Глава 19

Его господин потушил свечи, подошел к мутному окну и долго смотрел, как в ярком свете полной луны по узкой лондонской улочке удалялись два силуэта. Большого мужчины и маленькой девочки.

Когда они скрылись за поворотом, положил на стол десять гиней. Плату за проживание и неприятности, которые, молодой человек в этом не сомневался, в ближайшее время обрушатся на этот дом. Потом тоже направился к двери. На пороге остановился, окинул взглядом, словно запоминая, накрытую вечерней тьмой улицу Башмачников, поправил шляпу и решительно зашагал прочь.

Эта часть его работы на Острове закончена. Хорошо она была сделана или не очень, этого сейчас не оценить. Но свое дело он сделал. Осталось поставить метку в условленном месте. Ее увидят люди из посольства, и граф де Пантьевр будет знать, что исчезнувший полтора месяца назад посольский курьер приступает к выполнению своего основного задания. Точнее — единственного, ибо о приключениях Юбера его сиятельству знать не полагается.

Тихая лунная ночь навевала беззаботность и располагала к воспоминаниям, а шпага на боку дарила уверенность в том, что ночные хозяева города не рискнут напасть на ее обладателя. Впрочем, если и решатся, то это будет их проблемой. Пусть мы и не великие фехтовальщики, пусть нет у нас магических талантов, как у того же Дорсета, — по спине пробежали мурашки, когда вспомнились пролетавшие над головой огненные шары, — но надетый сегодня на средний палец правой руки перстень с аквамарином — на самом деле амулет, способный защитить хоть от десятка оборванцев.

Кстати!

Он снял с левой руки перстень с турмалином, перевернул камень… лишь на мгновение купеческого сына Юбера окутало темное облако… и вот уже по улице идет шевалье де Фле. В той же куртке на собачьем меху, шляпе с петушиным пером и грязных коротких ботфортах. Только шпага у бедра другая — серьезная, с которой можно с минимальным риском разгуливать по ночному Лондону.

Точнее, теперь уже эсквайр Шелдон спешит в район нижнего города. Именно этим именем он представился хозяину комнаты, снятой почти два месяца назад в доме близ Фаррингтон стрит. Здорово тогда Жан придумал!

М-да… тогда, в Амьене, все казалось ясно и просто.

Двумя месяцами ранее

В тот день, точнее — вечер, виконт де Камбре изволил ужинать вдвоем с супругой. Сусанна была на сносях, отчего животик уже заметно округлился, очаровательные губки припухли, а характер испортился. Скандалы, слава богу, будущая мама не закатывала, истерик не устраивала, но расстроиться до слез могла по любому, казалось, самому мелкому поводу. Например — дорогой муж ужинал не с ней.

То, что королевскому интенданту по службе положено посещать самые разные места и в самое разное время, это она понимала и принимала. Парадокс — виконт мог ночь пропьянствовать в гостях у какого-то вельможи, причем у кого именно, Сусанна знала лишь с его слов. Но ревности не было и в помине. Подозревать измену⁈ Даже не смешно.

Но вот если его не было на ужине, слез было не удержать. Как же, не проявил… не поддержал… и вообще…

Так что виконт, не отрываясь от еды, пересказывал последние сплетни, шутил, пусть иногда с остроумием записного солдафона, но ведь от души же! И больше вельможного гнева боялся взглянуть на часы, хотя на совет к владетельному графу опаздывал немилосердно. Господин граф, он что, ну устроит скандал, королю нажалуется в крайнем случае. Это чепуха, дело житейское. А вот жена расстроится — тогда и впрямь худо будет. Вредно ей плакать.

И ребенку. Интересно, мальчик? В том мире были две дочки, в этом есть сын, малолетний шалопай. Ну что, господи, организуешь симметрию? А если нет — тоже не страшно. Буду рассказывать дочке сказку о потрепанном воробьишке, благо, наизусть помню. Вот подкорректирую под средневековье и расскажу!

— Жан, чего замолчал?

Ну да, замолчал. Размечтался…

— Любуюсь! Ты расцветаешь с каждым днем!

— Правильно, — щечки жены зарозовели. — Тебе только любоваться и осталось. До родов, а потом еще, пока доктор не разрешит.

— Участь наша такая, — он притворно-тяжко вздохнул, — любоваться и страдать. Может, на войну какую пока съездить? Есть у нас где война? Нет? Не беда, сам чего-нибудь устрою!

