Глава 20

Да, красиво они тогда придумали. Сейчас же… То, что убийства купеческих семей организовал императорский фаворит, всесильный герцог Фицуильям, стало очевидно всем. Это, без сомнения, поняли и Шеффердсон, и Уэйнрайт, и Дорсет. То, что маркиз попытался от Юбера избавиться, ни о чем не говорило. Во-первых, денег жалко, во-вторых, нечего быдлу лезть в вельможные разборки.

А так, всем все ясно.

Только в Лунной палате можно было получить секрет снятия охраны с дома Дорсета. Только там хранились подробные планы охраняемых заклятьями домов.

У Фицуильяма достаточно преданных людей, чтобы обеспечить все злодеяния. Стало быть, вся история с Черным Валетом, Блэк Джеком по-островитянски, была для того и задумана, чтобы главные убийства выдать за обычные разбои, к знатному вельможе отношения не имеющие.

И нижняя палата парламента, где заседали покойные Гридженсон, Ламбертс и Уэйнрайт, куда непременно будет избран Уэйнрайт младший и где Шеффердсон едва ли не пожизненно занимает пост главы комитета по торговым вольностям, эта палата императорского фаворита не простит. А мстить будет аккуратно, но зло. То есть кусая по мере сил и самого императора.

Дорсет тоже сидеть сложа руки не будет. В общем, в ближайшее время Империи будет не до войны с Галлией. Так что эту часть поездки следует признать удачной. Одна беда — настало время выходить на связь с пресловутым островным вельможей. То есть барашку пора на убой.

Но не сразу.

Ибо кто понял жизнь, тот не спешит. А тому, кто ей рискует, и вовсе торопиться некуда.

Ночь плотно взяла в свои объятия город, лишь месяц, жалкий остаток недавно еще полной луны, едва-едва освещал пустынные улицы. Вновь перевернут турмалин в амулете личины — все-таки шевалье де Фле рано появляться в этом городе. Побудем пока эсквайром Шелдоном.

Что там? Хриплый кашель из темной подворотни, скрип кожи. Демон! Нет уж, на этих улицах геройствовать нет ни малейшего смысла. Лучше вернуться назад, да обойти подозрительное место.

— А ну стой, бла-ароднай!

Сейчас. Буду стоять и ждать, пока или из пистоля стрельнут, или нож в бок воткнут. Не, здесь дураков нету.

И, напрочь забыв про боевой амулет, наплевав на всяческое достоинство, виконт де Сент-Пуант… нет, уже даже и не Юбер, а эсквайр Шелдон рванул по мощенной булыжником мостовой, моля Спасителя, чтобы не споткнуться. Резво побежал, с радостью чувствуя, как стихают шаги таинственных преследователей.

Изрядно поплутав, убедился — оторваться удалось, но и заблудился основательно. Ясно, что находится где-то в центре города, но где? Карты, что лежит в кармане камзола, не разглядеть, да и толку от нее сейчас никакого. Дома — есть, улицы — тоже, но ни одной надписи, чтобы хоть как-нибудь сориентироваться. И тяжелая поступь солдатских сапог за поворотом — военные патрули ночью ходят исправно. Во всяком случае здесь, где проживают люди не бедные, за чей нарушенный покой с коменданта города могут и спросить.

Встреча с ночным патрулем никаким планом не предусмотрена. Начнут выяснять что да кто, могут и опознать в ночном бродяге сбежавшего галлийского курьера. А могут и того проще, объявить вором да повесить на ближайшей виселице. Вон она, как раз белеет в лунном свете. Одно тело на ней уже раскачивается, так и для другого место найдется.

Нет, вздернут, конечно, по приговору суда, только захочет ли суд разбираться, время тратить. Тут дело обычное — приговор зачитали и вперед, проветриваться на ветерке.

Нет уж, только прятаться. Куда? А ну-ка…

И, вспомнив цирковое детство, молодой человек схватился за выступ в стене. Демон, несподручно, однако! Но надо.

