Глава 31

Утро пахло морем и свежим хлебом, который Гудрун сунула мне в руки перед отъездом.

Я сидела на возе между Хальвданом и Кнудом, которым моё соседство явно мешало, и они никак не могли расслабиться, не зная, как себя вести в моём присутствии. Воз подпрыгивал на камнях, и скрипел всеми досками сразу, что также не добавляло комфорта, но в ней было всё же комфортнее, чем в карете, куда меня настойчиво пытался впихнуть Торбранд, но я сумела отбиться, и вот теперь тряслась в телеге и дышала свежим воздухом.

Одной рукой я держалась за борт, а другой держала список, составленный Гудрун. Он был длинный, но прочитать его не могла. Я ещё надеялась, что, если как-то особенно на него посмотрю, или направлю на него свою магию, то тут же научусь читать. Но нет, это всё сказки. Как я ни напрягалась, ничего не получалось. Значит, Торбранд, кроме верховой езды должен ещё научить меня читать и писать на этом сумасшедшем языке.

Торбранд скакал впереди, с идеальной осанкой, в плаще, что развевался за его спиной.

Олаф держался чуть сбоку, и как всегда, вроде бы расслаблен, но я уже научилась замечать, что этот человек видит всё. Дружинники скакали за нами и по бокам, особо не разговаривая. Все были сосредоточены на дороге. И всё это меня почему-то успокаивало.

С одной стороны дороги высились красные скалы, а с другой виднелась полоска моря. Сегодня оно было стального цвета, с белыми барашками волн.

Я смотрела по сторонам, а перед глазами стояло совсем другое.

Всего одна неделя, в течение которой мы посадили всё!

Каждое семечко вошло в землю, и я точно знаю, - прижилось! Я абсолютно уверена, что урожай свеклы и моркови будет богатым. Помидоры, перцы и баклажаны обосновались в теплицах, огурцы заняли свои места в четырёх парничках, причём два из них Ульф сколотил буквально за пару дней из остатков стекла, которые Эйнар отдал нам, после того как подняли вторую большую теплицу.

Тыквы и кабачки ушли в открытый грунт у южной стены замка, и теперь к ним ходили люди смотреть, что это за чудо.

Первым посмотреть на них пришёл Хальвдан. Потом ещё кто-то. К концу недели у грядок началось настоящее паломничество, и я всерьёз задумалась о том, чтобы вывесить табличку: «Руками не трогать. Не смотреть с дурными намерениями».

К парникам и в теплицы я не пускала никого, кроме Торкеля.

– Нечего вам там делать, – отвечала я на все просьбы. – Смотреть можно только через стекло. Внутрь заходить запрещено!

Народ ворчал, высказывая недовольство, но слушался.

А посмотреть было на что. Рассада росла как на дрожжах. Стебли крепли и тянулись к солнцу, листья разворачивались. Каждый раз, войдя в теплицу, я присаживалась на порожек и просто смотрела на землю и на упрямые ростки, что так радовали меня своим быстрым ростом. Ведь эта жизнь пробивалась там, где совсем недавно была серая, безнадёжная пыль.

Я клала ладонь на землю, и земля мне отвечала глубокой, едва слышной пульсацией, которая теперь жила рядом с моим собственным сердцем.

Ульф закончил большую теплицу за два дня, и я до сих пор не понимаю, как. Видимо, если в его руках оказываются дерево и гвозди, он превращается из человека в природное явление. Теплица вышла огромной и крепкой. Пришлось даже дополнительно укреплять стены и крышу. Зато внутри поместилось всё, и даже с запасом.

А в маленькие глиняные горшочки, я ещё на прошлой неделе высадила лимон, апельсин и яблони. Посадила все косточки, что были. Сколько из них взойдёт, я не знаю, но каждый день окутываю их магическим теплом, так, как учила меня сосна.

Зерно тоже было посеяно. Поля, подготовленные деревенскими, приняли семена. Я прошлась вдоль полей и поняла, что каждое вложенное в поле зёрнышко взойдёт. Особенно радовалась, проходя мимо участков, с кукурузой и подсолнечником. У нас всё получится, я верю!

Розарий, – вот где я проводила каждый вечер.

Мы высадили все цветы согласно моему плану. Плетистые розы нашли своё место прямо у скалы, а чайно-гибридные поселились в самом центре клумбы. Лилии и пионы украсили вход в розарий. Лаванду посеяла между дорожками, и она уже проклюнулась, обещая мне пышное цветение. Настурцию я посадила вдоль теплиц, а календулу у кухонного окна замка, чтобы она своим цветением радовала Гудрун, уж очень безликое зрелище открывалось из её окна.

