна встала, оделась и постучала в дверь Торбранда. А за ней была тишина.

Постучала сильнее.

– Уже? – его сонный голос звучал так, будто я разбудила его посреди самого сладкого сна.

– Роща ждёт.

– Роща может подождать пять минут.

– Ладно, спи, разбужу тебя, как только вернусь.

Послышался тяжёлый вздох, шорох одежды, звон пряжки. Через три минуты, собранный и слегка помятый, он открыл дверь, посмотрев на меня с немым укором.

– Готов?

– Нет. Но идём.

Мы вышли из замка в предрассветных сумерках, и пошли вверх по тропе. Я столько никогда не ходила своими ножками, и тем более, не поднималась вверх по крутому склону. Но в этом были и плюсы, – мои ноги больше не ныли, и с каждым разом такие прогулки давались мне всё легче.

В Роще было тихо и влажно. Мох под ногами хлюпал, а с веток на голову капала вода. Торбранд шёл рядом, на ходу натягивая капюшон плаща.

– Мы идём к ней же?

– Да, конечно. Она наш учитель, так что мы пришли на очередной урок, – я повернулась лицом к Торбранду и подмигнула ему, рассмеявшись.

Мы подошли к ней, и я положила ладони на кору. Торбранд сегодня не стал упрямиться, встал рядом и сделал то же самое. Просто положил руку и закрыл глаза.

– Здравствуй, – сказал он.

И я чуть не заплакала от гордости.

Сегодня наш урок начался с того же, что и вчера, – с дыхания. Вдох на пять, выдох на восемь. Так происходила наша синхронизация с ритмом земли. Мне это давалось легко, да и Торбранду сегодня было проще, так как вчерашний опыт не забылся, и уже на втором цикле он сумел поймать ритм.

Потом я предложила ему попробовать урок, который я называю, – почувствуй корни.

– Закрой глаза, – командовала я. – И представь, что из твоих ступней вниз уходят корни. Тонкие, белые...

– Вода. Нужно быть водой, я правильно тебя понимаю?

– Именно.

Он дышал, а я чувствовала, как его тянется вниз, – медленно, неуклюже, как ребёнка, который только учится ходить. Его корни были слабыми, то и дело обрывались, и ему приходилось начинать заново, но он не сдавался. Стиснув зубы, он тянулся и тянулся вниз, стараясь не потерять концентрацию.

И на пятой попытке что-то произошло.

– Мокро, – прошептал он. – Внизу... мокро.

– Вода?

– Не знаю. Что-то... влажное. Холодное. Там, где-то далеко.

– Это вода, Торбранд! Ты его нашёл, это подземный ручей!

Он открыл глаза, в которых теперь плескалось чистое, почти детское изумление.

– Нашёл. Я... нашёл.

– Ты только что, только силой мысли, пробился пятнадцать метров вниз, под землю. Если бы это был колодец, мы бы уже пили воду из него.

Он посмотрел на свои руки с таким видом, словно увидел их впервые, а потом перевёл взгляд на меня. И в этот момент – клянусь всеми Богами Нордхейма, которых я не знаю, – он по настоящему, открыто улыбнулся.

– Ещё, что дальше?

– Дальше? – я задумалась. Сосна молчала, новых образов пока не было. Было ощущение, что она позвала нас для закрепления пройденного материала. И я вспомнила кое-что из вчерашнего урока, то, что не успела попробовать сама. – Дальше нужно научиться чувствовать камни.

– Камни?

– Под землёй лежат камни, и каждый из них что-то помнит. Сосна показала мне, что камни – это кости земли. Вот как у тебя есть скелет, на котором держится всё остальное, так и у земли есть скелет из камней. И если ты научишься их чувствовать, то сможешь узнать, где лучше копать, где ставить дом, где искать руду.

– Руду? – его глаза моментально вспыхнули. Вот тут заговорил ярл, ведь руда – это металл, а из него можно изготовить оружие, инструменты.

– Не торопись, – осадила я его. – Ты сначала научись отличать песчаник от гранита, а до руды ещё много воды утечёт.

Он принял свою излюбленную позу, скрестив руки на груди и, прищурившись, посмотрел на меня. Вот только что в его взгляде сияла почти детская радость, а сейчас же вернулась уже привычная ирония.

– Ты знаешь, у тебя очень странная манера учить. Сначала даёшь надежду, потом бьёшь тут же бьёшь по рукам.

– Это чтобы ты не расслаблялся.

– Не волнуйся, рядом с тобой расслабиться невозможно.

Я фыркнула, даже немного обидевшись на его высказывание, и мы начали упражнение с камнями.

Это оказалось значительно труднее, ведь камни не были похожи на воду. Вода, она живая, текучая и легко отзывается на прикосновение. А камни молчали, словно им было совсем не интересно общаться со мной. Они были старые, неподвижные, и за тысячи лет привыкли к тому, что их никто не тревожит.

Я тянулась к ним, пытаясь ощутить их присутствие, и натыкалась на... полное, абсолютное, ничего. Словно камни нарочно прятались от меня, притворяясь мёртвыми.