Забраться все же удалось вовремя, хотя и не так легко, как в былые годы, когда на потеху толпе залезал на колокольни да ратуши, за пригоршню медяков рискуя в любой момент разбиться насмерть. Это если повезет, и не останешься на всю жизнь калекой.

Распластавшись на крыше и ожидая, пока пройдет не вовремя подвернувшийся патруль, вспомнил цыганский табор, с которым бродил по дорогам Галлии и Кастилии, кибитки, ночные костры. И страшную бойню в Пиренеях, в которой кастильские солдаты весело, с молодецким задором вырезали тех цыган, словно овец перед разудалой гулянкой.

В тот день ему удалось вырваться, укрыться от выстрелов, спуститься по отвесной стене. Ловкость акробата выручила тогда, помогла и сейчас. Все, тяжелые шаги прогремели внизу и стихли за поворотом.

Что такое?

На другом краю крыши обозначился силуэт. Человек идет сюда, ловко и бесшумно ступая по вообще-то громыхучей черепице. В широкой черной рубашке и широких черных штанах, перехваченных тонким поясом. Подошел, опустился на корточки.

— Сидим ждем. Они скоро назад пойдут.

Сказано шепотом, но голос явно женский.

— Ты уже отработал или только собираешься? Где?

— Что «где»?

— В каком доме, спрашиваю? Если у Платтенов, то забудь сразу. Я их неделю пасла.

— А… — протянул Шелдон, поняв, наконец, что столкнулся с обыкновенным воришкой. — Нет, я не собираюсь…

— Уже отработал? И как? Говорят, когда идешь на дело и встречаешь успешного вора, это к удаче. Много взял?

— Есть маленько. — Он звякнул лежащим в кармане кошельком. — Только вот заплутал. Не подскажешь, как до нижнего города добраться? На северную сторону.

Лица девицы было не разглядеть в темноте, но отлично слышно, как она хмыкнула.

— Эх ты, котик. На дело пошел в жестких ботинках, да еще вон железяку нацепил. Так еще и города не знаешь?

Разговор начал откровенно забавлять. Виконта, королевского шпиона, здесь приняли за мелкого домушника. Интересно даже!

— Во-первых, я не местный, из… — демон, какой бы город назвать? О! — Из Эдинбурга приехал. Во-вторых, мне в окна лазить не надо, мне люди сами деньги отдают.

— Так ты артист? — в голосе впервые послышалось уважение.

Хм… артист? Какой? Какого театра? Или это слэнг такой? Не будем разочаровывать девушку.

— Да, и очень даже неплохой. Слушай, может ну его, твое дело, — было ясно, что девица собирается пошарить в доме неких Платтенов. — Помоги добраться до места, я заплачу.

— Конечно заплатишь, но сначала — работа. Спидди говорит, что, если от нее отказаться хоть раз, удача отвернется. А после встречи с тобой, мне обязательно повезет!

Как раз в этот момент вновь послышались шаги возвращающегося патруля. Оба злоумышленника распластались на крыше. Когда все стихло, девица вновь села на корточки. Шепнула:

— Жди здесь.

И ловко, бесшумной тенью спустилась вниз. Замерла, прижавшись к стене, постояла, то ли собираясь с духом, то ли убеждаясь, что все вокруг спят, потом буквально тенью скользнула к дому напротив. Подошла к двери, повозилась, раздался тихий, но в ночи отчетливо слышный щелчок, и девушка скользнула в дверной проем.

И тут же раздался визг! Тонкий, режущий уши!

Девица выскочила, споткнулась… демон, жалко ж дуреху! Да и какая тут конспирация — ноги надо уносить.

Кое-как спустившись вниз, Шелдон рванулся к незадачливой воришке. Увидел, как в дверном проеме возникла светящаяся звериная пасть, плюнул, подхватил девчонку, поставил на ноги.