Сусанна фыркнула.

— Я тебе устрою! Терпи, тебе говорят! Создатель терпел и нам велел. А еще…

Какое испытание еще уготовила коварная, так и осталось загадкой. Раздался громкий, отнюдь не деликатный стук, и, не дожидаясь приглашения, в столовую вошел личный секретарь виконта — шевалье де Лоран. Обжегшись на родственнике жены, де Камбре взял на эту должность родственника своего, в смысле — баронов де Безье. Молодого, ловкого, аккуратного. Одна беда, по земным меркам он был откровенным жаворонком. То есть вставал на рассвете, но и засыпал на закате. Вот и сейчас рубашка помята, физиономия заспанная. Камзол? О нем даже и спрашивать как-то неудобно. Ясно же, разбудили человека. Интересно, кто?

— К вам какой-то виконт де Сент-Пуант, — таким тоном, вероятно, арестованные декабристы к российскому императору обращались. Тоже, понимаешь, Пестель Рылеевич.

— Что значит «какой-то»?

— Ну, — де Лоран замялся, — одет он как-то не по-виконтски. Не в обносках, конечно….

— О Спаситель! — Де Камбре уже собрался прочитать лекцию о специфике своей должности и особенностях посетителей, но жена не дала. Прямо-таки по-детски захлопала в ладоши.

— Ой, зови, конечно же! Скорее! Я так давно Поля не видела!

— Гм… дорогая, напоминаю, его зовут Шарль Сезар. О том, что он в прошлом году звался Полем, следует забыть. Пожалуйста.

Но Сусанна лишь беспечно махнула рукой.

— Ну и ладно, все равно я рада его видеть. О, смотрите кто пришел!!

— Шарль Сезар, дружище, какими судьбами! — Де Камбре обнял гостя за плечи и повел, нет, скорее потащил, к столу. — Как раз к ужину! Смотри, как Сусанна рада! Говорят, женщинам на сносях полезно радоваться, а мы уже скоро ждем!

Черноволосая, зеленоглазая, с подпухшими губами. Живота гость не видел, но, очевидно, ждать и впрямь осталось недолго. Она аккуратно начала вставать…

— Виконтесса, сидите, прошу вас! — де Сент-Пуант сделал шаг, стремясь удержать хозяйку.

— Сусанна! — та капризно надула и без того пухлые губки. — Шарль Сезар, мы же давно договорились обращаться друг к другу по имени. Кроме того, мне полезно двигаться. А ты, если не хочешь обняться, так и скажи.

Пришлось подойти, аккуратно, словно бесценную чаньскую вазу, обнять хозяйку. Только после этого сесть за стол, на котором, на удивление, не было вина. Вообще, даже разбавленного. Хозяева пили странный напиток, который де Камбре назвал «квас», а гостю предложили клюквенный морс с медом. Вкусно, конечно, но…

— Сусанне вино нельзя, — пояснил де Камбре. — Если хочешь, налью, когда останемся вдвоем…

— Нет, — ответил молодой человек. — Сегодня я должен быть с ясной головой. Мне нужен совет.

И рассказал, что неделю назад его вызвал сам маркиз де Шутт, начальник галлийской разведки. Такое случалось нечасто. Точнее — третий раз за все время службы Шарля Сезара в Париже.

В первое посещение маркиз изволил познакомиться с молодым человеком и выдать мудрое жизненное напутствие. Что-то вроде «Служи честно, Галлия превыше всего, король превыше Галлии…». Было еще про Спасителя и священный долг, что Шарль Сезар благополучно пропустил мимо ушей. Все его внимание тогда занимала здоровенная жирная муха, нагло крутящаяся вокруг и все норовившая сесть на ухо. Ей почему-то именно правое приглянулось.

В общем, пять минут вельможного трепа, а потом три месяца мелких поручений от самых обычных клерков, которые, в этом Шарль Сезар был уверен, понятия не имели, как пахнет сгоревший порох.

Во второй раз господин де Шутт отдал приказ устроиться курьером к самому герцогу Клермонскому, младшему брату короля, между прочим. И знакомить с корреспонденцией второго по титулу галлийского вельможи его, де Шутта, людей. Как устроиться и кого знакомить? До этих мелочей маркиз не снизошел, но приступать приказал немедленно.