Торбранд прислал мужчин мостить дорожки камнем. Они ряд за рядом укладывали плоский сланец, подгоняя их друг к другу, и розарий преображался, превращаясь в красивое место для отдыха.

Ульфа я попросила сделать скамейки, столик и качели, и он обещал, что сделает всё в скором времени, если его обеспечат материалом.

Воз снова подпрыгнул, и я вынырнула из потока воспоминаний.

– Жива, госпожа, не ушиблась? – спросил Хальвдан.

– Нормально, главное, – добраться целой. Долго ещё?

– Примерно час, если ничего не помешает, ответил Кнуд.

За последнюю неделю произошло ещё кое-что, о чём я старалась не думать слишком много. Потому что если начнёшь, то уже не остановишься.

Торбранд.

Нет, ничего такого, всё совершенно пристойно. Он хозяин земель, ярл, а я его гостья, садовница. Два взрослых человека, которые вместе занимаются спасением фьорда, иногда спорят и почему-то всё чаще оказываются рядом поздними вечерами.

Просто однажды поздно вечером я спустилась на кухню и услышала его шаги в коридоре. Оказывается, он тоже не спал. Так мы и встретились у очага, и теперь все вечера проводим вместе, разговаривая обо всём на свете. И мне очень полюбились эти посиделки.

А ещё я всем сердцем полюбила солёную сельдь с луком и ржаным хлебом.

Вот это, пожалуй, было самым неожиданным событием недели.

Гудрун, получив от рыбаков первую сельдь, засолила её по какому-то своему древнему, явно колдовскому рецепту, и уговорила меня попробовать. И всё. Теперь солёная сельдь одно из моих самых горячо любимых блюд.

К полудню дорога пошла на спуск, повернув к бухте.

Торговый посёлок выглядел печально. Низкие каменные домики, грязь вместо дорог, и ужасная смесь запахов. В бухте, у причалов виднелись корабли, – кнорры, – как мне потом объяснил Торбранд. Один из них сидел низко в воде, а его палуба была завалена тюками. На мачте развевался флаг, но мне он был не знаком.

Внизу теснились дома, склады, пристань, торговые ряды под полотняными навесами.

– Олаф, это тот корабль, которого ты ждал? – спросила я, указывая ему рукой на заинтересовавший меня корабль.

– Нет, госпожа, этот корабль чужой, и его владелец мне незнаком. Но что торговый, это точно.

– Хороший знак?

– Для торговли то да, а вот если для спокойствия, то далеко не всегда.

Торбранд передал поводья одному из дружинников и протянул мне руку, и я вложила пальцы в его ладонь.

Он помог мне спуститься, но отпустил не сразу, задержав мою ладонь в своей на пару секунд дольше нужного.

– Держись рядом и ни на секунду от меня не отходи.

– Со мной Хальвдан, Кнуд, пятеро дружинников, Олаф и ты. Куда я денусь?

– Пожалуйста, прислушайся ко мне.

Я кивнула, соглашаясь, иначе мы не сдвинемся с места, судя по его упрямству.

Народ был разный, и даже по-своему интересный. Рыбаки, торговцы, моряки, мальчишки, снующие между ног, я даже заметила двоих южан с тёмными лицами и золотыми серьгами в ушах. Женщин было мало, я заметила только одну, довольно-таки пожилую, с корзиной в руках.

И всё равно я поняла, почему Торбранд так насторожен. Здесь было слишком много глаз и много людей с ножами в руках.

Наша торговля началась с соли. Склад, на который мы пришли, оказался у самой пристани. Он был очень низкий и тёмный, с мешками стоящими вдоль стен. Нас встретил торговец, судя по всему, очень разговорчивый, потому что уже через минуту я поняла, – если его не остановить, у меня голова от его трескотни разорвётся на части.

– Госпожа, полюбуйтесь, эта соль пришла с юга, белая, как первый снег на горных вершинах…

– Нам три мешка, пожалуйста, – сказала я.

– Разумеется, три мешка, но вы, уважаемая, знаете, что цена такой соли очень высокая.

– Вот моя цена, – я положила деньги на стол.

Торговец замер, рассматривая монеты, потом поднял глаза на меня и перевёл взгляд на Торбранда, который стоял чуть позади меня, скрестив руки на груди.