– Ну же, – шептала я, сжимая ладонями кору сосны. – Покажитесь мне, пожалуйста. Я ведь знаю, что вы там.

Тишина.

Я усилила нажим и потянулась глубже, вкладывая в поиск больше Дара, больше тепла... И тут камни ответили, причём все разом!

Удар был таким, что меня буквально отбросило от сосны и я пролетела метра два, приземлившись на пятую точку, прямо в огромную лужу, которая собралась после ночного дождя в ложбине между корнями.

– Ай! – я взвизгнула, когда ледяная вода хлынула мне за шиворот, пропитывая рубашку, безрукавку и добираясь до самого тела, а про нижнюю часть тела я и говорить не буду, так как промокла насквозь моментально.

Торбранд оказался рядом в мгновение ока. Он уже тянул руку, чтобы поднять меня, но, когда увидел, в каком я виде, остановился.

Я сидела в луже, с перекошенным лицом, и с выражением такого оскорблённого достоинства на лице, что...

Он заржал как лошадь, громко, во весь голос, запрокинув голову, так что эхо его смеха разнеслось по всей Роще. Он хохотал так, что у него выступили слёзы на глазах.

– Ты... – он задыхался, – ты сидишь... в луже...

– Я чувствую это, знаешь ли! – рявкнула я, пытаясь выбраться. Но мох был скользким, руки разъезжались, и я снова плюхнулась обратно, подняв фонтан брызг.

Торбранд от смеха согнулся пополам, схватившись за колени.

– Великая... носительница Дара... сидит в луже... как утка...

– Помоги мне встать, идиот!

Он протянул руку, всё ещё давясь смехом. Я ухватилась за неё и рывком поднялась. Вода стекала с меня ручьями, а в правом сапоге хлюпало.

– Не смешно, – сказала я, снимая сапог и выливая из него воду.

– Очень смешно, – возразил он, вытирая глаза. – Ты только что пыталась разговаривать с камнями, а они тебя выкинули, причём прямо в лужу. – Он снова захохотал. – Земля, которая тебя обожает, только что усадила тебя в грязь!

– Во-первых, это камни, а они, между прочим, решили ответить все разом, и этот удар... – я запнулась, теперь осознавая, что на самом деле произошло.

– Торбранд. Мне камни ответили.

Он перестал смеяться. – Что?

– Камни мне ответили. Причём все одновременно. Я слишком сильно потянулась, и они... – теперь я рассмеялась сама, – они меня в лужу посадили. Как нашкодившего ребёнка! И ведь мягко так, заботливо!

– Значит, ты их разбудила?

– Да, получается так. Разбудила. Ну и разозлила до кучи, по всей видимости. Нельзя было мне тянуться ко всем разом. Нужно было начать с одного, маленького, а я...

– А ты, как всегда, решила обнять весь мир сразу.

– Да, – призналась я, выжимая волосы. – Привычка.

Он покачал головой. – Идём в замок, тебе нужно переодеться.

– Давай через пять минут. Я хочу попробовать ещё раз.

– Лиза, ты мокрая, как выдра.

– Выдры, между прочим, прекрасно себя чувствуют в воде. Пять минут, Торбранд. Дай мне пять минут.

Он вздохнул с видом великомученика, но отступил.

Я снова подошла к сосне, но на этот раз осторожнее. Положила ладони на кору и потянулась вниз, к камням. Но теперь тихонько, мягко. К небольшому, гладкому камешку, который лежал совсем неглубоко, метрах в двух под землёй.

– Привет, – потянулась я к нему мысленно. – Прости меня за шум. Я не хотела тебя будить. Я просто... учусь.

Камень молчал, но он и не прятался – я его чувствовала. Маленький, округлый, гладкий, как яйцо.

– Вот видишь, мы можем разговаривать нормально. Без фонтанов и луж.

Камень молчал, но я чувствовала, что он молчит, выжидая, что будет дальше. Он присматривался ко мне, как старик присматривается к незнакомцу, который подсел к нему на скамейку.

Я улыбнулась, отпустила сосну и шагнула назад.

– Всё, на сегодня хватит.

– Наконец-то, – буркнул он и зашагал к тропе. Потом обернулся. – Ты улыбаешься. Почему?

– Потому что завтра мне не нужно будет сидеть в луже, чтобы поговорить с камнем.

– Откуда ты знаешь?

– Он мне сказал.

Торбранд остановился, повернувшись ко мне.

– Лиза, – произнёс он, – если ты скажешь мне, что завтра утром я тоже должен буду разговаривать с камнями...

– Должен, конечно должен!

– ...я всё-таки привяжу тебя к кровати.

– Попробуй. Я расскажу камням, и они уронят тебе валун на ногу.

– Я тебя предупредил, – пробормотал он, делая серьёзный вид, но улыбку в его глазах не заметить было невозможно.

Мы шли к замку, и утреннее солнце ложилось на наши плечи, а позади Роща шелестела верхушками, провожая нас, – и мне казалось, что она тоже смеётся.