Впрочем, с подробностями новоявленного шпиона ознакомил один из тех самых невзрачных клерков. Предполагалось, что у герцога Шарля Сезара встретят как родного и сразу устроят на нужную должность. После чего следовало с каждым письмом заглядывать в одну таверну, расположенную недалеко от парижского замка герцога, проходить в подсобку, где за неприметной дверью всегда кто-то находился, отдавать письмо и ожидать в зале. Вскоре, обычно через четверть часа, тот же человек письмо возвращал.

Шарль Сезар специально потом его осматривал — ни малейший следов вскрытия ни разу не обнаружил.

После этого письма отвозились адресату, если следовал ответ, то он также отвозился сначала в ту же самую таверну.

Еще следовало выявлять слежку. Но, во-первых, этому его успели худо-бедно обучить, а во-вторых, тайно следить в Париже за скачущим во весь опор сорвиголовой — задача невыполнимая. Вот когда просто ходил по городу, тогда да, замечал различных невзрачных, но надоедливых личностей. Ну и демон с ними, ничего интересного им увидеть было не суждено.

— Да, а взяли меня на службу к герцогу по рекомендации Адель… ну, графини… ты понял, — продолжил свой рассказ де Сент-Пуан. — Вот, а неделю назад де Шутт приказал под именем шевалье де Фле устроиться курьером к барону де Бретейлю и выехать с ним в Лондон. Там передать письмо некоему важному островитянину. В дальнейшем быть связным между важным островитянином и самим де Шуттом. В обход, ты не поверишь, графа де Понтьевра, который… Знаешь? Вот. Представляешь, де Пантьевр должен лишь обеспечивать встречи. Быть кем-то вроде слуги, с ума сойти! Но сперва я должен заехать к тебе. Вроде как ты тоже мне какую-то работу найдешь. Надеюсь, веселую? Как в прошлом году в Ри?

— Чего⁈

До этого де Камбре слушал рассказ, не отрываясь от еды, благодушно улыбаясь, смотрел на рассказчика, как учитель смотрит на своего уже оперившегося ученика. Но тут резко отодвинул тарелку, сцепил пальцы и поджал губы.

— Я правильно понимаю, что тебя послали без подготовки, просто так?

— Да в чем проблема-то? Съездил, отдал, получил. Обычная работа курьера. Только что под другим именем, вся и разница. — Шарль Сезар тоже отодвинул от себя тарелку и переводил недоуменный взгляд с хозяина на хозяйку.

Де Камбре растерянно посмотрел на жену, после чего неуклюже, но все же перевел разговор на погоду, последнее время измучившую галлийцев небывалым холодом. Потом — на последние парижские сплетни, общих знакомых и прекрасных парижанок… Однако на этом месте жена не торопясь встала, заявив, что хочет прилечь, а мужчины могут продолжать сплетничать и дальше, тем более, что все, лично ей интересные темы, они уже обсудили.

Когда Сусанна вышла, аккуратно ступая, неся себя, словно хрустальную вазу, де Камбре жестом пригласил собеседника пересесть к маленькому столику в углу столовой, у которого стояли как раз два кресла. Обычно после этого на столике перед гостем немедленно появлялись бокалы и бутылка вина, но сейчас он остался пустым.

— Я действительно подготовил для тебя работу, но… демон, так же нельзя! Без подготовки, страховки, путей отхода… это же авантюра! А если в доме у этого знатного островитянина тебя ждет засада? — начал разговор хозяин. — Личный курьер дипломата — не сотрудник посольства, его контрразведка схватит с большим удовольствием. А после твоих прошлогодних приключений у них будет много вопросов. Неприятных. И спрашивать будут настойчиво, так что прошлогодняя беседа с амьенским палачом тебе шуткой покажется.

— Но мне ведь и платят за риск, как солдату, идущему в бой. Это часть работы.

— Солдат, идущий в бой, знает, что его ждет. Он выбирает себе оружие и защиту, он знает, что его готовы прикрывать друзья. А к чему и как готовишься ты? Ты знаешь, что твое задание очень похоже на отвлекающий ход — жертву фигуры в игре шатрандж или финт в схватке фехтовальщиков? Поддаться, заставить противника нанести удар в нужном направлении, чтобы перехватить инициативу.

Повисла тягучая пауза, которую долго никто не решался прервать.