– Многоуважаемая госпожа, – торговец нервно сглотнул, – вы понимаете, что я так почти ничего не заработаю?

– Я понимаю, что это хорошая цена, уважаемый.

Олаф, стоявший у входа, тихо фыркнул.

Выражение лица торговца превратилось в трагическую маску человека, которого только что ограбили средь бела дня, но монеты он сгрёб очень быстро, спрятав их за прилавок.

– Три мешка, значит.

– Хороший же вы человек, – похвалила я его, мило улыбнувшись.

– Жестокая вы женщина.

– Я женщина, мне можно, уважаемый.

Дальше всё пошло гораздо веселее.

Уксус нашёлся у старика с сизым носом и очень добрыми глазами. Он долго расспрашивал, зачем мне нужен уксус, куда везём, и для чего именно он нам нужен. Я ответила ему честно, ничего не скрывая, и старик полез под прилавок, достав из- под него небольшой бочонок.

– Вот госпожа, яблочный. Очень хороший, для всего подойдёт.

Я понюхала, и действительно, запах был кислым, с яблочным ароматом.

– Берём.

– Умеешь слушать носом, – одобрил мои действия старик.

Бочки для засолки Торбранд выбирал сам.

И вот тут я увидела его с новой для меня стороны, и увиденное мне понравилось.

Он обстучал каждую бочку, проверил обручи, нюхал дерево, заглядывал внутрь, проверяя, не поселилась ли плесень, так как на складе было очень сыро.

– Берем эти три, – сказал Торбранд, наконец, указывая на большую и на две поменьше.

Продавец выдохнул.

Мы купили воск, толстые иглы, нитки, льняное масло, немного специй, которые стоили неприлично дорого, но разочаровывать Гудрун не хотелось совершенно.

Из продуктов было закуплено зерно на еду, свиное сало, мука двух видов, довольно таки приличная.

Ещё купили семена репы, так как её можно посадить по краям полей, место осталось, а дополнительный урожай нам пригодится.

Хальвдан и Кнуд таскали покупки к возу, постепенно приобретая вид мучеников хозяйственного труда.

Стейн с Гудмундом вернулись ближе к середине дня, довольные, с тюком снастей и каких-то верёвок. Стейн очень бережно держал в руках новую сеть.

К этому моменту воз просел так низко, что я начала сомневаться в том, моральной устойчивости.

Кнуд похлопал по борту и проверил колёса.

– Выдержит, не беспокойтесь.

– Ты уверен?

– Нет, конечно, – он рассмеялся, – но точно знаю, что говорить надо уверенно.

Мне понравился такой подход.

Обратная дорога началась вполне спокойно и первые два часа были вполне обычными.

Это случилось уже потом, когда мы доехали до места, где дорога резко сужалась и тропа пошла под уклон, петляя между каменными выступами и редкими соснами. Место было красивое, если не думать о том, как удобно здесь спрятаться.

Я почувствовала это раньше, чем увидела. Земля шепнула мне, что впереди стоит много людей. Они спрятались и ждут нас.

Я резко выпрямилась.

– Торбранд.

Но он уже остановил коня и не оборачиваясь, поднял руку.

Вся дружина замерла.

Олаф медленно повернул голову к скалам.

– Вижу слева.

– И справа, – ответил Торбранд.

Голос у него был спокойный, даже слишком, и от этого у меня по спине прошёл холод.

– Хальвдан, Кнуд, Лизу прикройте. И под телегу не лезть, – сказал Олаф. – Держите лошадь. Если она рванёт, то всем конец.

– Принято.

Только Торбранд вытащил меч, как из-за скал стали выходить люди. Человек двадцать, а может и больше.

Насколько я успела разглядеть, все были доспехах, с топорами в руках, а у нескольких я смогла разглядеть мечи. Трое с луками уже держали стрелы на тетивах. И двигались они не как голодные оборванцы. Это однозначно были воины.

– Бросайте оружие! – крикнул один из них, – высокий, с рваным шрамом через рот. – Оставите груз и уйдёте живыми!

Торбранд чуть наклонил голову, делая вид, что действительно обдумывает предложение.

– Олаф.

– Уже.

И бой начался.

Дружинники рассыпались по сторонам мгновенно. Бьорн Длинный спрыгнул с коня и встал у правого борта воза, выведя щит перед собой и низко опустив меч. Эйрик Чёрный оказался слева, с двумя клинками в руках.