— Ноги, ноги!

Второй раз повторять не потребовалось. Потребовалось самому бежать изо всех сил, чтобы не потерять ее из виду и не заблудиться во второй раз. Краем глаза отметил, как споро зажигаются свечи в окнах окрестных домов — народ здесь не робкого десятка, всегда готов и соседям помочь, и злодея схватить. Здорово это, только не для них и не сейчас.

— Не отставай! — девица окликнула, но скорость не сбавила.

Демон! Сзади раздались звуки начавшейся погони, а свечи в окнах зажигались буквально по пятам, приближаясь и приближаясь. Словно их преследовал сам свет, стремясь догнать, обогнать, после чего из домов выйдут наперерез суровые невыспавшиеся лондонцы, и участь преступников будет решена.

Ясно теперь, как тут воров ловят безо всякой полиции. Попробуй убежать, когда за тобой смотрит каждый горожанин. И каждый готов принять участие в загоне и травле.

Куда ж теперь? О, знакомая улица, а вон там знакомый переулок.

— Туда! — Шелдон догнал спутницу, схватил за плечи, впихнул в переулок.

Погоня послышалась с обоих концов переулка, их брали в клещи, но дверь комнаты, снятой полтора месяца назад таинственным Фицджеральдом, была уже открыта. Успели.

Вошли, сели на узкую кровать. Подняться, чтобы зажечь свет, не было ни сил, ни малейшего желания.

С улицы доносились разочарованные возгласы:

— Где они? Куда подевались?

— Я же своими глазами видел — они сюда свернули! Сэм, они должны были на вас выскочить!

— Глазами он видел! Не было никого! Может, ты задницей смотрел?

— Чем смотрел? Да я тем смотрел, чем твою сестру потчевал!

— Кого⁈ Ты кому это сказал?

— Тебе! Уши прочистить?

— Н-на!

Раздался звук смачного удара. Кто-то охнул.

Еще, еще…

— Ах, ты меня! Получи!

Драка за маленьким мутным окошком разрасталась. Вначале кто-то призывал уняться, вернуться к поискам. Прозвучала даже здравая мысль пройтись по ближайшим домам, отчего усталые и потные молодые люди еще раз вспотели и сами не заметили, как прижались друг к другу.

Но скоро мелкая драка переросла в разудалое побоище, в котором не осталось места разуму — все били всех как попало и куда попало. Немного погодя горе-драчуны, уставшие и потрепанные, отправились по домам, потирая отбитые бока и легонько трогая шатающиеся зубы. И на ходу придумывая рассказы о своих подвигах при поимке страшных, вооруженных до зубов негодяев, которых, рискуя жизнью, порвали на клочки в лютой схватке.

И верно, когда утром хозяева окрестных домов, как обычно, вышли, чтобы навести на улице должный порядок, в кривом и тесном переулке нашли и пятна засохшей крови, и обрывки одежды. Аккуратно сметенных и выброшенных на помойку зубов с лихвой хватило бы на мелкую разбойничью шайку.

Тем временем юноша и девушка все еще сидели, тесно прижавшись друг к другу.

Девушка задрожала, то ли отходя от страха, то ли представила, что было бы, не сумей они убежать. Юноша обнял ее за плечи. Она только теснее прижалась к его груди.

Он легонько развернул ее, положил себе на колени и поцеловал. Она ответила.

Он взялся рукой за шнуровку рубашки. В шею уперлось что-то острое.

— Назад.

Голос строг о холоден.

— Но…

— Я сказала — назад.

Она резко поднялась и отодвинулась.

— Ты что себе думаешь? Это может в твоем Эдинбурге любая готова ноги раздвигать. А здесь у нас выбор. Большинство действительно на панель идут, они в моем возрасте уже все перепробовали, им очередного мужика ублажить, как тебе высморкаться. А я — домушница. Рискую жизнью не для того, чтобы всякие там лазили куда не надо.