— Возможно, ты прав, — заговорил, наконец, Шарль Сезар. — Знаешь, я вот сейчас думал… и вспомнил… в Сен-Беа. Помнишь, ночью ты отправил на вылазку взвод. Ты шутил, что-то насчет баб… они смеялись… Ведь ты уже тогда знал, что назад никто из них не вернется? Чего молчишь? Знал, конечно же. И они знали. Но пошли. Сейчас ты предлагаешь мне отказаться?

Вновь пауза.

— В Сен-Беа у меня не было в распоряжении никого другого. Лишь эти парни, умеющие только стрелять, и маг, находившийся на грани истощения. Если бы они не пошли на вылазку, крепость бы пала, там погибли бы все. Но сейчас…

— То же самое, только пасть может вся Галлия. Война с Кастилией лишь приостановлена, пока обе страны истощены. Если империя еще раз выступит на стороне врага…

— Так я и не предлагаю отказаться. Я предлагаю подготовиться. Когда ты уезжаешь?

— Послезавтра утром в Кале.

Де Камбре прикусил нижнюю губу… потом улыбнулся и задорно щелкнул пальцами.

— Плевать! Интендант я или кто? Де Лоран!!!

Вошел давешний молодой человек без шпаги, в той же помятой рубашке и с тем же заспанным лицом.

— Срочно гонца к коменданту крепости Кале. Под любым благовидным предлогом, но обязательно задержать отплытие барона де Бретейля и его сопровождающих на семь… нет, на десять дней! Далее. Завтра к семи утра пригласить ко мне лейтенанта да Савьера и главу купеческой гильдии де Ренарда. Все мои дела на завтра и послезавтра отменить.

— И встречу с владетельным графом амьенским? — от такого нарушения политеса у де Лорана глаза чуть не вылезли из орбит.

Но де Камбре только хлопнул ладонью по столу.

— Точно! Встречу отменить, направить мои искренние извинения. Но пригласить к семи часам его младшего сына, графа де Бомона. Все, действуй.

И, повернувшись к гостю, продолжил:

— Заночуешь у нас? Нет? Тогда завтра в семь жду. — Потом подмигнул и добавил: — Ничего, прорвемся!

* * *

Де Камбрэ не сказал главного. Будущему пленнику островитян не следовало знать, что им жертвуют не ради призрачной инициативы, а для отвлечения противника от другой, очевидно разыгрывающейся параллельно комбинации разведки.

Но все возможное для его защиты действительно было сделано. Все, чем располагала Пикардия, было брошено в пекло этой невидимой войны.

* * *

М-да… тогда дело казалось несложным. Надо побегать? Не впервой. Представиться другим человеком? Тоже опыт имеется.

Они решили воспользоваться тем, что четких инструкций де Шутт не давал. Тайно получить конверт у имперского вельможи, отвезти в Париж, передать поручение… привезти ответ. А что будет происходить между этими действиями, большого начальника не интересовало.

И отлично!

Значит, можно играть. Придумывать ходы, менять и внешность, и имена. Да. Только вот ставки в этой игре велики, а шансы… как-то… но они есть!

По поводу изменения внешности маг де Савьер сразу заявил, что поможет с амулетом, поскольку клиент, он так и сказал — «клиент», к магии не способен абсолютно. Единственное, загружать в него несколько личин бессмысленно, ибо хватит ненадолго, а возможности подзарядки не будет. Поэтому лучше загрузить одну, причем подлинную. Пусть Шарль Сезар перед выходом переодевается, гримируется, но выходит под личиной. Пройдет минут пять, в нужном месте заклятье снимет, и пожалуйста, для всех исчез. Идет совсем другой человек. Гримироваться виконт умеет? У цыган научился, когда с их цирком путешествовал? Значит, с этим проблем не возникнет.

Тогда же перед Сент-Пуантом была поставлена дополнительная задача.

По данным амьенской разведки, секретарь Лунной палаты, фаворит бывшего императора герцог Фицуильям, опасаясь, что новый владыка отодвинет его от государственной кормушки, открыл охоту на конкурентов.

Собственно, сама Лунная палата, как никому кроме императора не подконтрольный суд, имеющий право и казнить, и разорить любого жителя страны независимо от богатства и титула, была страшным оружием. Но тут оно дало сбой — начинать свое правление с вынесения неправых приговоров виднейшим людям страны император отказался напрочь. А сроки герцога поджимали, конкуренты активно обхаживали молодого сюзерена.