Двое разбойников бросились к нам первыми, и Бьорн встретил удар топора щитом.

Грохотнуло так, что лошадь дёрнулась, а у меня внутри всё сжалось. Бьорн даже не отступил, приняв удар, и повернув щит, выбил противника из равновесия и ударил его мечом. Разбойник упал и больше не поднялся.

Второй попытался обойти сбоку, но Эйрик уже был там.

Я никогда раньше не видела, как человек дерётся двумя клинками.

В кино, наверное, красиво, На деле оказалось очень страшно.

Он двигался очень мягко, выверено. Шаг, поворот, удар, и человек, который секунду назад стоял, вдруг оказался на коленях, хватая воздух ртом и держась за шею, из которой фонтаном хлестала кровь.

Слева свистнула стрела, но никого не задела.

– Лучников снять, – бросил Олаф.

Сигурд и Хакон выдвинулись вперёд. Один прикрыл щитом, а второй выстрелил на ходу. Лучник на скале вскрикнул и исчез из виду.

Олаф видел всё сразу, – где дрогнула линия, откуда пойдёт следующий удар. Его голос не повышался, но дружинники слышали каждое слово.

– Рагнар, левее.

Рагнар шагнул и закрыл брешь.

– Хакон, назад.

Хакон отступил как раз в тот миг, когда сверху опускался топор. Промах и ответный удар. Ещё один враг на земле.

Торбранд был впереди.

Я видела его между лошадиной шеей и плечом Хальвдана и не могла отвести взгляд.

Он не стоял на месте. Он шёл прямо на них.

Его меч двигался так, будто был продолжением руки. Короткий разворот. Удар снизу. Локоть в лицо. Шаг назад – и топор, летящий в него прошёл мимо, рассекая воздух. Торбранд перехватил запястье нападавшего, и выкрути его, выбил оружие и ударил рукоятью в висок.

Главарь понял, кто перед ним, и рявкнул что-то своим, после чего сразу трое пошли на Торбранда.

– К ярлу! – бросил Олаф.

Но Торбранд уже встретил их, и первый удар пришёл сверху. Торбранд ушёл в сторону на полшага, и ударил разбойника мечом в открывшийся бок. Второй попытался достать его ножом снизу, но Торбранд перехватив его руку, ударил коленом, а затем развернул противника прямо под меч третьего.

Третий нападавший замешкался и этого хватило. Меч Торбранда сверкнул, опускаясь на нападавшего.

И именно в этот четвёртый нападающий появился у него за спиной.

Он выскользнул из-за красного камня с коротким изогнутым клинком. Торбранд его не видел, как и Олаф, который был занят двумя сразу. Бьорн держал правый борт, а Эйрик левый, ни на минуту меня не оставляя.

А я увидела. – Сзади! – закричала я.

Торбранд повернулся, но поздно, и клинок прошёл по его боку.

Я увидела, как он качнулся. Совсем немного, другой человек упал бы, но не Торбранд.

Он полностью развернулся, и ударил нападавшего мечом, проткнув его насквозь.

Но кровь уже расползалась по боку Торбранда тёмным пятном.

И тогда что-то во мне сорвалось. Сначала наступила тишина, а потом из-под сердца что-то открылось и горячая, янтарная сила резко хлынула в руки. Ладони светились ровным золотистым светом, что пробивался сквозь кожу и тянулся вниз, к земле.

Я перелезла через мешок и спустилась на землю, коснувшись земли.

Потом я не очень хорошо помню, что было. Помню звук, похожий на удар колокола под землёй. Помню, как один из разбойников – тот, что бежал к Торбранду с занесённым над головой топором вдруг остановился, налетев на невидимую стену, и закричал.

Другой разбойник – тот, что заходил к Бьорну сбоку, тоже закричал. Потом ещё один.

Земля под ними ожила. Она их держала, не давая двинуться, так крепко, что они, в панике, могли только кричать и вырываться. Те разбойники, кого земля ещё не успела спеленать, развернулись и побежали.

Олаф медленно повернул голову ко мне.

– Это ты сделала? – спросил он.

– Кажется, да.

– Хорошо получилось.

Я встала и подошла к Торбранду, что стоял, держась рукой за бок, и я видела кровь, что стекала из раны по его пальцам.

И именно в этот момент я не нашла ничего лучше, как упасть в обморок. Силы меня покинули.

Конец первой книги.