Сквозь шум в кружащейся от близкого женского тела голове с трудом, но пробилась-таки мысль, что здесь что-то не так. Что сегодня ничего не обломится. Обидно.

— Это такая благодарность за спасение?

— Все равно! Нечего тут. Спасибо, но… а что это было? — не слишком логично ответила воровка.

— Ничего особенного, обычный сторожевой призрак. Страшный, но дешевый, а потому — безобидный. Эх ты, королева отмычки.

— Странно, Спидди о таком не рассказывал.

— Спидди, это кто?

— Наш старший. Он старый уже, ему лет сорок, наверное. Он определяет каждому дом, рассказывает, какие там запоры, какая охрана. А про этого призрака не рассказал. Может, обиделся?

— Ты ему, небось, также нож к горлу приставила? Тогда понятно…

— А что, ему и так четверть от всего полагается. Четверть ему, четверть в общий котел, остальное мое. За эту четверть он себе любую взять может из тех, кто работает. А у меня своя дорога! Вот. Еще год поработаю, скоплю денег и уеду. Вот. Далеко. Куда-нибудь в Галлию. В Париж, в конце концов. И мужа там найду. Вот.

Шелдон разочарованно выругался. Облом, однако. Встречал уже таких — ни за что не согласятся. Мужа им подавай. Ага, где-то далеко-далеко, словно там жизнь другая.

Но тему лучше сменить.

— А отстегнуть в общий котел четверть, это кому?

Девушка отодвинулась на другой край кровати, наклонила голову, словно смотрела с недоверием.

— Что, в Эдинбурге наши по-другому живут?

Отлично! Знать бы еще, как этот Эдинбург выглядит.

— Так я и не ваш, я сам по себе. Приехал, нашел тему, получил деньги, да и свалил по-тихому. За что я кому-то долю отстегивать буду? Хотя… — ему вдруг пришла в голову мысль, что на крайний случай в нижнем городе можно и спрятаться надолго. — Хотя, Эдинбург по сравнению с Лондоном так, деревенька. Да и другие городки, где я работал, не крупнее. А здесь можно действительно развернуться! Но нужно найти убежище.

— Тогда тебе надо представиться квартальному. Лучше — нашему, Рваный — мужик правильный, с ним договориться можно.

— Не понял. Кому? И зачем?

— Чего непонятного? Желающих жить в столице много, а местов на всех не хватает. Если не хочешь однажды проснуться с перерезанной глоткой, надо заплатить квартальному. У нас — Рваный. Заплатил — живи. Нет — не живи. Просто все.

— Много платить?

— Обычно — четверть с навара. Воры, нищие, проститутки, все платят. Ты, правда, другое дело. Артисты на дело ходят редко, но и навар у вас не чета нашему. Ну да ничего, договоритесь. Я думаю.

Интересно… но голова уже шумит, глаза слипаются…

— Ладно, двигайся к стенке. Да не бойся, не трону. Выспаться надо.

Это сказать легко. А как спать, если рядом лежит девица и пахнет от нее так, что скулы сводит. Лишь перед рассветом удалось ненадолго забыться.

Утром проснулся невыспавшийся, злой. Посмотрел на подругу. Рыжая, конопатая, в общем, не в его вкусе, но фигурка ладная во всех местах, что есть, то есть.

Одна беда — в ее одежде хорошо ночью по крышам лазить. А днем далеко не уйдет. За черную рубаху с черными штанами скрутят, отведут к судье, а там под плетью палача сама расскажет где воровала да сколько. И где ночевала, тоже расскажет. Чтобы горе-спасителя потом рядом, на одну перекладину повесили — в славной империи приговоры разнообразием не отличаются.

— Раздевайся догола и ныряй под одеяло.

— Что⁈

Ох как глазки сверкнули — огонь! Рука к поясу рванулась, а зря. Ножик уже припрятан, во избежание. Чтобы красотку на дурные мысли не наводил.