Что именно задумал герцог Фицуильям, галлийский агент так и не узнал. Скромному казначею лишь однажды удалось подслушать разговор герцога с женой. Тогда прозвучало, что, хотя операция «Джек» и может привести их обоих на плаху, начинать ее надо. Иначе власть не удержать, а по старой имперской традиции власть теряют вместе с головой.

С того момента и хлынул могучий поток золота в руки шефов лондонского отделения Лунной палаты и личной гвардии герцога. Был еще некий маг, фамилия которого никогда не всплывала в проходящих через агента документах. На счетах так и стояло «магу».

И не обратил бы на это никто внимания, если бы на счетах не ставилась отметка, требовавшая хранить их в отдельной папке с таинственной надписью «Джек». Это сейчас ясно — Джек, Блэк Джек, Черный валет. Фицуильям создал легенду о неуловимом убийце, который вначале убивал простых лондонцев, потом купцов. И закончил, точнее закончила, жизнь в доме маркиза Дорсета. Сейчас ясно, но тогда…

Что задумал хитрый герцог, виконту де Камбре было абсолютно непонятно. А следовало не просто понимать — знать точно. Потому хотелось бы господину королевскому интенданту Пикардии получить посильное содействие виконта де Сент-Пуанта. Согласен? Как это благородно с вашей стороны! Особенно когда деваться некуда.

Короче.

Если знатный островитянин действительно подставлен имперской контрразведкой, то выходить с ним на связь с позиции курьера — верный путь в мрачные казематы. Ибо курьер — не дипломат, ради него никто скандала поднимать не будет, не та фигура.

Значит, надо исчезнуть, подготовиться, все проверить, в общем, потратить время. Вам, господин курьер, сроки обозначили? Ах, целых два месяца! Ну вот и готовьтесь на здоровье. Только из посольства исчезните. Снимите квартиру, смените имя, род занятий. В кого бы вам превратиться?

А мы поможем. Вы с младшим графом де Бомоном знакомы? Отлично. Вот его люди вам прикрытие и обеспечат.

— После недавней войны приходилось мне допрашивать пленных островитян, — вступил в разговор де Бомон. — Естественно, заходила речь и о житье-бытье в империи. Так все в один голос ругались, мол, нет там полиции. Вообще нет. Преступники есть, а ловят их хорошо если армейские патрули, а так-то никто не ловит. Кроме, — он поднял вверх указательный палец, — некоторых джентльменов, объявивших себя мастерами сыска и получающих какую-то плату за результат. Причем, как я понял, эти господа не особо утруждают себя доказательствами. Показал такой на человека, и этого достаточно. Бедолагу на виселицу, джентльмену — денежку. Так почему бы нашему юному другу не стать таким джентльменом?

Кто главные враги Фицуиляма? Купцы из нижней палаты парламента.

Если он начнет их убивать, те начнут искать сыщика. Главное — вывести их на юного друга. Как? Не знаю. Давайте придумаем вместе.

Вот тогда в яростных спорах и великих сомнениях и родился план, по которому в нужный момент галлийские купцы отрекомендуют де Сент-Пуанта как купеческого сынка, доку в розыске преступников.

Рекомендателем де Ренард предложил метра Ферье, ведущего активную торговлю с Островом, с сыном которого, действительно полицейским капралом, Шарль Сезар познакомился в прошлом году.

Складывалось красиво. Одна беда.

— Господа! — вскричал молчавший до этого де Сент-Пуант. — Какой к собачьей маме сыск, если я в этом деле ни демона не смыслю. — Меня ж самого повесят как мошенника!

Но де Камбре уже несло. Он фонтанировал идеями, сходу решал проблемы, в общем, блистал. А что, не ему же в львиную пасть голову совать.

— Ерунда! Дадим тебе в помощь специалиста. Ты сержанта Вида из амьенской полиции помнишь? По прошлогодним приключениям? До смерти не забудешь? Прекрасно! Сделаем его твоим слугой. А что — у Вида жена с Острова, он по-ихнему говорит свободно. Так и будете — великий сыщик и глупый слуга. Ты, главное, не забывай, кто из вас действительно сыщик. Может и тебя… да, вот именно… может и тебя чему полезному научит.

А фокус с разбитой вазой, это уже мэтр Ферье придумал. Ему по всем понятиям ценный подарок Шеффердсону надо было делать, а деньги жалко. Вот и разбил полицейский сержант Вида, точнее, уже неуклюжий слуга Бабин, жалкую подделку, купленную на самой дешевой барахолке.