— Что слышала. Тебе надо нормальное платье купить. А если сейчас сюда хозяин войдет или соседи все же решат ночного воришку поискать? И увидят вот это. — Он небрежно взялся за рукав черной рубашки. — А так скажешь, что пришла со мной, а, чтобы днем не сбежала, я, такой-сякой негодяй, твою одежку и припрятал. Нехорошо, конечно, но, думаю, в этом милом доме меня поймут. Кстати, меня Поль зовут. — Шелдон решил воспользоваться прошлогодним именем, хоть сколько-нибудь привычным.

— Меня Элис. Только так, никаких Аль, Элисочек и Эллечек. И отвернись! Потом, это, нож верни. Пожалуйста.

Идя по городу и помахивая узелком, в котором лежала воровская одежка девушки, Шелдон только посмеивался. Занятная девица, прямо благородная госпожа, не иначе. Элис, надо же. И кто только придумал назвать будущую воровку из нижнего города таким именем? Алиса, Элис — из благородного рода. Благородная воровка, ага, как в глупых сказках.

А потом только губу закусил. Нет, не воровку родители так называли, а будущую проститутку. Чтобы, значит, клиентов цепляла побогаче. Вот же судьба!

И ничего не изменить. Чужую жизнь не проживешь. Хотя…

Он задумался.

В том деле, что ему предстояло, без помощников обойтись тяжело.

Можно обратиться в посольство, де Пантьевр не откажет, конечно, однако у него самого где-то что-то протекает. Как бы помощь не превратилась в предательство.

Есть таинственный Фицджеральд, но с ним на связь можно будет выходить еще не скоро, только перед встречей с агентом. И быстро связаться не получится, как ни крутись.

А смелая и ловкая девица, которая к тому же своя в нижнем городе, может очень даже пригодиться. Так-так-так… она принимает нас за мошенника из Эдинбурга? Отлично. Под эту сказку ее вполне можно и привлечь к делу. Как сообщницу, ага. За долю, разумеется. Интересно, сколько запросит?

Шелдон подошел к берегу быстрой и полноводной реки, положил увесистый камень в узелок с одеждой воровки и забросил в воду. Тот, булькнув, мгновенно пошел ко дну. Хорошо, часть дела сделана, остался пустяк — купить подруге новое платье. А вообще-то, пора и делом заняться.

Вначале на блошиный рынок. Привычно придерживая кошель… да чтоб тебя! Все нормально — двое босяков стиснули вроде как случайно с двух сторон, почувствовал чью-то руку у пояса. Ничего, не впервой. Привычно крутанулся, ускорил шаг, в общем, вырвался, пусть ротозеев ловят в другом месте.

Надо купить женское платье. Нет-нет, самое обычное, подходящее для простой служанки. Росточком как вы, миссис, но чуть-чуть похудосочнее. Да-да, вот именно как для вон той щепки. И чепчик, пожалуйста, на ваш вкус, ну не знаю я что к чему подходит! Нет-нет, что вы, миссис, матушка велела… ну что вы так смотрите, право… вот деньги, спасибо, до свидания, миссис. Да, впредь буду аккуратней, а вы о чем? Ой, да что вы, да как вам такое в голову могло прийти…

Уф-ф. Продавщица решила, что юный дворянчик чересчур активно приставал к горничной и теперь ищет ей одежку взамен порванной. Ну и ладно, главное, что Элис будет в чем выйти из дома без страха быть заподозренной в воровстве. Побудет служанкой, каких по Лондону полно ходит, их и не замечает никто.

Специально платье взял мешковатое да блеклое, чтобы народ на фигурку не заглядывался, соблазнительную такую, с такими округлостями… нет-нет-нет! Сейчас не об этом думать! Сейчас — дело главное. Как там? Вначале надо за объектом, господи, что за слово такое — «объект»? Так вот, за ним проследить. А как? Это выявлять слежку нас учили, а тут все как раз наоборот.

Ладно, попробуем разобраться. Так. Улица Святого Иезекиля, дом отделанный розовым кирпичом. М-да, здесь точно один такой. Не слишком богатый, но непривычно для империи вычурный.

Надо последить за хозяином, но вначале хотелось бы его как-то опознать. «Высокий мужчина лет сорока, хромой на правую ногу». Сильное описание, такого ни с кем не перепутаешь.

Шелдон огляделся. Вон он, идет снизу, со стороны реки. Или вон тот, что только что торговался с молочницей, чего-то купил и, хромая, пошел навстречу первому.

Или тот, что вышел из таверны? Нет, он не хромает, просто пьян как сапожник.

А это что?

В открытом окне соседнего дома показался мужчина. Стоит, смотрит. Отошел немного вглубь комнаты, но силуэт по-прежнему просматривается. Наблюдает? Зачем? Что здесь может быть интересного?

Так, шляпа скрывает наше лицо, но привлекать к себе внимание, изображая столб, все равно не следует. Куда? А, вон в той корчме и расположимся. Сядем за столик на улице, в такую-то слякоть. И шляпу снимать не будем, чтоб если дождь — голову не намочить.

Заказ? А что можете предложить? Тогда мне каплуна и пива. Холодное⁈ Когда и так зуб на зуб не попадает? О, другое дело. И две кружки, а то замерз, сил нет как.

Повезло. Хромой господин вышел из дома всего через час, когда яркое солнце выглянуло наконец из-за туч и на улице сразу потеплело. Серьезный дядя. Плечистый, ловкий, несмотря на хромоту. Одет в дорогой суконный кафтан, из-под теплого, отделанного мехом плаща выглядывает шитая золотом перевязь. На боку длинная шпага. Тяжелая, с такой не всякий управится.

И сразу видно, что дворянин настоящий, не за деньги титул получивший. Чтобы в такой одежке да на весеннем солнце заживо не свариться, нужна магия неслабая, лишь настоящим дворянам доступная.

А этот свеж, идет легко, хоть и хромает, прохожих, кажется, и не замечает. Ой, нет, встречную девицу изволил-таки заметить, всего лишь бросил мимолетный взгляд на хорошенькое личико да ладную фигурку простолюдинки, но этого хватило, чтобы та вспыхнула, щечки ярко заалели, войдя в гармонию с тщательно уложенными каштановыми волосами.

За ним вроде бы никого. Чист? Не факт. Постоянно следить за человеком — никаких сил не хватит. Мы оказались готовы к встрече раньше запланированного. О том, что я поставил знак готовности к встрече и уже начал подготовку, в резидентуре никто пока не знает. Вот и воспользуемся. Присмотримся издалека, поищем пути отхода, на всякий случай. Пожарный, как говорит Жан.

Ну все, господина мы увидели, куда он пошел — заметили, время выхода — запомнили. Можно и домой, а то Элис заждалась. Голая и в моей постели, однако. — Шелдон грустно вздохнул. — Мечты-мечты, как жаль, что вы всего лишь мечты. Ничего! Когда вернусь, возьму себе девку из лучшего борделя! Нет, двух. А лучше — трех, денег хватит! — Вновь грустный вздох. — Не «когда», а если. Вернуться еще надо суметь.

Потому не следует вскакивать со скамьи, как с раскаленной сковородки, а спокойно допить пиво, неторопливо расплатиться и уйти степенно, как и положено молодому богатому бездельнику, коего мы сейчас усиленно изображаем.

В ту же сторону, куда пошел богатый господин — должна же там быть хоть какая-то таверна или на худой конец — пивная, где и будем ждать завтра, чтобы здесь больше не светиться.

Когда Шелдон подошел к дому, у входа столкнулся с хозяином, ухмылявшимся до крайности ехидно.

— Боюсь, вас уже заждались, юный господин. Девица, конечно, достойная, но уносить ее вещи, это как-то…

Пришлось скорчить надменную физиономию, задрать нос, презрительно хмыкнуть и прошествовать в свою комнату с самым независимым видом.

То-то же. Хозяин, разумеется, решил убраться в его комнате. А что, он видел, как постоялец уходил, услышал шум и не смог сдержать любопытства. Вот так. Нашел бы одежду Элис, наверняка позвал соседей… Нет уж, пусть лучше думает, что я таким образом милашку при себе решил удержать.

Ну да ладно. Поднялся, открыл дверь, а там… в постели, натянув одеяло до подбородка, лежала настоящая фурия. Нет, не сказочная уродина, какими украшают местные церкви. Лицо осталось тем же, вполне симпатичным, рыжие волосы живописно разметались по подушке, но глаза! Они блестели, сверкали. Если бы Элис владела магией, спалила бы благородного кавалера на месте.

— Ты где был, сволочь! Тут ко мне мужики чуть не толпой заходили, убраться им, видишь ли, срочно потребовалось! — Она вытащила из-под одеяла и с силой бросила нож в стену напротив. Воткнуть не смогла, нож ударился деревянной рукояткой.

Шелдон усмехнулся и бросил на кровать узелок с одеждой.

— Одевайся, я отвернусь.

Потом подошел к стене, поднял нож, рассмотрел.

— Впредь аккуратней бросай. Лезвие неплохое, а рукоятка хлипкая, расколется. Хочешь, нормальную сделаем, прочную, из красного дерева. Нравится красное дерево?

— Мне деньги нравятся. Ты обещал в дело взять. Сколько заплатишь и за что?

Конкретная девушка, далеко пойдет, если раньше не повесят.

— Нужно пару недель последить за одним хлыщом. За это получишь пять гиней.

— Десять! — без малейших раздумий отрезала Элис.

Шелдон, не оборачиваясь, почесал подбородок, на котором уже пробивалась жиденькая бородка.

— Хорошо, десять. Но за это ты, когда все будет готово, передашь ему письмо.

— И все?

— Да. Можешь за эти деньги еще станцевать для меня, или еще какие услуги оказать…

В затылок прилетела подушка.

— Не смей! Мне просто не нравится, что ты готов платить за пустяковую работу такие деньжищи. И это, можешь уже повернуться.

Шелдон обернулся. Однако! Платье, как и рассчитывал, оказалось великовато, но даже в нем девушка выглядела соблазнительно, особенно когда, как сейчас, расчесывала густые рыжие волосы деревянным гребнем. Откуда только она его взяла? И почему вообще женщины хорошеют в тот момент, когда расчесывают волосы?

М-да, красиво, но плохо. На улице она без внимания не останется, а это вовсе не то, что сейчас нужно.

— Ну-ка, заправь волосы. — Он протянул принесенный с собой чепец. — И ссутулься. Не так сильно, полегче… так!

Стало гораздо лучше… в смысле, хуже… в смысле… Короче, симпатичная девушка исчезла. На ее месте стояла самая обычная служанка, измотанная тяжелым трудом и вечными придирками господ. На такую серую мышь точно ни один мужчина лишний раз не взглянет.

— Ты не ответил.

Отвечать надо, но что? Ах да, я ж мошенник!

— Следить требуется аккуратно. Если тебя заметят, все сорвется, тогда мы оба вообще ничего не получим.

— Всего-то? Готовь деньги, Поль. Как зовут потерпевшего?

— Сэр Ричард, граф Аблемарл.

— Никогда не слышала. Наверное, большая шишка?

— Не очень. Граф без графства, которое осталось в Галлии. Должность вроде бы и громкая — помощник лорда-камергера, но помощник третий. То есть платят ему не так чтобы и много. По его мнению, разумеется, так-то у него есть чем поживиться. Тем более что жаден господин и на весь мир обижен. Чем мы с тобой и воспользуемся. В общем, так…